Герой с тысячью лиц

«Если ты тоже хочешь меня, Мы можем делать это всю ночь. Никто другой не сделает это так, Словно это первый раз.»

      Если не сегодня, то когда? Эрика выпила, она уже привыкла к моим ночным визитам, но так до сих пор и не отдалась мне. С наивной Мидзуки было легко, со знающей себе цену Маюми было проще. Да, что говорить, Токико, Кёко, директор Мари — все они могли считаться моими любовницами, а Эрика никак не хотела ей становиться. Это было что-то невероятное.       Открыв дверь, которую она отчего-то решила не закрывать, неужели сама меня ждала и не стала создавать проблемы, ах мечты-мечты, я вошёл в её комнату. Обычную комнату три на четыре метра без всяких удобств, в виде личного душа, но с кроватью и шкафом и даже столом. Но я ошибся. Девушка совершенно не ждала меня, а лежала на кровати лицом в подушку и не шевелилась. Вряд ли она могла быстро уснуть, но была где-то на грани этого и даже на моё присутствие никак не отреагировала. Настолько расслабиться, что подпустить кого-то в свою комнату? Или она чем-то похожа на меня? Когда я у себя дома, меня окружают мои девушки, и после жаркой ночи они встают с кровати, а я продолжаю спать. Подсознание уже знает, кто рядом, и потому совершенно не подаёт признаков опасности. Неужели, моё доверие к ним такое сильное? Вот и проверю, например, сегодня! Ухмыльнувшись, я стал подходить к кровати. Теперь точно она будет моей, и мне будет очень интересно узнать, проснусь ли я утром, если она пошевелится во сне или раньше меня проснётся.       Присев на край кровати, я, не произнося ни слова, глупо было бы спугнуть, разбудить, прислушался к её дыханию. Возможно, она не спала, но была близка к этому. И только убедившись в том, что она не проснётся от случайного прикосновения, услышав более ровное дыхание, я погладил её. Девушка не пошевелилась, её дыхание не изменилось, и я продолжил гладить её тело. Даже если она спит, тело реагирует на прикосновения, а значит, если медленно продвигаться, то можно возбудить её. Чем я и стал заниматься. Не спеша, осторожно поглаживая её тело, её спинку и спускаясь ниже.       Пока, наконец, не услышал, как её дыхание участилось. И снова предельно осторожно, ведь именно сейчас настала самая ответственная часть, продолжил гладить её тело, при этом второй рукой начиная собирать её верхнюю одежду. «И почему нет заклинаний, которые могли бы мне позволить убрать эти все ненужные тряпки»       Но как бы я не вспоминал, не думал ничего подобного я, памяти не было, а значит, придётся по-старинке. Кажется, она ещё не проснулась, в ином случае я бы не мог так продолжать спокойно, но всё равно стоит быть осторожным. Вначале был завёрнут вверх, оголяя часть её спины, а затем я начал снимать штаны. И не убери я майку вначале, не мог бы убрать и низ. Теперь стоит решить, до какого момента мне её раздевать, и есть ли в этом смысл на данный момент времени. Достаточно ли она возбуждена для того, чтобы позволить моим рукам блуждать по её попке. А ведь я думал, что и сегодня буду обычными методами уламывать её, а тут такая возможность, и я очень буду сожалеть, если не использую её полностью.       Жизнь научила меня терпению и методам обольщения, и теперь я, стараясь унять лёгкую дрожь, использовал все свои таланты лишь для того, чтобы соблазнить такую не покорную рыжую девушку. «Эрика, цени!» Не мог не улыбнуться я этим мыслям, к тому моменту уже оголяя её попку и замирая. Неужели, она думает, что ей всё снится? Вздохнув, я прислушался к её дыханию. И неожиданно понял, что не хочу рисковать и вместе с этой мыслью вспомнил. Да, вспомнил. «Что же, можно и так»       После этих мыслей я сконцентрировался, а затем в её тело вошла новая энергия. Так будет лучше. Теперь она точно не сможет сопротивляться. Всё-таки моя магия никогда не была благородной. И заклинание, которое я использовал, не было образцом честности. Но работало оно только на ослабленных людях, на сонных, на тех, кто сейчас не контролирует себя, и погружало их в некий транс. Хотя какое заклинание, пожалуй, это была обычная техника контроля сознания более слабого оппонента путем вливания собственной силы разума в тело противника. Но теперь она точно не проснётся в ближайшее время, а потом будет поздно. Мои движения стали более уверенными, более наглыми и интенсивными. Поглаживая её округлости, я сам стал раздеваться, чтобы лечь на неё и продолжить доставлять ей удовольствие, но теперь получая его в ответ. Раздевшись полностью, а чего мне стесняться, я, зная, что теперь она не проснётся, легко снял с неё штаны полностью, а затем потянулся к её майке. И в скором времени смог полностью раздеть её. Хотя даже в этом мире она всё равно носит нижнее белье, но оно не станет для меня преградой. И ложась на неё так, чтобы он оказался как раз около её попки, стал нежно, но в тоже время страстно целовать её шею, гладить её руками, прислушиваясь к её дыханию.       Женское тело, когда его нежно гладят, когда целуют и прикасаются к самым чувствительным местам, не может не реагировать, и если быть ещё и аккуратным, не доставлять боли, не быть резким, то хочет она того или нет, тело выдаст её. Так можно в таком случае считать это изнасилованием? Когда мой член войдёт легко в её дырочку, что к тому моменту обильно будет увлажнена? Конечно, можно, но иначе из-за десятка сотни предубеждений, в её голове всё бы растянулось ещё на год. Но долго наслаждаться её попкой и спинкой я не стал, будет гораздо удобнее впоследствии войти в неё, когда она будет лежать лицом ко мне. И перевернув её, не забыв расстегнуть её бюстгальтер, который имел обычный замочек на спине, а не спереди, как у некоторых, чуть отстранился. Какая она всё-таки красивая. Уже сформированная и довольно не маленькая грудь, плоский животик, милое личико и рыжие непокорные волосы, которые сложно было собрать в элегантную причёску. И, не выдержав, я начал её будить. Медленно, чтобы к моменту пробуждения, у неё не было ни шанса, я стал целовать её грудь, лизать, сосать её сосочки и гладить рукой её тело, подбираясь к трусикам. Чувствуя, как её соски и без того уже твёрдые, напрягаются ещё сильнее, слыша её учащённое дыхание, я улыбнулся. Давно бы так. Самая такая чувствительная, так жаждущая моей ласки, а всё время сопротивлялась. Но теперь я точно сделаю её своей, и заставляю стонать от удовольствия.       Опускаясь ниже, я ощутил рукой, как даже сквозь ткань проступила влага, но даже не думал на этом останавливаться. Сейчас она считает, что это всё сон, и потом доказать, что я что-то с ней сделал, не сможет, а я буду продолжать до тех пор, пока она совсем не потеряет голову от страсти. И когда мои губы опустились ещё ниже, стали подбираться к её последней обороне в виде ненужной и уже мокрой ткани, Эрика почти что вышла из транса. У меня было не так много времени, и я стал ласкать её сквозь ткань языком и губами. Ткань касалась её самого чувствительного места, и ещё больше возбуждала её, а я не спешил снимать их и даже отодвигать. Пока не услышал стон девушки. «Проснулась?»       Хотя какая разница. Раз не сопротивляется, значит, и мне нет смысла подниматься целовать её губы и входить в неё. Именно таким был мой план, и я продолжал лизать и целовать у неё до тех пор, пока она вновь не начала стонать и уже откровенно шевелиться. Выходит, она проснулась, но почему тогда не сопротивляется? И стоит ли тогда мне продолжать? А вдруг, когда я поднимусь, чтобы поцеловать её, она опомнится? Но теперь мне было мало её стонов, хотелось ощутить, насколько она мокрая, и для этого я даже рискнул сдвинуть ткань, чтобы уже не через трусики коснуться губами её лона.        — Ах, продолжай!       Как и думал, она проснулась, но, вероятно, удовольствие было выше здравого смысла, и она решила больше не выделываться. И я продолжал, лаская её самое чувствительное место без каких-либо преград. И даже проникал языком вовнутрь, ещё сильнее заставляя её дрожать и стонать. Опыт у меня был большой, всё-таки некоторых девушек, прежде чем уломать, приходилось довести именно таким образом до оргазма и, кажется, Эрика была в их числе. Вначале надо показать, насколько ты хорош, заставить их потерять сознание от удовольствия, и только тогда тебе разрешат войти в них. Но, главное, я уже добился своего. И когда она особо громко вскрикнула, задрожав вновь, я, не теряя ни секунды, стал подниматься, нависая над ней, чтобы она могла ощутить саму себя на вкус, в это же время поднося его к её дырочке. Да, будет больно, но больше ждать я не мог. А после оргазма боль будет не очень сильной. И, одновременно с поцелуем, я вошёл в неё. Заглушая её стон и крик, я начал медленно двигаться, продолжая лизать её губки и давая ей ощутить собственный сок, который остался на моих губах.       Двигаясь в ней со всевозрастающей скоростью, я стонал вместе с ней, давно уже прекратив её целовать и даже иногда от страсти запрокидывая голову назад, выгибаясь, словно желая ещё глубже проникнуть в неё. И не удивительно, что он входил до конца, и с каждым новым моим движением Эрика кричала всё сильнее. «Нас точно услышат».       Хотя… Додумывать эту мысль я не стал и даже не стал её проверять, но был шанс, что наше маленькое приключение останется в тайне. И тем не менее, я постарался закрыть её ротик своими губами, зачем создавать лишние проблемы, когда их можно избежать. Впрочем, через некоторое время мне было уже не до рассуждений и не до лишних мыслей — дорвавшись до тела Эрики, я наслаждался им. И она, наконец, полностью отдавалась мне и своему удовольствию, так что мы потеряли и счёт времени и счёт тому, что и как мы делали. Кончив вместе с ней, правда не в неё, я даже не думал останавливаться. А так как мы оба были довольно-таки сильными, выносливости, нам было не занимать, и мы просто не могли так быстро устать. Поэтому несколько часов мы только и делали, что меняли позы, продолжая заниматься любовью, и даже не разговаривали. И только доведя её до очередного оргазма, третьего или четвертого, я, упав на кровать, произнёс:        — Вот, а ты не хотела!       Как я мог не напомнить ей про всё то, что она делала ранее, тем самым собираясь начать разговор, который мы отложили до лучших времен. И если после первого оргазма у неё ещё могли быть сомнения, то после второго они стали исчезать, а к третьему сомнения сменились лёгкой усталостью, и я мог надеяться, что вспышек гнева от неё не будет. И я не ошибся.        — Это было подло! Воспользоваться моим состоянием. И знаешь, что-то мне не верится, что я могла так напиться!       Сразу высказала она свои сомнения, не ложась, как я, а сидя на краю кровати и смотря на меня. И что ей ответить? Совесть, конечно, если она ещё была, не проснулась, но и врать я не хотел:        — Я был очень осторожен, и мне потребовалось много времени. Конечно, я также пользовался некоторыми методами, и ты, действительно, хочешь всё знать?       И я ей совершенно не соврал. Я был осторожен, и потому использовал эту технику. И под методами я мог подразумевать не только способы соблазнения. К счастью, ей этого хватило, и своими такими словами я даже смог вызывать у неё улыбку:        — Оставь свои подробности при себе! Я не желаю слышать, как ты это сделал! И насколько у тебя богатый опыт!        — О, ты уже ревнуешь?       Вставая с кровати, вернее, приподнимаясь, я обвил её талию своими руками, собираясь повалить её на меня так, чтобы девушка оказалась сверху.        — Ещё чего! Но я собственница!       Позволив так с ней поступить, она сама потянулась к моим губам, кажется, как и я, собираясь продолжить. Что же, я явно был не против, и нам предстояло ещё несколько часов провести с пользой.