С 8 марта, дружок!

      Изначально Чонгук хотел только подрочить на живого Пака в его белье да и отпустить на все четыре стороны. Но когда он вошёл в комнату, это красное кружево свело его с ума, и Чон уже не мог оставить ботаника, не поимев его.       Гук медленно наступал на Чимина, из-за чего тому пришлось лечь на кровать под хулиганом. Чонгук начал целовать оголённое тело ботаника, спускаяясь от шеи всё ниже и ниже. Он двигался ужасно медленно, отчего оба парня возбуждались всё больше. Чимин уже не так боялся этого громилу, ведь сейчас исполнялась его самая заветная мечта, а Чон хотел услышать стон этого любителя женских трусов — он даже не помнил, чтобы ботаник говорил когда-либо, не знал тембр и тон его голоса. Чонгук целовал, облизывал, кусал и посасывал нежную белую кожу своей жертвы. От этого Мин извивался, пытаясь выбраться. Чимин решил до конца играть в недотрогу, Чон понял это и ещё сильнее захотел заполучить сладкое тело.       Чонгук взял одной рукой ладони Чима и держал у него над головой, прижимая к кровати, чтобы тот меньше елозил, а второй рукой начал водить по уже стоящему под тканью трусов члену Чимина. От этого второй чуть не застонал, однако сдержался: не мог же он так рано доставить удовольствие своему, практически, насильнику. — Долго будешь ломаться, да, я так понимаю? — высказал вслух свои мысли Чонгук, жадно и нагло смотря в мутные от подходящей страсти глаза Чимина.       Ох уж этот взгляд. На него так ни одна девчонка (сказать, что их было много, — это ничего не сказать) не смотрела. Все они были продажными шлюхами и спали с Чонгуком либо ради дорогих подарочков, либо для поднятия собственного социального статуса (хотя сам Чон считал, что после этого их статус падал, но общество считало по-другому). Да, они стонали, они царапали ему спину, выгибались так, что представить (не то что описать) нельзя, но их глаза были пустыми. Поэтому Чонгук был поражен яркостью цвета радужки Мина, его зрачками, самим взглядом, ведь все его чувства отражались там, всё его желание, всё счастье. После этого Гуку окончательно снесло крышу.       Чон перевернул Чимина на живот, поставил на колени, а голову прижал к подушке, попутно снимая с себя рубашку и мешавшие штаны с бельем. В это время Пак стоял неподвижно, и только в последнюю секунду он вспомнил, что должен сделать попытку к бегству, иначе его игра не будет полной. Мин дернулся к краю кровати. Но Чонгук уже скинул всё лишнее и притянул его обратно. — Ух ты, какой прыткий, ещё убежать пытаешься... А вот глаза твои говорят, что ты совсем не хочешь уходить...       Гук левой рукой опять схватил запястья Чимина, а правой провёл по его заднице. Неожиданная мысль промелькнула в голове у Чонгука. Он был склонен к насилию, но только в плане отдубасить кого-нибудь в школе, но в сексе Чон никогда не поднимал руку на девушек. Однако сейчас ему жутко захотелось шлёпнуть этого ботаника. «Может, хоть так я заставлю его стонать?» Гук замахнулся правой рукой, и хлопок пришёлся прямо по всей ягодице. — М-м-м-м-м... — сквозь зажатые губы вскрикнул Чимин.       «Так уже лучше, но это же не стон...» — Чонгук замахивался снова и снова, пока цвет кожи под кружевом не слился с цветом трусов, однако Чим возражал только сквозь губы. Он не проронил ни звука. Чем больше терпел Пак, тем меньше терпения оставалось у Чона. Он уже не мог слушать эти мычания, член его стоял, и Гук стал растягивать Мина. Он не снял это прекрасное белье, а только оттянул немного в сторону, чтобы достать до сфинктера. Чонгук смочил палец и ввёл в Чимина. Было узко, ведь Пак не экспериментировал с собой в таком направлении, он только в женских трусиках похаживал да в шкафу имел коллекцию из 50 (а может и больше, кто знает?) видов белья... Тем временем Чон разрабатывал его больше и больше, вгоняя уже два, а потом и три пальца. Чимин уже хватался руками, которые Чон только недавно выпустил из-за отвлечения на растягивание, за простыни, сжимал их, приоткрыл рот и еле-еле хватал им воздух, глаза его блестели, губы были влажными. Возбуждающая картина.       Чонгук не мог спокойно смотреть на такого соблазнительного Мина, его голова наполнялась новыми мыслями и идеями. Гук прошёлся поцелуями по спине парня, рукой сжимая ягодицы и периодически пошлепывая. Чон смазал слюной член и резко вошел в Чимина. — А-ах-х-х, ах, а-а...       Вот оно. Он дождался. Этот сладкий стон подталкивал Чонгука ускорить темп, что он и сделал, вдалбливая Мина в матрас всё яростнее, пока тот срывал простыни и тренировал голосовые связки. Член же Чимина тоже невозможно изнывал под бельём, и Мин попытался дотянуться до него рукой. Но «всевидящее око» не позволило ему этого искушения. Чонгук перехватил его руку. — Хах, не так быстро... — задыхаясь проговорил Гук. После этого он сам схватил член Пака, но не спешил облегчить ему жизнь. Наоборот. Чонгук сжал его сквозь ткань так, чтобы не давать кончить парню. Бедный Чимин извивался под юношей, чтобы рука хоть как-то двигалась, но Чон крепко держался. Окончательно привыкнув к узкому Мину, Гук начал оставлять засосы на спине Пака: уж сильное удовольствие ему приносило любоваться на эти красные отметины, так быстро проявляющиеся на белоснежной коже Чимчима. Слишком был возбужден Чонгук и слишком узок Чимин, так что надолго первого не хватило, и он уже приближался к тому, чтобы кончить. Поэтому он ещё больше ускорился, отчего комнату заполнили звуки сталкивающихся тел, стонов и прерывистого дыхания.       В этот момент Чонгука снова посетила гениальная мысль. Чимин определенно повлиял на его голову, и у Гука включился генератор идей, либо он просто решил воплотить сегодня в жизнь все свои сексуальные фантазии. В последний момент Чонгук вышел из Чимина, вытолкнул его с кровати, отчего Мин был в шоке и вообще не понимал, что происходит. Сам Чон сел на край кровати и уже стал тянуть голову Пака к своему члену. Тут до Чимина дошло, и он опять включил недотрогу: резко сморщился, отвернул лицо и уперся руками в ляжки хулигана. — Что это? Ты не хочешь кончить сегодня? — грозно и с усмешкой сказал Чон, глядя в эти полные недоумения глаза. — Возьмешь в рот — разрешу подрочить, — Чонгук выставил условия, на которые Мин не мог не согласиться. Чимин успел только развернуть голову, приоткрыть все ещё влажные пухлые красные губы, как Гук уже потянул его голову и жёстко, до конца вошел в него.       Чонгук вдалбливался в этот сладкий ротик всё быстрее, держа Чимина волосы. Тот, в свою очередь, пытался расслабить горло, чтобы член проходил дальше, дабы доставить удовольствие его хулигану. Капельки слюны изо рта Мина стекали по стояку и капали на пол, глаза его слезились, но он был счастлив. Наконец-то Чим вспомнил про свой член и, отодвинув трусы, провел по нему рукой сначала медленно, оттягивая кожу вокруг головки, затем ускорился. Он был уже на том уровне возбуждения, когда хочется просто кончить, а не растягивать удовольствие, поэтому Чимин просто следовал темпу, заданному Чонгуком. Ещё несколько яростных движений Гука, десяток секунд дрочки Чима, и оба парня кончили. Чон до упора впихнул член в рот Мина, что Пак начал одной рукой отталкиваться, однако было поздно: Чонгук излился прямо в рот, оставил пару капель и на этих обкусанных только что губах. Чимин же кончил на пол, но Чон не заметил этого. Обоих била дрожь, они тяжело дышали, пытаясь поймать ртом воздух, которого так не хватало в этой маленькой, душной комнате.       Хулиган подтянул к себе лицо ботаника, ложась при этом на кровать, то есть Чимин оказался над ним. Чонгук снова посмотрел в эти глаза. Сколько в них было счастья: казалось, что радужка переливалась всеми возможными оттенками карего (что, конечно, невозможно), белки были мутными, зрачки расширенными, и в них отражались такие страсть и любовь, что Гук невольно поддался наплывшему чувству. — Теперь я каждый день хочу... видеть тебя... в новом белье, — еле-еле пошептал Чон в губы Мина и впился в них. Чимин ответил на поцелуй, при этом укладываясь рядом с Чонгуком.

***

      Лучик лунного света пробивался сквозь неплотно зашторенное окно, скользил по ковру, поднимался на кровать. На полу валялись белоснежная рубашка, брюки, трусы, ремень... Где-то в складках одеяла лежали два человека. Во всей комнате видны были следы бурной ночи, начиная с одежды, заканчивая пятнами на ковре. Но их это не волновало. По крайней мере до пробуждения.