Нирвана

      Здесь было холодно, чертовски холодно, а стекло, к которому он прижимался носом, этому только способствовало. Он пытался разглядеть происходящее на улице. Отец приказал им запереться и сидеть здесь, а сам помчался с ракетницей наперевес на монстра. На невидимого монстра.       Сэм позади в очередной раз чихнул — пыли было слишком много. Они прожили в этом домике всего неделю, и большой надобности в чердаке не было: им вполне хватало двух комнат и кухонки, и потому, чердак остался таким же грязным, каким был до их приезда.       — Дин, я есть хочу. — проскулил Сэмми и, словно в подтверждение его слов, его живот жалобно заурчал. Дин на это лишь вздохнул и вновь припал к окну. Не было здесь никакой еды, и как объяснить это братишке он не знал. Сегодня они не завтракали: проснулись от рёва твари и только успели переодеться, — в их фланелевых пижамках они бы замёрзли ещё раньше — как существо врезалось в стену дома и отец загнал их на чердак.       Сегодня Мамин день рождения, а они проводят его так. Не сказать, что в любой другой раз они провели бы его гораздо веселее, или хотя бы посидели все вместе. Нет, скорее всего отец опять бы отправил их в свою комнату на пару часов раньше, а сам бы нажрался в стельку, но так совсем как-то грустно.       Было ещё темно, — ранней весной в пять часов утра светло не бывает — но первые лучи рассветного солнца уже начинали скользить по макушкам высоких елей, в окружении которых и стоял их домик. Мама всегда говорила, что солнце, вставая из-за горизонта, всегда несёт что-то с собой. Без разницы, что именно, главное, что что-то несёт. Четырёхлетнему Дину это казалось совершенно естественным, но просто безумно романтичным. Что солнце что-то таскает в своих огромных солнечных карманах — это вполне логично. Дин же всегда приносит с прогулки шишки, почему бы и солнцу не собирать свою коллекцию? Но почему-то это так волшебно… Спустя семь лет сам Дин перестал в это верить, но передал Сэму, и теперь уже мелкий с трепетом в глазах ждал рассвета, в надежде увидеть, что же несёт солнце в этот раз? Дину оставалось лишь умиляться с этого.       Через щели между тремя досками, зачем-то вколоченных в оконную раму, было видно довольно плохо. Хотя, это скорее из-за грязного стекла, которое ещё в добавок запотевало, при каждом Диновом выдохе. Но видно было. И то, что было видно никак не нравилось Дину. Да и кому понравится, когда нечто невидимое швыряет твоего отца в разные стороны?       — Дин, что там происходит? — вновь подал голос мелкий. Чёлка упала ему на глаза и он смотрел из-под неё чуть надувая щёчки от любопытства, из-за чего казался младше своих шести лет.       — Ничего, Мелкий. Ничего особенного. — ответил Дин чуть хриплым голосом. Видно у него всё же есть аллергия на пыль. А может это от волнения.       Но вот Джон встаёт и стреляет из ракетницы, от чего звук такой, что с диким криком взлетают птицы, что сидели на деревьях в пару десятков метров от домика. Слишком громко, что-то пошло не по плану. Не должно быть так громко!       Слишком громко! Дин закрывает уши руками и отходит от подоконника. Сэм же напротив, подбегает к окну. Твари тоже слишком громко. Она даже теряет свою невидимость, становясь фиолетовой, и от страха подпрыгивает как-раз на уровень второго этажа-чердака и вышибает окно. Стекло разбивается слишком громко, так же сыпятся осколки. Слишком громко кричит отец, слишком громко рычит тварь, слишком страшно, но в первую очередь за Сэмми, который стоит как раз напротив окна, и сейчас слишком громко вопит от ужаса, переполняющего его.        Слишком громко стучит кровь в висках, а Дин словно физически ощущает, как внутри него закипает адреналин. Он прыгает на тварь, схватившую братишку, но соскальзывает с её спины — шерсть слишком сильно скользит — и падает на пол. А Сэмми всё ещё в её лапищах. Да у него ещё и кровь на лбу. Дин хватает первый попавшийся осколок, задевая мягкую кожу ладони, из-за чего по руке начинает бежать кровь, но Дин этого не замечает. Брат важнее.       Он вскакивает на ноги, несётся на тварь и вгоняет осколок глубоко в лапищу. Существо ревёт, но Сэмми не отпускает и здоровой ногой отпинывает Дина к окну. Он падает на осколки, чувствуя, и на этот раз замечая, как они, словно сотни маленьких ножей впиваются в его тело. Слишком больно. Он перекатывется на спину и тянется к пистолету, который выпал из его рук, когда прозвучал выстрел ракетницы.        Слышно, как внизу открывается дверь — отец вбежал в домик. «Скорее всего, когда он добежит, будет уже поздно» — думает Дин, нащупывая холодный ствол пистолета.        Сэмми опять скулит, только как-то по другому. Словно ком страха в горле не даёт ему нормально говорить. Ох, пожалуйста, пусть это будет просто страх, а не удушье. Дин дотягивается до пистолета и вскакивает на колени.       — Эй, красавчик, посмотри-ка сюда — говорит он и понимает, что голос звучит куда увереннее, чем он себя чувствует.        Тем временем отец бежит по лестнице. В этом доме она устроенна настолько странно, проходит по периметру всей гостиной, словно создана специально для длительного подъёма. Тварь поворачивается и пуля входит ей ровно в мохнатый лоб. Только ничего не делает. Хотя, отчасти это помогло. Видно он настолько задолбал её, что тварь отпускает Сэма, который, хвала Богам, тут же юркает в самый дальний угол комнаты, и одним прыжком оказывается прямо перед Дином. Хватает его и начинает с неистовой силой трясти. Дин лишь плотно зажимает глаза и рот, иначе он просто блеванёт от такой карусели. Существо с размаху прикладывает его головой о железную, непонятно зачем стоящую здесь вешалку — плевать, что она стоит ровно в противоположном углу, с такими лапищами, как у этой твари, перенести что-то из одного угла комнаты двадцать метров в диаметре в другой меньше чем за секунду, плёвое дело — и в тоже мгновение слышится удар по двери с другой стороны. Хах, смешно, сам же сказал запереться на засов, который Дин еле подвинул. Что-то тянет его за шею, душит, но обрывается, и он снова может дышать.       Тварь ударяет его спиной о старый косяк двери, что была раньше заместо той, что ломится отец, и ржавый корявый гвоздь протыкает кожу на спине. Дин чувствует, как по нервам прошла огненная волна. Как же больно… Наверняка будет заражение крови. Если он, конечно…       Существо решило не останавливаться на достигнутом, и продолжило бить Дина головой об стену. И с каждым соприкосновением головы с поверхностью звучал удар по двери. Абсолютно синхронно. Сконнектились, блин…       Брат, о господи, брат. как он там? Лишь бы жив. Со всем остальным они справятся. Только бы с ним было всё в порядке. Нужно проверить, убедиться.       Дин ударяет тварь ногой по лбу, и видно пуля продвинулась до мозга, или чего там у таких существ, потому что в следующую секунду оно отбрасывает Дина к стене, а само падает на пол. В это же мгновение дверь всё же сдаёт под натиском Джона, и он прорывается внутрь. И кричит. И Сэм тоже кричит. Слишком громко, слишком больно, слишком… Золотые лучи отражаются в осколках, падают на капли крови, делая их похожими на огненные искры и мягко освещают Дина. Вокруг кружит пыль, которая из-за восходящего солнца похожа на пыльцу фей. По телу мальчика проходит рябь, и вот он уже сидит на коленях, чуть наклонив голову к правому плечу и смотря куда-то рассеянный взглядом, словно заглядывая себе в душу. Вскоре солнце приподнимается ещё чуть выше и больше не освещает чердак так сильно, но он продолжает сидеть и иногда по его телу всё так же проходит рябь.       В ушах всё ещё звон от собственного крика. Он стоит и чувствует, как слеза катится по щеке. Он не помнил, что бы всё это происходило так быстро. Для него то утро, та пара минут растянулись в долгие часы, когда существо — Сиэль, теперь он знал это, схватил его в свои огромные, мохнатые, вонючие лапы. Как он в страхе рыдал, а по его лбу текла кровь, спускаясь на переносицу и с кончика носа капала на губы. Именно тогда он впервые почувствовал вкус крови. И горечь смерти.        Как выяснилось позже, это была совсем не рана, а просто царапина, пусть и натекло довольно много крови. Как коленку разбил, только лоб. Отец тогда его ещё долго таскал к врачу, боясь, что это может быть что-то серьёзное. Боясь, что может…       Господи, а ведь он тогда был просто ребёнком. Просто ребёнком, который за одно утро наглотался пыли, крови, и слёз. Последнего особенно много. А сейчас он уже совсем не ребёнок. Он уже взрослый мужчина больше шести футов ростом, а всё так же ревёт, когда вспоминает этот день. Хотя, по правде говоря, ему было почему.       День рождения матери. Честно говоря, он плохо помнил её, как и плохо помнил то утро, и его. Но теперь он снова здесь. Снова с отцом, чтобы закончить своё маленькое неоконченное дело.       Они убили желтоглазого. Они убили ту тварь, которая разрушила их жизнь и жизни многих. И теперь они здесь. У них здесь дело.       — Давай, Сэм. Ты должен это сделать.       Он сделал шаг вперёд, но обернулся. Он чувствовал, как из глаз потекло ещё больше слёз, а губа задрожала, как у малыша.       — Пааап… Выдавил он всхлёбывая — Папа, я…       — Ты сможешь это сделать. Я уверен в этом. Прошу тебя, давай. Вперёд, Сэмми.       Он согласно кивнул и сделал ещё пару шагов, оказавшись напротив маленькой фигурки. Какой же он чертовски худой. «Словно почти ничего не ел» — подумал Сэм, но вспомнив своё детство, когда иногда приходилось днями питаться исключительно йогуртами, что приносил брат из школы, всё стало на места.       — Дин… — Протянул он, но не получил никакой реакции. — Братишка…       Когда-то Дин был старшим братом, очень заботливым и хорошим старшим братом, а теперь значительно младше него самого. Это было полным абсурдом. Но это было и реальностью. Сэм взглотнул.       — Ты знаешь, мы тут из-за тебя? Я и отец, мы здесь исключительно ради тебя, Дин, даже если ты меня и не слышишь. — Сэм услышал как отец переступил с ноги на ногу и подавил в себе всхлип. — только ради тебя, братик. Да… — Сэм сел на колени перед Дином, но заметил, что даже так он его выше. — Знаешь, мы по тебе очень скучаем. Правда, очень. Но тебе здесь не место, Дин. Не пойми меня неправильно, но тебе самому же было бы лучше уйти. Мёртвым не место среди нас, и ты это как никто другой знаешь. — Сэм посмотрел на свои руки и переведя дух продолжил — Посмотри на меня, Дин, я в порядке. Я живой и здоровый. Ты выполнил свою задачу, ты спас меня. Если бы не ты, я бы сам уже был давно мёртв. Но я жив, с твоей помощью. Но, Дин — слёзы потекли с ещё большей силой — Ты даже не представляешь, как мне больно, от осознания того, что ты здесь, совершенно один. В вечной пыли и холоде. — Сэм схватил Динов кулон, который подарил ему на Роджество, за чуть больше чет три месяца до его смерти, и который брат так полюбил, и кинул его отцу. — Я не могу так. — по его тело прошла сильная рябь. — Прошу, пойми же ты, я больше не ребёнок, я не нуждаюсь в твоей защите, Дин — Сэм с трудом сглотнул ком, перед тем как сказать невероятно сложные для них обоих слова — я больше не нуждаюсь в тебе…       -Сэм? — Отчаяние скользнуло в его голосе и глазах. Сэм смотрел, как огромные бездонные глаза брата наполняются вселенским ужасом, а в это время, Джон посыпает кулон солью и пытается его поджечь. — Сэмми?       Перед самой своей смертью Азазель рассказал им маленький секрет о Дине. Что тот умер не до конца. Что тот не оказался на небеси, не встретился с Мэри, и всё это время, пока Джон готовил своего младшего, единственного сына к войне с демонами, а сам Сэм всё сильней и сильней загорался огнём мести за брата, Дин не прохлаждался в Раю, совсем нет. Азазель рассказал им это, уповая на то, что Винчестеры никогда не поймут, почему же так случилось и будут страдать от того, что не могут помочь своему. Но они оказались куда сообразительнее. Они быстро нашли информацию о том, что раз в году, в один и тот же день в небольшом еловом лесу в штате Айдахо, близ «стеклянного озера», в пять тридцать утра, раздаётся мужской крик и детский плач, а затем наступает звенящая тишина и по лесу проходит волна невероятного холода и страха. Местные жители давно усвоили, что с ещё вечера предыдущего, и примерно по полдень этого дня на улицу нос лучше не совать. Ничего особого ни с кем не случилось, но становилось не грустно, но очень одиноко. Даже если ты в кругу семьи в двадцать человек. Душераздирающее чувство одиночества, и словно не смог уберечь того, кого очень любил. Винчестеры поняли всё сразу — Дин стал циклическим призраком.       Грудь Дина засветилась жёлтым, у Джона таки получилось подожечь кулон.       Всё Дин. Всё кончено, братишка. Никаких больше перерождений каждый год, никакого больше одиночества, — Сэм слабо улыбнулся — Это твоя Нирвана, Дин. А позже, туда придём и мы. Снова будем все вместе.       Дин перевёл взгляд на отца, встретился с его глазами и доброй улыбкой. Затем вернул обратно к Сэму, взглянул на него и, неожиданно, тоже улыбнулся, хоть и слабо, словно забыл, как это делать.       Замётано. Но помни, ты обещал. — тихо сказал Дин грозя пальцем, а потом вдруг обнял его. — И спасибо. -закончил он и испарился в золотом свете.       — Вот и всё, Сэм. Все дела законченны, мы сможем жить как нормальные люди — Заговорил Джон, и в его голосе были заметны совершенно странные, не присущие ему эмоции. Он посмотрел на сына, который всё так же сидел на коленках. — Но не будем, судя по всему. А Дину на могилу занесём кассету с группой «Нирвана», раз уж ты всё так раскрутил. Идём, Сэмми… .