Плод нашей нелюбви: наше кареглазое чудо

Пелагея шла к лифту чуть ли не в припрыжку, весело размахивая небольшой сумочкой и очаровательно улыбаясь. Несмотря на тяжелый день, прямой эфир и глубокую на дворе ночь, она чувствовала себя невероятно счастливым и абсолютно бодрым человеком. Еще капельку в хорошее настроение добавил купленный Димой киндер-сюрприз, который она держала в руке и рассматривала яркую этикетку. Не терпелось ощутить сладкий вкус тающего молочного шоколада во рту, а затем посмотреть на попавшуюся игрушку. Билан, идущий позади, смотрел на жену насмешливым взглядом. Ребенок! Вызвав лифт, он положил руки в карманы джинсов, опершись плечом на стену. — Ты такая радостная… — А есть поводы для грусти? — кокетливо улыбнувшись, спросила девушка, расстегнув пуговицы шубы и ослабив теплый шарф, что защищал нежную кожу от холода. — По-моему, складывается все чудесно: прямой эфир прошел успешно, моя Катюша выступила безупречно, — она подошла к молодому человеку практически вплотную, выводя указательным пальчиком по его груди, и ощутила, как его кожа вспыхнула под футболкой, — ты здесь, со мной, — соблазнительно прикусила нижнюю губу, то поднимая, то опуская взгляд. Дима, судорожно выдохнув, потянулся к ее губам своими. Лифт наконец-таки соизволил приехать, и девушка, отклонившись от несостоявшегося поцелуя, поспешила войти в него, смотря на белоснежную стенку и заправляя выпавшие пряди волос за уши. Щеки вспыхнули огнем, встречаться с карими глазами было отчего-то страшно, поэтому она смотрела куда угодно, но не на Билана, вошедшего следом, нажавшего на кнопку четырнадцатого этажа. Господи, как прожить эти несколько минут? Замкнутое пространство. Почерневший взгляд, устремленный на нее, прожигающий дыру… — Почему ты на меня так смотришь? — Как мне на тебя смотреть? — он усмехнулся и сделал малейший шаг к возлюбленной. — Ты же играешь со мной, совершенно не думая о последствиях, — прошептал ей в губы Дима, а Поля от столь близкого расстояния облизала их, опустив ресницы. — Нравится издеваться, да? — Нравится, — гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела в глаза. — Замечательно, — прошептал молодой человек Пелагее на ухо и опалил шею горячим дыханием. Она поежилась от приятных ощущений, почувствовав его неизменный и любимый одеколон. Билан сместил ее сильнее к стенке, загоняя в своеобразную ловушку, опершись на собственные ладони, разместив их с обеих сторон от блондинистой головы. — Поля, — почти прорычал он. — Что? — спросила девушка, приподнимаясь на цыпочки и обвивая руками его шею. — Мне безумно приятно чувствовать себя желанной, — так же ему в губы пояснила она. И Дима принял ее инициативу, целуя, зарываясь пальцами в залакированных волнистых волосах. Мужские руки пробрались под теплую кофту и поднялись выше, к груди, накрывая ее ладонью вместе с чашечкой бюстгальтера. Вздохнув, не разрывая поцелуя, Поля прогнулась в спине. Поцелуи молодого человека переместились на шею, а ладони на ягодицы, которые соблазнительно облегали джинсы. Пелагея издала первый стон, откидывая голову назад. Лифт тряхнуло, лампочка замигала, а потом кабина и вовсе остановилась. Блондинка, облизав губы, запрокинула голову, уставившись на свет, который вернулся. — Пиздец, — только и смогла выговорить она, убирая с мужских плеч свои руки, заправляя волосы за уши. Она быстро стала тыкать на кнопки, какие только попадались. Поля заметно расстроилась, да и вообще была готова расплакаться от безысходности — надо же было застрять в этом чертовом лифте! Лифт намертво стоял на месте. Дима подошел и нажал на кнопку вызова диспетчера и сообщил, что они застряли. — Полюш, не переживай, — сочувственно проговорил он, ободряюще погладив молчаливую возлюбленную по плечу. Спасатели сказали, что прибудут только часа через два. Пелагея с сожалением опустила голову и покачала головой чему-то своему. — Да чего ты, милая, освободят же нас… — Я боюсь, Дим, — девушка выглядела взволнованной, если не сказать напуганной, и на негнущихся ногах юркнула в объятия мужа, уткнувшись лицом в его грудь. Она почувствовала, как слезы поступают к глазам. — Вдруг подъемник сорвется… Мы получим какие-то серьезные травмы, или, того еще хуже, погибнем… — Прекрати думать о плохом, — остудил пыл Билан, прижимая ее крепче к себе. — Нас скоро освободят. Через полтора часа дверь лифта открылась.

***

Пять дней — это сто двадцать часов, семь тысяч двести минут и миллион потраченных нервов. Пелагея и Дима буквально прописались на репетиционной базе, хватаясь за все сразу, вкладывая всю душу в своих участников. Пересекались они в коридорах Мосфильма, обмениваясь странными улыбками и сияньями глаз, после чего, взявшись за руки, скрывались за дверьми гримерки то ее, то его, самозабвенно целуясь у окна или стены. Для Поли среда стала свежим глотком воздуха — выходным! Родители видели свою единственную дочку по ночам, когда, вернувшись домой, самостоятельно успевали только искупать Мию и уложить спать. Но верно трудиться сегодня предстоит Билану, который уже на протяжении десяти минут сопротивлялся звону будильника, бессовестно игнорируя его. — Если ты сейчас не встанешь, то я тебя убью, — зло предупредила девушка, вытащив из-под головы подушку и закрываясь ею, страдальчески выдыхая. — Угу, — смахнув гаджет на пол, после чего тот замолчал, пробубнил молодой человек, переворачиваясь на другой бок, ложась лицом к супруге, крепко ее обнимая. Однако счастье, длившееся в виде тишины, просуществовало недолго. Через десять минут на всю квартиру заиграла громкая раздражающая мелодия. Пелагея, не выдержав, выкинула подушку к ногам и села на постели, смерив мужа недовольным взглядом, когда тот спрятался под одеяло. — Вставай, Билан! — резко сдернула одеяло. Послышался недовольный стон. Молодой человек, свернувшись клубочком, сильно зажмурил глаза. — Дима, блять, я тебя… — не успела она договорить, как на пороге спальни показалось сонное чудо с растрепанными волосиками, потирающее маленькими кулачками глазки, не хотевшие просыпаться. Поля, глядя на дочь, лишь покачала головой. Все-таки разбудил Билан своим будильником ребенка. — Котенок, ты почему не спишь? — она поймала девочку в свои объятия и помогла ей залезть на кровать, укладывая по середине, целуя в щечку. — Муика гомко игает, — пожаловалась Мия и уткнулась носиком в мамин живот, прикрывая глазки. — Пать хосю. — Сейчас папа, если у него осталась совесть, встанет, мы его проводим на работу и дальше поспим. В тишине, — многозначительно выделила Пелагея, поверх своего плеча взглянув на мужа. — Да встает папа, встает, — обиделся Дима, свешивая ноги с кровати, лениво дотягиваясь до халата и накидывая его на голый торс. — Вот у кого-то выходной, а кто-то должен пахать, как лошадь. Что за несправедливость? — Слышь, лошадь, я тебя завтра в пять утра подниму, когда на репетицию буду собираться. Эгоист, блин! Когда Поля проводила любимого и вернулась в спальню из прихожей, закрыв входную дверь, Миюшка уже сладко посапывала, прижимая ручками к груди мягкое одеяло и надувая губы, утыкаясь ими в белоснежную наволочку подушки. Молодая мама не смогла сдержать улыбки. Укрывшись одеялом и устроившись на подушке, она боком, лицом к своей принцессе, легла и ласково погладила ее по волосам. — Сладких тебе снов, моя карамельная девочка… Проснулись они ближе к обеду. Зимнее солнышко уже пробиралось через окна и играло на лицах обеих хозяек квартиры, щекоча своими светящимися лучами кожу. Впервые за долгое время Пелагея почувствовала себя выспавшейся. Потянувшись на постели, выгнув спину, она повернула голову и широко улыбнулась. Мия еще спала, сложив руки и поджав их пухленькой щечкой. Только сейчас Поля поняла, как сильно соскучилась по своей кровиночке. Как давно она не называла ее Смурфеткой… Поддавшись вперед, блондинка нежно коснулась губами аккуратненького носика. От поцелуя Миюшка нахмурила бровки и, что-то неразборчиво пробубнив во сне, спрятала лицо в подушку, прячась от ласк мамы. Поцеловав Мию в висок, Пелагея встала с кровати и, накинув на плечи шелковый халат, не завязывая его пояс на талии, вышла из комнаты, прикрывая за собой дверь, и направилась в ванную. Быстро приняв душ, освежившись, на лице девушки, казалось, проступила оживленность. На коже не было ни грамма косметики, и оно пахло юностью, свободой и чистотой. — А ти де быя? — не успела она войти на кухню, как услышала голос дочери. Устроившись на стуле, свесив ножки, Мия посмотрела на маму слипающимися из-за сна глазами и потерла их пальчиками, упершись локтями в столешницу стола. — Я отюясь, а тея неть. — Масянь, я в душе была, — подойдя к ребенку, Поля взяла ее на руки, бережно прижав к себе. — Выспалась, солнце мое? — Дя, — зевая, ответила девчушка. — А ти севодя не удесь? — Сегодня нет, — обрадовала Мию мама, присаживаясь на стул и усаживая ее на свои колени. — У меня есть к тебе предложение, — загадочно протянула Пелагея, чем вызывала немалый интерес у дочери, которая тут же любопытно подняла на нее глазки. — Давай позвоним тете Яне, пригласим их с Сашкой к нам в гости. — Дя! Дяай Сяську в готи, — радостно заверещала малышка, подняв ручки вверх, едва не задевая ими Полин нос. — Зони. — Я смотрю, кому-то Саша понравился? — лукаво улыбнулась Поля, усмехнувшись, и вытащила из кармана халата айфон, набирая номер Рудковской. — Сама приглашай тогда. — Дяй, — забрав у Поли телефон, удобно устроившись на ее коленях, малышка, сдвинув бровки, внимательно слушала долгие гудки, пока Рудковская не ответила. — Тетя Яня, пиодите к ням с Саськой в готи, — на одном дыхании выдала Мия. — Ой, Господи, — на том конце провода рассмеялась Яна. — Привет, Миюш. — Пиет. Пидете? — Ну раз ты приглашаешь, — не переставая смеяться, протянула Рудковская, наверняка переводя взгляд на Гномыча: — Саш, поедем к Мие в гости?.. Поедем. — Уя-я! Мама, ня, — отдав Поле телефон, малышка откинулась на девушку, широко улыбаясь. — Нядо каситься, каситься, — вдруг засуетилась она, заерзав на маминых коленях. — Чего? — не поверив собственным ушам, Пелагея опустила глаза на дочь, прикладывая мобильник к уху. — Привет, Ян. — Привет, Поль, — восстановив дыхание после смеха, поздоровалась блондинка. — Что, у Димона репетиция, а вам вдвоем скучно? — Типа того, — усмехнулась жена Билана. — Ко скольки вас ждать? — Да часика через два, — помедлив, ответила Яна. — Вы сейчас на какой квартире? Или вообще загородом? — Ой, мы у меня пока, я тебе адрес СМС-кой вышлю. — Как это Дима вас еще не забрал в ваш коттедж? Опять поругались? — Не-е-ет, ты чего? — девушки синхронно рассмеялись. — Сегодня я была готова его убить, — усмехнулась Поля. — Но у нас все хорошо, Яна. Мы с Димой прекрасно ладим. Не переехали из-за того, что репетиции каждый день, и мы ничего не успеваем. — Ясненько все с вами, — облегченно выдохнула Рудковская. — Ладно, Поль, я жду адрес, и мы собираемся. — Все, ждем, — попрощавшись, Пелагея отключила вызов и убрала телефон на стол. — Так, Мианна Дмитриевна, это что сейчас было? — А це быо? — подняв на маму бездонные глаза, спросила малышка. — С каких пор мы уже красимся? Не рано? — она поставила Миюшку на свои колени, придерживая за бока, и внимательно взглянула на карие глазки. — Признайся, тебе нравится Саша, да? — Поля широко улыбнулась. Девчушка поджала губы и смущенно опустила реснички, а потом посмотрела на нее снова. Казалось, что в Мии спорили противоречия: стремление все рассказать маме или просто молчать. — Ню Сяся зе казал, стё я ео ниета, — просто ответила малышка и пожала плечиками, накручивая блондинистые волосы на свой пальчик. Брови Пелагеи в удивлении поползли наверх. — Я долня быть касивой. — Очень интересно, — рассмеявшись, Пелагея чмокнула любимую девочку в щечку и попыталась опустить ту на пол, однако Мия крепко обняла ее за шею. — Ну, Миюш, отпускай. — Не путю, — капризно прошептала она, запутавшись пальчиками в мокрых прядях мамы. — А завтрак готовить кто будет? — Фья, — сказала, как отрезала.

***

— Нет, Поль, я все равно не понимаю, — сделав глоток ароматного чая из кружки, спросила Рудковская, посмотрев в упор на подругу. — Как так получилось, что вы целый месяц были и не были вместе с Биланом? — Я-ян, не напоминай, — смутившись, Поля махнула рукой прошлому и откусила кусочек шоколада, запивая его чаем. — Я была уверена, что Димку хватит максимум на неделю, а он тут, понимаете ли, ухаживал, заботился, но границы не переходил, гад… — В любом случае, главное, что вы наконец-то вместе. Кто знает, может, эта ситуация укрепила ваш брак. — Знаешь, мне порой кажется, что судьба решила дать нам шанс исправить ошибки, — девушка на секунду задумалась, собирая мысли в кучу. — В смысле? От предположений Пелагея ощутила приятное щекочущее чувство в груди. — Ну смотри, — начала она, пододвинувшись к краю стула, чтобы быть поближе к собеседнице, и сложила руки на столе, легонечко касаясь указательным пальцем левой руки миниатюрного бриллиантика своего помолвочного кольца, перескакивая на гладь обручального, — как наши с Димкой отношения начались? Точнее, не так, с чего вообще все началось? С самого начала. — Насколько мне известно, познакомила вас Гагарина, — погрузилась в мир воспоминаний Рудковская. — Да, мы дружили около пяти лет, — подтвердила Поля. — Причем, дружили так, что нам могла позавидовать любая семья… всегда вместе, рядом друг с другом: куда я — туда он, куда он — туда я. Границу дружбы мы перешли лишь однажды — на дне рождении той же Гагариной нас к черту занесло, — прикусила губу и почувствовала, как щеки вспыхнули от воспоминаний. — Потом эта никому непонятная война на четыре года. — О, да, война… это ты точно сказала, — Яна ухмыльнулась, подперев подбородок кулаком. — Третья мировая война, если можно так выразиться. — Далее беременность, свадьба и далее не по списку. Мы перескочили момент, когда пара влюбляется, начинается конфетно-букетный период, молодой человек и девушка учатся друг другу доверять, плавно доходят до сожительства, а потом только свадьба и дети. У нас не было с Димой всех этих важных пунктов, понимаешь? Нарушили, так сказать, гармонию. Возможно, поэтому судьба решила исправить ошибку. — Ага, поэтому вы чуть не развелись? — раздраженно спросила продюсер. — Да кто знает, что было бы, если бы ты реально психанула и подала на развод, а Дима тебя не остановил! Если бы он руки отпустил? Ты ведь его возненавидела, Поль! — Да ну нет же! — нетерпеливо воскликнула Пелагея. — Ты думаешь, я не скучала? Да я места себе найти не могла все эти месяцы, тварью конченой себя чувствовала из-за того, что запрещала Диме видеться с Мией. В любом случае, это все осталось в прошлом. — Но нервы, дорогие мои, вы помотали не только себе, — укоризненно покачала головой Рудковская. Едва Поля успела открыть рот, дабы извиниться, как на кухню, держась за руки, вошли Саша и Мия, гордо задрав носы. На плечи мальчишки был накинут темно-синий мужской халат, принадлежавший Билану, а Миюшка нарядилась в нежно-розовый, неумело завязав пояс на талии. Темненькую кучерявую голову украшал Полин палантин. — Это что такое? — изумленно вопросила Яна, обалдело вытаращив глаза. — Оу-у, — присвистнула Поля, спрятав лицо в ладони, вспоминая сегодняшнее признание Мии. — Ох, не простит мне этого Гагарина… — Чего не простит? — Что мой сын ее невестку увел, — рассмеялась Яна. — Молодожены, это что такое? — Мия моя невеста, — восторженно оповестил Гномыч, поудобнее перехватывая ручку своей дамы, вызывая улыбки на губах блондинок. — Мама, пожените нас. — Дя! — поддержала «жениха» Мианна. — Сяся мой зених! — Так, подождите, — обмахиваясь двумя ладонями и тихонечко хихикая, сказала Пелагея, любуясь детками, игнорируя взгляд Рудковской, устремлённый на нее. — А как же конфетно-букетный период? А узнать друг друга получше? Неправильно ведь, что вы вот познакомились, один раз на шоу сходили и жениться собрались. — Поль, а они мне кое-кого напоминают, — ангельским тоном произнесла продюсер, получив острым локтем от подруги. — И не надо мне тут драться! Пять минут назад кто сидел здесь и душу обнажал? — И уже пожалела об этом, — фыркнула певица и, поднявшись на ноги, обошла стол, присаживаясь на корточки перед дочерью. — Миюш, а как же папа? — А це папа? — не поняла малышка, поймав в ладошки лицо матери. — Он на яботе. — Ну, солнышко, папа должен знать, — прищурилась она, подняв девочку на руки, поправляя ее «фату». — Он должен дать благословение на ваш брак. — Да, Сашуль, и наш тоже, — подхватила подругу Рудковская, незаметно вытащив телефон и запечатлев сию картину на память. — Как же ты будешь жениться без папиного разрешения? — Он разрешит! — упрямо заявил «жених», сложив руки на груди и топнув ногой. — Он же добрый! — Поони папе, — похлопав пушистыми ресничками, попросила Миюшка, кокетливо склонив головку к плечику. — Да-да, звони Билану и говори: «Любимый, наша дочь замуж выходит», — издевательски, подавляя в груди смех, посоветовала Яна, кивая головой в поддержку Миеной идеи. — Ставлю сотку, что он через минут сорок будет здесь. — Он нас убьет, — со смехом заключила Пелагея, опустила дочку на ножки, взяла телефон и набрала номер Димы, отходя к окну, теребя цепочку на шее. Не прошло и более пяти гудков, как послышался уставший мужской голос: — Привет, Полюш, — это вызвало улыбку на ее устах. — Как у вас дела? Я вот уже мечтаю поскорее вернуться домой, обнять вас с Мией и уснуть. — Да ты мой хороший, — произнесла Поля тихо, совершенно забывая, зачем звонила мужу. — Потерпи немножечко. — Я соскучился по тебе. — Я тоже, — смущенно заулыбалась она, медленно покачиваясь на месте, глядя в окно, не выпуская из пальцев крестик, и прикусила краешек губы. — Ты чего звонила-то? — Дима в один момент вернул ее в суровую реальность. — Голос какой-то взволнованный. Что-то случилось? — Да нет, — махнула рукой девушка, присаживаясь на краешек стула, встретившись глазами с Яной и усмехнувшись. — Дочь наша замуж выходит, звоним благословение получить, а так ничего не случилось. — А, ну ясно, — сказал он мягко, почти с равнодушной интонацией, и только через несколько секунд понял смысл: — Что наша дочь делает? — ошарашенно воскликнул Билан. — Замуж выходит, — хихикая, повторила Пелагея, поставив разговор на громкую связь. — Мы вот сидим со сватьей, — села за стол и взяла в руку кружку, положив айфон на столешницу стола, — за счастье молодых пьем. — Привет, Димон, — прощебетала Рудковская, звонко стукаясь своей кружкой с кружкой подруги. — Вот мы и родственнички почти, а кто бы мог подумать, да? — Что у вас там происходит, Поля? — строго спросил Дима. — Вы пьяные, что ли? — Ты дурак? — обиделась певица, нахмурив брови. — Мы сидели, пили чай, тут заходят наши молодожены: Сашка в твоем халате, Мия в моем и с шарфом-фатой на голове, а потом заявляют, что они женятся. — А, ну это, конечно, полностью меняет дело, — фыркнул Билан. — В общем, мы тебя предупредили. Будем считать, что свое родительское благословение на брак ты дал, — улыбнулась Поля, подмигнув детям, пребывающим все это время в молчании. — Ждем тебя, постарайся не задерживаться, будем свадьбу отмечать, — не дав возможности любимому вставить слово, она звонко чмокнула губами в трубку, отключая вызов, весело рассмеявшись. — Вот теперь я уверена, что он приедет через тридцать минут. — Мы с тобой ужасные женщины, — подхватила смех Яна, — сорвали человеку репетицию. — Не мы, а они, — указав пальцем на детей, которые теперь, не обращая внимание на взрослых, целовали друг друга поочереди в щечки, тихо смеясь. — Яна Александровна, церемонию-то проведешь? — А куда деваться? — усмехнулась Рудковская и, поднявшись на ноги, повела детей в гостиную, пока Поля искала для маленькой невесты букетик. И глаз пал на шикарный букет белых роз, стоявший в хрустальной вазе, в гостиной. Его подарил Поле Билан несколько дней назад. Наконец все было готово к церемонии: Яна, одетая в строгий деловой костюм, держа в руках большую красную папку, которую Поля одолжила у мужа, стояла за стеклянным журнальным столиком; Пелагее досталась роль свидетельницы, поэтому она медленно шла вслед за молодыми, которые вальяжно шагали по гостиной, направляясь к «столу регистратора». — Друзья, приветствуйте аплодисментами! — начала торжественно Рудковская. Поля, широко улыбаясь, краснея от подступающего смеха, захлопала в ладоши. — Наш респектабельный жених Александр, — одна блондинка указала рукой на напротив стоящего сына ладонью, а вторая захлопала в ладоши еще громче, — и его красавица-невеста Мианна! — Итак, прошу ответить вас, Александр Евгеньевич, готовы ли вы взять в жены Билан Мианну Дмитриевну? — спросила Яна, покосившись на сына. — Стойте, а она после свадьбы Билан будет или Плющенко? Или Рудковская? — Яна! — возмутилась Пелагея, сама проникнувшаяся моментом. — О смене фамилии рано еще разговаривать, и не порть момент! — Извините, извините, — похлопав себя по губам, извинилась Рудковская. — Так что, Александр? — Да, беру, — кивнув своей светловолосой головой, улыбнулся Гномыч, держа Миюшку за ручку. — Хорошо-о-о, а вы, Мианна Дмитриевна, берете Александра Евгеньевича Плющенко в законные мужья? — Дя, — широко улыбнулась малышка и подняла сияющие глазки на маму. — Папа нас убьет, — прошептала девушка, подмигнув дочке. — Что ж, — вздохнула Яна, захлопнув папку и отложив ее на стол. — Можете поцеловать друг друга, снять эти халаты и приглашаем вас за праздничный стол. Чмокнув друг друга в щеки, дети убежали с громкими визгами в спальню. Две сватьи плюхнулись на диван, отключая мобильный, снимавший всю церемонию на камеру. Однако не успели девушки и глазом моргнуть, как в гостиную вновь вбежали молодые, только уже в домашней одежде, и устроились рядом с мамами. — Чего, котик? — обняв Миюшку одной рукой, Поля ласково поцеловала ее в лобик. — Я теей зиня Сяськи, мы дози зить вмесе, — заявила малышка, внимательно смотря на мать. — Да, Мия будет жить с нами, — удовлетворительно кивнул Плющенко-младший, вызывая недоумение у обеих родительниц. — Миюш, а как же я? — чуть ли не плача, жалостливо спросила Пелагея. — Как я без тебя буду? — Ти с папой. Ти зиня папы, зиви вмесе ним. — И папа без тебя не сможет… — Что папа не сможет? — удивился Дима, вошедший в гостиную и на ходу снимающий куртку, застав всех присутствующих врасплох. — Мия хочет жить со своим мужем, — пояснила Поля, встретив любимого коротким поцелуем в губы. — Хоть ты скажи ей, — она погладила наклонившегося к ней молодого человека по руке и перевела взгляд на дочь. — Малыш, ты чего? Ты оставишь меня с мамой одного? Она же меня съест! — подняв дочку с дивана на руки, усмехнулся Билан, чувствуя на себе грозный взгляд Пелагеи. — Вот, видишь, как смотрит? Это ты еще не уехала. — Ну, папоська-а, ну пути-и, — закапризничала Мия, выкручиваясь в его руках, упираясь ладошками в плечи. — Господи, да отпустите вы ребенка на ночь к нам, — взмолилась Рудковская, все это время молча наблюдавшая за этим цирком. — На ночь? — недоверчиво уточнил Дима, с трудом удерживая Мианну на руках. — На две, — коротко ответила Яна. — Вы хоть отдохнете, побудете вдвоем, — поиграла бровями. — Тем более послезавтра уже прямой эфир. — А что не на всю жизнь-то сразу? — наигранно возмутился он, стирая большим пальцем хрустальные слезки с раскрасневшихся щечек. — Учти, Рудик, Мия едет только в гости, — все же сдавшись, согласился мужчина, обдумывая в голове план, как с пользой провести эти дни. — Ну все тогда, — обрадовалась женщина, поднимаясь с дивана. — Дети, бегите кушать и поедем! — Дим, ну зачем ты ее отпустил? — дождавшись, когда они останутся наедине, Поля встала с дивана и обняла любимого за торс, утыкаясь носом в его щеку. — Не волнуйся, — коснувшись губами ее носика, прошептал Дима, — пусть Миюшка отдохнет от нас, а мы… Поверь, мы тоже скучать не будем, — усмехнувшись, с этими словами он заключил ее лицо в свои ладони и поцеловал в сомкнутые губы. Его поцелуй был то нежным, то страстным, то легким, то глубоким. Он как будто испытывал девушку на прочность, доводя ее до искушения. От переполнивших чувств, Поля едва держала себя в руках — она буквально обмякла в объятиях Билана, и только присутствие в доме гостей и Мии сдерживали их порыв.

***

Дверь за гостями захлопнулась. — Добродушная Яна сказала, что привезет Мию после прямого эфира, — сообщил Билан, запустив пальцы в свою шевелюру, войдя в гостиную. Пелагея, сидя на диване, подняла глаза с телефона на него. Грациозной походкой она, подобно какой-то дикой кошечке, подошла к мужу вплотную и тыльной стороной ладони провела по его щеке. — Значит, у нас в распоряжении целых два дня и три ночи? — Но… Опешивший Дима даже сказать ничего не успел, как на его губы лег ее палец, заставляя молчать. — Пойдем, — кидая жгучие и пылкие взгляды, девушка переплела их пальцы и повела молодого человека в спальню. Едва они достигли нужной комнаты, Поля, тряхнув густой копной блондинистых волос, повалила его на кровать, нависая сверху, соблазнительно прикусывая уголок губы. — Помнится, ты говорил, что соскучился по мне, что хочешь меня… — пылко выдохнула она, приближаясь к Диминому лицу. — У тебя появился шанс проявить свои слова на деле, — Пелагея невесомо, будто бы играясь, коснулась его губ своими, а затем отстранилась, кокетливо склонив голову к плечу. — Поля, — хриплым голосом произнес он. — Подожди. — Куда ты? — Я сейчас, — елейным голоском проговорила блондинка, и удалилась в ванную, предварительно и незаметно для мужа достав из шкафа нужные вещи. Когда за ней хлопнула дверь, она прижала ладонь к быстро-быстро бьющемуся сердцу. Переложив волосы на одно плечо, Поля положила вещи на стиральную машину и взглянула на свое отражение в зеркале — горящий безумными огоньками взгляд, пухлые губы то открывались, то закрывались из-за сбившегося дыхания, щеки залились румянцем. Она сняла домашнюю майку… — Поля, ты скоро? — послышался из спальни голос нетерпеливого мужа. — Да, иду, — Пелагея легонько завязала пояс шелкового черного халата и еще раз поправила волосы, чтобы выглядеть на все сто, и, в последний раз взглянув в зеркало, дабы убедиться в своей неотразимости, вернулась в комнату. Дима молча смотрел на нее, следя безумным взглядом за движениями: она медленно развязала халат и отбросила пояс, который лег на постель рядом с мужской рукой. Карие глаза скользнули по ее стройным ногам, останавливаясь на черных чулках, которые идеально облегали стройные ноги и отлично сочетались с кружевным комплектом белья и поясом для чулков. Затем прошелся по оголенному плоскому животику и тяжело вздымающейся груди. Молодой человек решительным шагом направился к ней и уложил ладони на предплечья, сминая пальцами легкий и приятный на ощупь шелк. В этом странном полу-объятии они замерли на несколько мгновений. Билан почувствовал, как его голову закружил дурман, лишь усилившийся от того, что Пелагея задрожала. Он ощущал эту легкую дрожь и слышал ее дыхание, которое стало частым. Подняв на мужа глаза, она первая коснулась его губ поцелуем, обвив непослушными руками его шею, двинувшись к кровати. Когда Поля соприкоснулась спиной с прохладной простыней, то пробралась пальцами под мужскую футболку, добавляя поцелую больше страсти и огня. Его поцелуи перебрались на изящную шею, а сам он снял с обожаемого тела ненужный халат, выбросив его куда-то на пол, и потянул бретельку бюстгальтера вниз, обнажая хрупкое плечо, касаясь губами выпирающей ключицы. Ладонь девушки опустилась на затылок Билана, притягивая его ближе. Их губы вновь встретились, а языки сплелись в безумном танце. Он ощутил, как дрожь раскатилась по всему телу. Молодой человек зарылся пальцами в длинных белокурых волосах и запрокинул ее голову назад, прижимаясь всем телом, опускаясь с поцелуями вниз по доверчиво открытой шее, и пробрался рукой за спину девушки, нащупывая заветную застежку и избавляя ее от верхней части белья. Ощутив, как Димин небритый подбородок царапает нежную кожу груди, Поля выгнулась в спине, судорожно выдыхая, закусывая до крови губу. Она закрыла глаза и гортанно застонала, когда Дима втянул в рот сосок, слегка прикусывая зубами и играясь с ним. — Ты представляешь насколько прекрасна в этом комплекте? — спускаясь по телу любимой, Билан покрывал поцелуями каждый дюйм обнаженной кожи, наслаждаясь тем, как от его прикосновений напрягаются мышцы ее живота. Она была слишком желанной и доступной, торопиться не хотелось, было одно желание — сделать так, чтобы Поле, в первую очередь, было хорошо. — Я надеялась, что тебе понравится, — извиваясь под горячими губами мужа, сжимая простынь, Поля едва ловила связь с реальностью, полностью отдавая власть чувствам. В голове певца всплывали картинки огненной ночи, которая была полностью в их распоряжении, из-за чего в домашних штанах становилось невыносимо тесно. Нащупав край кружевных трусиков, Дима, подцепив резинку, медленно потянул их вниз, прильнув губами к низу живота любимой, после чего та судорожно простонала, вцепившись в могучие мужские плечи. Кончиками пальцев он медленными и плавными движениями прошелся по стройным ножкам, будто бы изучая и запоминая заново каждую ее родинку, каждый невидимый шрам на коленках, свидетельствующий о веселом детстве. Ее кожа покрылась множеством мурашек. Зарыв пальцы в черных и густых волосах, она сильно дернула их у самых корней, заставляя Билана оторваться от ее тела, посмотрев на нее снизу вверх. — Солнышко, если ты оставишь меня без волос, то сама будешь оправдываться перед моими поклонниками, — усмехнулся он, закидывая одну Полину ногу себе на плечо и коснулся губами гладкой кожи с внутренне стороны бедра. — Ох, черт! — вскрикнула Пелагея, вдавливаясь головой в матрас, прогибаясь в спинке настолько, насколько это было возможно. Внизу живота давно завязался сладостный узел, пульсирующий и отдававшийся опьяняюще в мыслях. Она полыхала, и Дима это прекрасно видел, собираясь воспользоваться изнеможением любимой… Билан медленно провел кончиком носа по всей промежности, а затем коснулся языком маленького бугорка, усмехнувшись, когда Поля что есть силы ударила ладонью по простыне, судорожно всхлипнув, пытаясь свести ножки. Шепча одними губами что-то не разборчивое, блондинка поддалась бедрами вперед, зарывшись пальцами в своих волосах. Ускорив движение языка, мужчина впился подушечками пальцев в бедра жены, наслаждаясь ее уязвимостью и беззащитностью. Она была слишком идеальной для него: теплой, влажной и такой сладкой, что остановиться было выше его сил. — Дима-а-а-а! — вздрагивая и всхлипывая каждый раз, когда Дима прикусывал нежную кожу, Пелагея готова была убить любимого мучителя, но и в то же время умолять его, чтобы не останавливался. Почувствовав, как дыхание девушки участилось, а сама она находилась на грани, он остановил свои манипуляции и отстранился, чтобы заглянуть в ее лицо. На лбу выступила испарина, блондинистые волосы разметались в разные стороны, губы припухли из-за того, что она постоянно их кусала, сдерживая стоны. Поля становилась еще больше соблазнительней. Поддаваясь соблазну, молодой человек захватил ее губы в плен, не жалея и терзая своими, чувствуя, как их обладательница обвила его торс руками, впиваясь своими коготками в кожу на спине. — Мне так хорошо с тобой, — отвечая на поцелуи, оттягивая зубами нижнюю губу мужа, приглушенно прошептала Поля, обняв его за торс ногой, прижимаясь промежностью к набухшему органу, выпирающему сквозь штаны. — А кто-то не хотел отдавать ребенка нянюшке Яне, — проведя ладонью вниз по поддающемуся ласкам телу, Дима застонал, впившись в ее губы, — и Пелагея вскрикнула и изогнулась, поддавшись ближе. Введя в нее два пальца, мужчина на секунду замер, почувствовав, как девушка обхватила их мышцами от неожиданности. Он чувствовал, как напрягается женское тело: ноги, живот, пальцы на его спине от движений внутри. Двигался сначала медленно, а затем ускорил темп. Поля грубо отвечала на поцелуи, заглушая в них вырывающие из груди крики, дабы пожалеть бедных соседей и не краснеть при встрече. — Мамочки, — оторвавшись от любимых губ, блондинка уткнулась носом в напряженную Димину шею, прикусывая чувствительную кожу, всхлипывая. Ее движения стали более резкими и хаотичными: Билан и сам потерял контроль, добавляя третий палец, постанывая сам. И стоило ему врезаться пальцами глубже, доводя до исступления, Пелагея несдержанно закричала и замерла, обхватывая трясущимися ногами его торс, содрогаясь в ошеломительном оргазме. Чувствуя, как по пальцам текут ее соки, обволакивая запястье, молодой человек покинул ее тело, нежно целуя влажный лоб, пытаясь хоть как-нибудь успокоить, ощущая ее бешеное сердцебиение. В соседней комнате с грохотом что-то упало и разбилось, а после послышался дикий лай Феликса вперемешку со скулежом. Повернув голову на источник шума, Билан поднялся с тела любимой и укрыл ее одеялом — Я пойду посмотрю, что случилось, и… мы еще не закончили, — прошептав ей на ушко и ласково, едва ощутимо коснувшись носика девушки, Дима вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Перевернувшись на бок, подобрав под себя ноги, Поля тяжело дышала, жадно хватая ртом воздух, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму. Тело билось в ярких и незабываемых ощущениях, а глаза то открывались, то закрывались в несравнимом блаженном удовольствии. Приятная усталость накрывала с головой, и Пелагея, решив полежать несколько минуточек с прикрытыми веками, не заметила, как провалилась в глубокий сон, так и не дождавшись мужа.