Нина ищет себя

Нина собирается домой. В школе она, после стольких лет, предпочитает не задерживаться, да и место это по окончанию всех уроков кажется особенно скучным. Она ставит рюкзак на колени и принимается с особым рассчётом складывать вещи: учебник по геометрии, тетрадь, дневник, пенал с ручками, второй пенал с цветными карандашами, термос, (двигает в рюкзаке пустой контейнер с обедом), книгу о рисовании, треугольник и транспортир. Нина сжимает ручки рюкзака и поднимает голову — кто-то садится на край её парты. — Пойдёшь с нами на поле? — спрашивают у Нины. Рина уже в спортивной форме, где футболка идеально сочетается с шортами, шорты — с носками, а носки — с кедами. Рина выглядит почти как настоящая футболистка, и наряд её, должно быть, тоже относится к какому-нибудь футбольному клубу. Знать бы наверняка. Если честно, Нина не совсем разбирается в спорте. На физкультуре доводится и играть в волейбол, и бегать наперегонки, и прыгать в длину, и даже отжиматься, но чтобы просто так, после занятий, и на поле? Она ещё раз смотрит на Рину. Рина кажется уже совсем взрослой, хотя они учатся в одном классе, а ещё Рина, как и полагается, выше на полголовы. Сердце Нины останавливается и будто бы ждёт, пока она начнёт говорить. — Я собиралась домой, ещё это сочинение на завтра… — тщетно пытается оправдаться Нина. Ну не любит она спорт! И даже боится, что её пригласят не только посмотреть, но и принять участие. Нина не умеет, да и вряд ли научится, играть так, как это делает Рина, потому что она готова снимать Рину на телефон, а после пересматривать получившиеся видео перед сном под одеялом, чтобы не увидели родители, ведь смотреть ей стоит на мальчиков, и задерживаться после уроков тоже только для них. Вместо спорта Нина читает фанфики, и уж в фанфиках все не понаслышке знают о волшебной улыбке, ради которой можно будет две сотни страниц сворачивать горы. Это она тоже делает под одеялом. И пусть у Рины нет чарующей улыбки (ей кажется, что Рина не совсем умеет улыбаться), но у неё есть что-то, о чём ещё сегодня они читали на уроке английского. Харизма, возможно, так это называют разбирающиеся в вопросе люди. Нина надевает пальто и выходит из класса, а дверь ей придерживают, потому что в пальто она выглядит слишком серьёзно, особенно на фоне легко одетой Рины. Мяч. Как интересно. Нина сидит на искусственном газоне, в то время как школьники носятся по полю и только мешают сосредоточиться. Она могла бы рисовать Рину, основываясь на том, что в кино и книгах все постоянно рисуют, однако рисовать не хотелось. Что ей делать с этим рисунком? Повесить на стену? Не лучшее решение. Подарить Рине? А вдруг та всё поймёт? Нина уже собирается потянуться к рюкзаку, чтобы достать из него блокнот и пенал с цветными карандашами, но каждый раз оттягивает нужный момент. Ничего, она ещё немного посидит и подумает. Нина не знает, кто она. Ей семнадцать, в этом году она заканчивает школу, готовится к поступлению, и каждый день ей чего-то не хватает в самой себе. Она смотрит фильмы и сериалы, читает книги, совсем чуть-чуть играет в компьютерные игры и может разобрать кое-какие слова в песнях, которые нравятся. Она встречает там девушек своего возраста, и они тоже любят смотреть фильмы и сериалы, читать книги и слушать музыку, иногда они даже выглядят как она, но никакой ролевой модели обнаружить так и не получается. Нина ищет целенаправленно, ведёт поиски самой себя в массовой культуре, но каждый раз что-то идёт не так. Диснеевские принцессы? Супергероини? Бесчисленные чирлидерши, лишь девушки для главного героя в сериалах о школе? Поначалу Нине хотелось быть, как они, и она подстраивала саму себя. Только со временем пришло осознание, что чего-то не хватает и что дело не в ней. Она — Алиса, что бродит по Стране Чудес и не понимает, в ней ли дело, или красить розы — всё же не лучшая идея управленческой верхушки. Она — Валькирия, чьё имя не потрудились упомянуть, и никак не может узнать о вопиющей несправедливости по отношению к себе. Она — Супергёрл, но дело в том, что она так и не посмотрела этот сериал. Нина едва успевает уклониться от летящего в неё мяча. Глазами она старается найти среди играющих на поле Рину, но ничего не получается, потому что Рина уже рядом с ней. Одним ударом она отправляет мяч в другой угол, а после закидывает на плечо полупустой рюкзак. — Пойдём домой? — предлагает Рина. — Что, уже? Наручные часы показывают, что уже почти четыре, а значит, они порядком задержались в школе. Нина и вовсе не замечает, как пролетел последний час, но совершенно точно знает, что сейчас голодна. Она покупает яблочный сок и пачку обычного печенья, даже без шоколада, а рюкзак с каждым шагом всё сильнее тянет к земле. На пустой детской площадке Рина как бы невзначай спрашивает: — И зачем ты соглашаешься приходить на поле, если даже не смотришь, как мы играем? — Она поправляет собранные в хвост волосы, всеми силами стараясь не показывать, как неудобен для неё вопрос. — Там хорошо думается, если не брать во внимание летающие туда-сюда мячи рядом с моей головой. Если честно… — Нина делает очень глубокий вдох и каждой клеткой тела ощущает, как колотится в груди сердце. — Если честно, я думаю о том, чего не хватает массовой культуре. Ты видела какой-нибудь фильм, где футболист и его девушка гуляют по лесу после уроков? Или как они приезжают в школу на машинах? Ну, или, знаешь, есть же куча фильмов, как компания парней собирается на отдых, или просто отрывается весь фильм. Но хоть один фильм, хоть одна книга на этой проклятой планете расскажет мне о двух девушках, которые прогуливаются после школы, потому что им хочется поговорить подруга с подругой? С меня достаточно, я улетаю на Юпитер! — Лети на Сатурн, у него кольца покруче. Нина изо всех сил старается не сбавлять шагу. Если она остановится — это верная смерть. Она идёт чуть впереди, чтобы Рина не видела, как краснеют её щёки, и как дрожат её руки, потому что Нина понимает, чего не хватает этому миру. К тому же она вдруг понимает, чего не хватало и ей самой. Просто у этого не было названия. Нина предлагает сделать крюк, ведь фильм о двух подругах ещё никто не сняла. Рина нравится ей, правда, нравится. Она притягивает к себе, и всё дело в харизме, потому что с Риной не хочется расставаться, лишь проводить всё больше и больше времени. У Рины квадратное лицо. Широкие губы. Нос с горбинкой. Серо-зелёные глаза. Густые брови. Светло-русые волосы и высокий хвост. А когда она улыбается, у неё немного кривые зубы, и поэтому Рина не делает этого слишком часто. Рина хотела бы учиться на программистку, ей тоже семнадцать, и в этом году она заканчивает школу. Но, как и в случае с Ниной, чего-то не хватает. Они останавливаются у подъезда многоэтажки в спальном районе. Весь двор заставлен машинами, под ногами надпись, криво написанная баллончиком, доносятся звуки проезжающих автобусов, и Нина чувствует каждую деталь окружающего её мира. По небу плывут облака, у подъездов спят коты, бездомные собаки бродят поблизости, и кто-то, должно быть, курит на балконе. У неё нет сил зайти в подъезд своего дома, так что она смотрит на Рину в надежде, что та попрощается первая. И вместе с тем, Нина убьёт её, если услышит «пока». — У меня острая потребность говорить, что чувствую, — начинает тараторить Нина, надеясь, что успеет договорить раньше, чем включится мозг. Рина кивает. — И пожалуйста, не злись за то, что услышишь сейчас, но если тебе интересно, чего же не хватало мне всё это время, то знай, что моя жизнь была скучной и серой без твоего поцелуя. И дело не в том, что я так зациклена на отношениях, просто я вдруг нашла... тебя, и, знаешь, я могу очень долго на тебя смотреть, и любоваться тобой. Я не определяю себя через отношения, и тебя определять через них тоже не стала бы, но... Почему бы и нет? Мозг включается. И Нина бросается к подъезду. Пальцы не слушаются, дрожат, с трудом открывают карманы. Она обыскивает всё пальто, прежде чем понимает, что связка ключей лежит в боковом кармане рюкзака. Рина же любит бегать и оказывается рядом за несколько секунд. — Что ты имеешь в виду? — Рина, раскрасневшаяся ещё до бега, никак не может совладать с дыханием. — Я лесбиянка, — твёрдо произносит Нина, глядя в чужие глаза, и изо всех сил не думает о последствиях. Рина умная девушка, и Рина должна её понять. Впрочем, каким образом? Нина и сама себя не понимала, не догадывалась, чего не хватало бесконечным фильмам на экранах и книгам на полках. Она точно узнала об этом лишь несколько минут назад, и с последствиями знакомство только предстояло. Как Нина поняла, что она лесбиянка? Она смотрела на Рину. И ей было этого достаточно. Нина смотрит на подругу и умоляет Вселенную об очередном чуде. Сердце уже не бьётся, оно останавливается, как в той песне, и замирает вместе с Ниной. Хочется, чтобы время двигалось быстрее. Чтобы неловкий момент прошёл. Но он здесь, и Нина внутри. — Можно тебя поцеловать? — спрашивает Рина. Она делает это только потому, что у неё напрочь отсутствуют тормоза, а разбежаться, пусть и буквально, она уже успела. — Извини, но у меня не так много в этих делах практики. Точнее, совсем туго. — Не волнуйся, мне не с кем сравнивать. Нина подаётся вперёд. Губы Рины похожи на сахарную вату, и единственное, чего ей хочется, — прижаться к ним сильнее. Нина касается холодной кожи, покрытой мурашками, поднимает пальцы выше, к скулам, и чувствует, как Рина накрывает их своими ладонями. Нина находит, чего ей не хватало в окружающем мире. Нина находит себя. — Life is Strange. — Что? — Игра о двух подругах. Подругах-лесбиянках. Очень больших лесбиянках. Но подругах. И они гуляют после школы, как ты и хотела... Не бери в голову.