Сюрприз для Эрика

На улице идет дождь. Маленькое окошко в этой огромной спальне тихо поскрипывает и начинает изрядно раздражать Карлу. Надо бы встать да закрыть его и избавиться от этого надоедливого звука, но равномерно дышащая гора мышц, на которой лежит Карла, и рука на ее талии не дает этого сделать. Ветер посвистывает, открывая и закрывая окошко. В комнате прохладно, но Карле тепло. Ей так тепло и уютно, как никогда не было и не будет ни с кем другим. Вот уже три года это тепло греет ей душу, а воспоминания сами собой лезут в голову. Эрик! Этот жестокий человек пленил ее сердце еще во время инициации. Стоит ли рассказывать, что это были худшие недели ее жизни? Еще с первого взгляда, с первой минуты на крыше она поняла, что он собой представляет. Тогда он показался таким деспотичным ублюдком, что Карла никогда в жизни не поверила бы, что он — ее счастье. О том, что он сбросил ее с крыши, а на тренировках все время цеплял своими шуточками, промолчим. Он видел ее страхи. Над некоторыми открыто потешался, некоторые его действительно удивили, но это не так важно. После инициации все само собой закрутилось. Ночные похождения, неожиданные приступы ревности, и вот она уже в его отряде, в его квартире, в его мыслях. Эрик сам не понял, как он это допустил. Произошло и все. Позже во фракции прошел слух о том, что сердце жестокого лидера растаяло. А когда Эрик и Карла подкрепляли этот слух публичными поцелуями, девушке навеки приписали титул «лидерской подстилки». Эрик сначала пытался с этим бороться, но всех приструнить все равно не удавалось. Тогда они решили забить на всех и жить своей жизнью. Так прошло три года… Не без ссор, ругани, разбитой посуды, но счастливо. Эрик оказался совсем не тем, кем показывал себя. И хотя он не был нежным, добрым и справедливым, но это был ее Эрик. Такой, какой есть, каким она его принимала. Сейчас он спокойно спит, обнимая ее хрупкую спину. Впереди у них два дня отдыха. Эрик даже не подозревает, какая новость ждет его завтра. А Карла понятия не имеет чем это закончится. *** — Доброе утро, милый, — сонно говорит Карла, целуя Эрика в щеку. Тот нехотя открывает глаза, и первое, что он перед собой видит, — счастливое лицо Карлы. Это сразу же задает хорошее настроение. Ах да, точно, сегодня же выходной. Что-то все подозрительно хорошо. — Ты чего так улыбаешься, а? — Ты так красиво спал, — говорит она, едва сдерживая смех. — Рука на полу, рот приоткрыт, слюна течет, брови нахмуренные. Ты даже во сне не перестаешь быть собой. — Ты хочешь нарваться на мое плохое настроение? — улыбаясь, спрашивает. — А когда это оно у тебя бывает другим? — Ну, все. Сейчас ты у меня получишь. Говоришь, настроение мое тебя не устраивает? — все еще улыбаясь, спрашивает Эрик. Огромные руки шлепают по пятой точке, а Карла, слегка вскрикнув, надувает губки как пятилетний ребенок. — Ну, Эрик. Не делай так. У тебя рука тяжелая. И они оба тихонько смеются. Какая идиллия… *** За завтраком у них, как всегда, полная тишина. Привыкли уже есть молча. Лишь иногда кто-то что-то спрашивает, да и то только по работе. Эрик жует свежеиспеченный тост, углубившись в свои мысли, а Карла смотрит на него исподлобья, время от времени переводя взгляд на что-то другое. Все не решается заговорить. — Если ты продолжишь на меня так пялится, я подумаю, что ты от меня что-то скрываешь. Какую-то страшную тайну, — говорит спокойно, отпивая немного кофе. — Что случилось, Карла? О чем ты так хочешь поговорить? — Эрик, а как ты относишься к детям? — этот вопрос явно застает его врасплох. Эрик несколько минут думает, прежде чем ответить. И что ей сказать? — Ну… А как я могу к ним относиться? Мелкие любопытные надоедливые существа, — отвечает он, явно не понимая к чему эти вопросы. — А к чему такой вопрос? — Да так. Интересно… — наверное, слишком быстро и наигранно беззаботно отвечает она. — Ты не… — Эрик не на шутку взволновался. Он не готов к детям. — Нет. Нет. Ты что? Конечно, нет, — вот и прокололась. — О, черт. Карла, это правда? Как давно? — его лицо просто смесь эмоций. Непонятно абсолютно ничего. — Неделю назад узнала, — виновато говорит она. — Эрик, я… Но договорить она не успела, так как Эрик выходит из квартиры, громко хлопая дверью. Ему надо подумать… *** Карла лежит на кровати, хмуро глядя в окно. Эрик еще не пришел. «Чертов ублюдок! Ненавижу. Говорил, что жить без меня не может. Ага. Вижу. Вот только он придет, я ему устрою. Пусть только посмеет заикнуться об аборте. Я ему такой аборт сделаю!» Уже поздно. На улице темно, а его еще нет. Что, струсил, бесстрашный? Слезы струями стекают по лицу, оставляя мокрые следы. Карла не помнит как долго еще так пролежала до того как Эрик вошел в комнату. И понеслось. Она не смотрела на его полные нежности глаза, радостный вид, ее захлестнула злость. Как он посмел припереться сюда так поздно, еще и так улыбаясь? — Что, пришел, папаша ненаглядный? Погулял? К чему там додумался? Может, какая-то девица помогла забыться? Что ты там решил, Эрик? — ее уже не остановить. Это Эрик понял сразу, поэтому позволил ей высказаться. Ей это нужно. — Что ты мне предлагаешь? Аборт? Я никогда в жизни не убью своего ребенка, даже не предлагай. Надо было раньше думать и головой желательно… А знаешь. Хорошо. Я уйду. Навсегда. Выращу сына. Или дочь. Назло тебе. И будем втроем: я, ребенок и еще какой-то хороший мужчина. И я буду счастлива. А тебя забуду, как страшный сон. Конец, Эрик. Я иду, — Лидер, стиснув зубы, дослушал это до конца, а после одним рывком заключает девушку в своих объятиях. Какая же она теплая… Карла вырывается, плачет, а его хватка не ослабевает. Рука гладит волосы, вдыхая сладкий аромат. — Прости, милая моя. Прости, что тебе пришлось просидеть здесь весь день. Прости, что оставил, — от неожиданности девушка даже на несколько секунд перестала плакать. Лидер никогда не извинялся… — Ну ты и нафантазировала себе, конечно. Никуда я от тебя не денусь. Ты мое сокровище, а сокровища не бросают. — Где ты был? — строго спрашивает она, но тон заметно мягче. — Ходил, думал, смотрел. — Баб своих рассматривал? — все еще яростно спрашивает она. — Нет у меня никаких баб, Карла. Смотри, — Эрик извлекает из кармана небольшой сверток. Карла тут же берется его открывать, а он лишь самодовольно ухмыляется. Когда она, наконец, поняла, что внутри, слезы сразу же наступили на глаза. — Эрик, это… — Да, моя хорошая. Это кольца. А завтра мы едем узаконивать наш брак, — у Карлы пропадает дар речи. Неужели это правда? И даже в такие минуты он стоит и самодовольно улыбается, мол, развела тут балаган, а я все равно прав. Карла кладет руку на живот, а улыбка не сходит с лица. Дождалась-таки. Эрик аккуратным движением вытирает влажную щеку. О чем он сейчас думает? Наверное, о том, какое имя выбрать для своего сына. Почему-то он уверен, что будет именно сын. Рука автоматически опускается на живот девушки, а другая прижимает к себе. Девушка на этот раз легко поддается, кладя голову мужчине на плечо. «Мой Эрик. Неужели ты, правда, готов к появлению ребенка? Всегда такой жесткий, даже со мной. Что с тобой будет дальше? Черт. И я хороша. Наговорила ему всего». — Эрик, прости меня. Это все на эмоциях было, — тихий голос, едва слышен. — Это только моя вина, что я такую идиотку выбрал, — посмеиваясь, отвечает он. — Да, черт тебя возьми, что же ты за язва-то такая. Нет, чтобы промолчать… И снова. Эрик только закатывает глаза. М-да, будет трудно. Но они прорвутся. Одно он знает точно: никогда и ни при каких обстоятельствах он не оставит эту женщину. Убьет любого, кто причинит вред его семье. Карла шмыгает носом на Эриковом плече. Он понимает, что сегодня она пережила большой стресс. Не надо было оставлять ее на весь день с такими мыслями. Что будет дальше? Они не знают. Но Эрик готов меняться, а Карла будет ждать до конца. Ради него, ради малыша…