Где твои крылья..?

Хогвартс изрядно покалечен. Прежде красивый и величественный замок теперь по большей части является руинами. Всё это восстановят, это лишь вопрос времени. Сложно конечно будет без Дамблдора, но ныне живущие волшебники справятся. Они прошли войну. Победили Волдеморта, чьё имя вновь можно произнести без всякого страха. Остались живы. Были вместе до самого конца. Потеряли многих близких. Кто-то сильный, всё выдержал, выдерживает и выдержит, проживёт долгую счастливую жизнь. А кто-то… Кто-то уже не будет прежним. Кто-то навсегда утерял свою неординарность, то, чем выделялся среди других. Кто-то стоит в коридоре, почти полностью обращённом в руины, и смотрит в полуразрушенное окно. Кто-то вспоминает беззаботные школьные дни, проведённые в Хогвартсе, о которых не сможет больше думать с прежней радостью и лёгкостью, потому что для него это место осквернено навсегда. Осквернено тёмной магией, войной, жестокостью и смертью. Девушка смотрела на парк замка, теперь пустой и серый для неё. Будто присыпанные пеплом голубые глаза еле сдерживали слёзы. Растрепанные светлые волосы спадали до пояса и будто тоже потускнели. Весь мир потускнел. Даже она сама. Рука, из последних, больше моральных, чем физических, сил сжимавшая волшебную палочку, яростно дрожала. Скорее не розовые, а странные серо-буро-малиновые очки мира, полного морщеногих кизляков и мозгошмыгов, разбились и их осколки превратились в пыль… — Луна? Ты снимаешь вечернее платье Стоя лицом к стене И я вижу свежие шрамы На гладкой, как бархат, спине… Девушка обернулась. В конце коридора, если это место, даже уже не помещение, можно так назвать, стоял парень с темными волосами и круглым лицом, которое, наверное из-за войны, немного осунулось. В тёмных глазах читалась боль, ведь он не видел на лице Лавгуд привычной улыбки, привычного отсутствующего выражения лица и глаз… он видел самое худшее — она, привыкшая парить над облаками, сейчас упала на землю и не знает, что тут надо делать, как жить. — Привет, Невилл, — поздоровалась она. Голос тоже изменился. Такой обычный… нет этой мечтательности, весёлого полёта над суровой реальностью… Невилл подошёл ближе. — Что случилось? — спросил он. — Всё нормально, — печально и безразлично вздохнула Луна. — Я же вижу, что это не так, — сказал Невилл. — Мне ты можешь рассказать. Девушка подняла голову и посмотрела в его глаза. Некоторое время назад он признался ей в любви… тогда она ещё была той самой странной Луной Лавгуд. Ей было приятно, но это была очередная информация, воспринятая ей так же как и прочее. Будто через мягкую вату, которая заглушает плохие вести и не даёт ей расстроиться, но и приглушает радость от хороших, не давая как следует обрадоваться. Эта вата напоминала сон, когда ты вроде всё понимаешь, но как-то не так, как в реальности. А сейчас она взглянула на это в какой-то колкой и болезненной трезвости. Эта новость, да это опять для неё новость, действительно важна. Наверное, Невиллу и правда можно довериться. — Я сама толком не знаю, — тихо сказала она.

Мне хочется плакать от боли Или забыться во сне Где твои крылья, которые Так нравились мне?

Где Твои крылья, Которые нравились мне? Где Твои крылья, Которые нравились мне? Невил понимал, что она не станет прежней. Что её сломило. Вот только что? Какой силы должен был быть взрыв, который сумел подорвать её прочную крепость безмятежности? Он устал. Физически. Он должен помочь, должен выслушать. Выслушать её, потерявшую свои крылья, которые были её средством выживания в жестоком мире… — Эта война, — прожолжала Луна. — Смерть… мы потеряли многих знакомых… — Я понимаю… — рассеянно бросил Лонгботтом. Автоматически он шагнул ещё ближе и обнял девушку. — Я боюсь, — донёсся до него её прилушённый его одеждой голос. — Я не стану прежней, Невилл. Брюнет открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же сбился с мысли. — Я помню, что ты мне тогда сказал, — продолжила тем временем Луна. — Ты… ты… ты меня любишь… Невилл понял, к чему она клонит. — Тебе сейчас тяжело, — сказал он, зарываясь рукой в её волосы. — Ты больше не та чудная, но именно поэтому безумно милая Луна Лавгуд. Но знай — что бы не случилось, я всё-равно с тобой. Луна слабо улыбнулась.

Когда-то у нас было время Теперь у нас есть дела Доказывать, что сильный жрёт слабых Доказывать, что сажа бела

— Я не смогу больше нормально вспоминать школьные годы, — скорее для себя, чем для Невилла пояснила Лавгуд. — Это место навсегда осквернено войной, никакая реставрация не спасёт его по-настоящему… — Нас ждёт слава… почёт… — тоже для себя произнёс Невилл. — А смысл? Мы спасли мир, но потеряли нечто важное… — Бедный Гарри… всё это было ради него… теперь на его руках столько крови… Теперь всё будет по-другому. Мир будет счастлив и никто не узнает, какой ценой им досталось счастье… Раньше всё было по-другому. Но это раньше. А теперь есть только серое и тусклое сейчас, которое красят лишь тёплые и родные объятия… Слёзы… Мы все потеряли что-то На этой безумной войне Кстати, где твои крылья, Которые нравились мне?

Где Твои крылья Которые нравились мне? Где Твои кылья Которые нравились мне?

Можно плакать. Первые слёзы Луны с тех пор, как умерла её мама. Ей сейчас не особо важно, что о ней думают, хоть эта её черта осталась. Да и некому думать — рядом только Невил, а перед ним не страшно. Столько потерь. Погибли люди, погибло что-то духовное… Тонкс. Люпин. Фред. Эрни МакМилан. Колин Криви. Миллионы людей, которых она не знала… Есть и живые. Сама Луна. Невилл. Гарри. Рон. Гермиона. Джинни. Джордж. Но все они потеряли что-то. Как минимум — своих близких. — Подумать только, — тихо произнесла Луна хриплым от слёз голосом. — А всё из-за принципов одного-единственного волшебника… из-за него мы столько всего потеряли… — Ненавижу его… — кивнул Невилл. — Его больше нет, но я его ненавижу! — Я тоже! Я не спрашиваю, сколько у тебя денег Не спрашиваю, сколько мужей Я вижу ты боишься открытых окон И верхних этажей… — Я всё про тебя понимаю, Луна, — мягко сказал Невилл. — Ты летала. Во сне и наяву. Я именно это и полюбил в тебе, но не собираюсь оставлять тебя одну с уходом этой твоей черты. А теперь… Волдеморт заставил тебя упасть на землю. Ты сильно ударилась и теперь боишься высоты… — И больше никогда не полечу, — закончила за него Лавгуд. — Да…

И если завтра начнётся пожар И всё здание будет в огне Мы погинем без этих крыльев Которые нравились мне…

А если нужна будет её помощь? Если без её былой безмятежности будет не обойтись? Если без такого человека рядом выжить будет невозможно? Ответ очевиден. Тогда она всех подведёт. Она не сможет вернуться. Прежняя Луна Лавгуд мертва. Это больно, но это так. Больно, будто вырезали её сердце и вставили кусок льда. Луна слегка отстранилась и вытерла слёзы рукавом. — Невилл? — осторожно окликнула она. — Да? — откликулся брюнет. Лавгуд вздохнула. — Прости. Лонгботтом даже не спросил, за что. — Всё нормально, — сказал он и приблизил своё лицо к лицу Луны. Только он, только эти объятия, только этот поцелуй помогает ей удержаться и не отупиться с малейшего островка, который остался от её огромного необычного мира. Где Твои крылья, Которые нравились мне? Где? Твои крылья Которые нравились мне.?