Расходный материал

Мертвые остановившиеся глаза кита смотрели прямо на Гордона. Зрачок не двигался, остекленев и подернувшись пленкой. Было не страшно. Глаза напоминали большие переливающиеся бусины с разбегающимися паутинками – от центра к краю, как мрамор. Очень красиво. Над огромной тушей, мерзко жужжа, летали черные мухи. Они лезли в лицо и садились на кожу, поэтому Гордон не подходил слишком близко. Потыкав кита палкой, он обошел его с другой стороны – хотел найти рану, причину, по которой животное выбросилось на их берег. Если кит болен, то в пищу не годится, хотя жаль оставлять гнить такую кучу мяса. Кожа начинала зудеть и неприятно чесаться – Гордон слишком долго находился на солнце. Он прекрасно знал, что в это время нельзя приближаться к внешнему периметру, – на берегу почти не было укрытий, да и зашел он далековато. Дома его ожидала трепка, и хорошо, если только от отца, а то может и Клык всыпать так, что мало не покажется. Поэтому Гордон не торопился возвращаться – хотел оттянуть наказание. Нужно было найти тень. Кожа после, казалось бы, легких солнечных ожогов слезала практически полностью, и, испытав подобное раз, никто больше не хотел повторения. Мэгги, его маленькая сестра, не дожила до пяти лет, получив несколько ожогов. Воспитательница не доглядела, занимаясь другими детьми, а когда через два часа малышка вернулась, покрытая волдырями и бордовыми пятнами запекшейся корки, было уже поздно. Гордон никак не мог отделаться от мысли, что этот кусок мяса вовсе не его сестра. До этого от ожогов никто не умирал, мучались, но оставались в живых, однако Мэгги родилась слабой и не выдержала. Гэб, сводный брат отца, долго тогда ворчал вполголоса, когда они сидели вдвоем и пили, поминая Мэгги. Гордон лежал за стенкой и все слышал, хотя взрослые и старались говорить тихо. Гэб сказал о вырождении, что скоро им всем конец, если ничто не изменится. Отец же молчал, и Гордон не знал, плачет он по Мэгги или угрюмо пьет, опустив взгляд в деревянную столешницу, как бывало обычно. Лето в тот год особенно затянулось. Гордон заполз в тень от прибрежной скалы и, устроившись на песке, стал смотреть на море. Раньше ходили за рыбой на лодках и катерах, но в прошлом году отравилось несколько человек, и рыба пропала со стола общины. Кинув жадный взгляд в сторону кита, Гордон вздохнул с сожалением. Не стоило и мечтать, что кто-то согласится рискнуть первым и попробует «дары моря». Пастор Уилкс, учитель в классе Гордона, часто рассказывал, почему животных и рыбу стало опасно есть. Ученое слово «мутация» крепко засело в голове у Гордона, но отец ничего не хотел слышать. Для него вина всегда лежала на «городских». – Ублюдки, – в который раз выплевывал он, приходя домой, – испоганили все, а нам теперь живи в дерьме, когда они в своем сраном Бортоне и не чешутся! До Бортона-23 раз в два дня ходил вакуумный поезд, точнее он прибывал из Центрального сектора на Побережье, где и располагалась община Гордона, а также еще одна – чуть дальше, и возвращался обратно. Билет стоил целое состояние, но все равно находились желающие отправиться в столицу и попытать там счастья. Никто пока не возвращался. Гораздо чаще из Бортона присылали заключенных на поселение – в основном проходящих по легким делам вроде краж и махинаций, потому как Побережье считалось более-менее благополучным сектором. От них-то люди в общине и узнавали последние новости о жизни «Централки». Гордону не разрешали подходить и тем более разговаривать с каторжниками, но сплетни он знал не хуже взрослых. Всех рабочих периферийных секторов ссаживали еще до города и отправляли в центр занятости. Те, кому повезло, попадали на работы с воздухоочистителями, остальные – в коллектор. Обслуживать купол, защищающий Бортон, допускали только инженеров с образованием, получить которое жителю периферии было практически невозможно. Мать часто кричала на отца, когда думала, что Гордон уже спит. Она вбила себе в голову, что это Побережье убило Мэгги, что оно заберет у нее и сына; хотела бросить все и уехать в Бортон, где не нужно прятаться от солнца. – Я дерьмо разгребать не буду, – отвечал на все упреки отец. – Думаешь, здесь плохо? Так вот, там еще хуже. Хочешь проверить – держать не буду, но сына не отпущу. Жаль, Гордон бы посмотрел на городскую жизнь – всяко интересней, чем знакомое до последнего камешка Побережье. Решив переждать, пока злое солнце не опустится за скалы, он развалился на песке и принялся перебирать сегодняшний улов. Ему повезло – почти все ракушки были целыми, только у одной слегка отколот край. Гордон поскреб ребристую поверхность, очищая ее от песка и прилипшей грязи, потом пересчитал снова – вышло двенадцать. Пастор Уилкс будет доволен и, конечно же, похвалит его. При одной мысли об этом у Гордона от удовольствия запылали уши. Он не особенно успевал в учебе и старался получить одобрение иными путями, ведь каждую неделю – на десятый день – пастор Уилкс проводил службу, на которой неизменно перечислял все проступки своих учеников. Другие получали заслуженную похвалу и гордость родителей. Гордон не очень понимал, зачем ему учиться, – читать-считать умеет и ладно. На Побережье и, тем более, в коллекторе ученость не пригодится. Один раз он высказал эти соображения вслух и получил такую порку от отца, что впредь держал их при себе. Дети общины собирали ракушки, кораллы и некоторые водоросли, которые затем отсылались в другие сектора. Что с ними делали там, Гордон не знал, но собравший больше всех помимо похвалы получал конфету-другую, и значит, оно того стоило. Он вернулся в общину только вечером; на одной из двух улиц час как зажглись слабенькие фонари – энергию берегли для купола (конечно, не такого, как в Централке, куда менее мощного, но у многих секторов и того не было). Гордон хотел прошмыгнуть по-тихому, чтобы не заметили, но прямо перед домом столкнулся с отцом, который возвращался со смены в Теплицах. Скрыть от него покрасневшие руки и шелушащийся нос не представлялось возможным. – Посмотри на себя, мерзавец! – Отец отвесил ему пару болезненных оплеух. – Знаешь ведь, что мать скажет! Небось, весь день прошлялся? Гордон скривился, потирая затылок и щеку, куда пришлись удары тяжелой отцовской руки. Было даже не обидно – привык. – Что встал, домой! – Отец за шкирку втащил его на крыльцо и толкнул, так что Гордон едва не налетел на дверь. – Явился! – всплеснула руками мать, едва увидев их на пороге. – Что я говорила? – Не уходить дальше залива, – послушно сказал Гордон. – Прости, мам, я кита нашел и… – Какого кита?! – В голосе матери, впрочем, слышалось только облегчение, что он вернулся живым и невредимым. – Ужин остынет, иди, поешь, – сказала она мужу. – Мам, я правда не заметил, как время прошло, – снова попытался оправдаться Гордон. – Иди сюда. Мать подвела его к свету и принялась вертеть, рассматривая покрасневшую кожу. – Не страшно, – сказала она через минуту, – попрошу у Селены немного жира с тангой, за пару дней все сойдет. Гордону стало стыдно. Он опять заставил ее волноваться, а ведь после Мэгги она сама не своя. – Иди к себе. – Мать слегка подтолкнула его. – Я принесу твой ужин – не стоит сейчас злить отца. В небольшом пространстве, между кухней и единственной комнатой, в их доме места хватало только для узкой лежанки и полки над ней. Иллюзию уединенности создавал кусок двери, который отец притащил со свалки и который служил теперь своеобразной ширмой, отделяющей кровать Гордона от остального дома. Скинув грязные ботинки – мать так и не заметила, что он не разулся, – Гордон улегся на одеяло и уставился в стену. На ней висела карта одного из старых городов, точнее только ее половина, поэтому Гордон даже не знал названия города. Он любил разглядывать улицы, дома и парки – словно план термитника, с той лишь разницей, что когда-то там жили люди. Он провел множество ночей, фантазируя о том, как это, когда нет купола и можно поехать куда захочешь. Возможно, жителям города с карты было так хорошо в нем, что они и не помышляли о переезде? Вряд ли Гордон когда-нибудь узнает. *** Когда были готовы результаты первых исследований, Нэйт отнесся к ним скептически. Док, наоборот, воодушевился и развил бурную деятельность. Он, во что бы то ни стало, хотел докопаться до истины, найти, наконец, эту проклятую вакцину и лечение. Потеряв впустую год, он не мог позволить себе отступить на середине пути. Нэйт хоть и помогал, занимаясь большей частью лабораторной работы, но в душе не очень-то и верил в успех. Никто пока не понял, откуда пришла болезнь, – что это, мутация или нечто совершенно новое? Он выполнял свою работу добросовестно, не только потому, что надеялся на результат и высокую оценку научных кругов (а по понятным причинам и очень хорошие деньги), но и просто – не смог бы отказать Доку. Он был гением, пусть и мало кому известным, но все же. Нэйт впервые увидел его на лекции в колледже и уже тогда был поражен идеями и потрясающей уверенностью Дока. Через несколько месяцев ему на глаза попалось объявление о наборе студентов. Деньги ему не требовались – выручала стипендия, да и родители подкидывали на текущие расходы, – однако оставался шанс, что его определят в группу Дока. Нэйт ухватился за возможность, и ему повезло. Позже он получил диплом и стал помощником Дока, не оставив его, даже когда из-за крошечной ошибки того уволили из центрального медцентра Бортона. Затем пришла болезнь. ТиЭл, названная по инициалам первого врача, описавшего ее симптомы. Она поражала нервную систему, активируя какой-то механизм внутри человека и разрушая ее за считанные месяцы. Почти сразу же появились и лекарства; большая их часть была всего лишь плацебо, но некоторые работали, правда, осложнения не заставляли себя ждать. Больные выигрывали у болезни пару месяцев, но и только. Весь Бортон был в панике. И тогда на рынок вышла Индринская Медицинская Компания – ИМК. До того она занималась преимущественно витаминами, и громкое заявление, что у нее есть лекарство от ТиЭл, произвело неоднозначное впечатление. Однако вскоре всем скептикам пришлось засунуть сомнения куда подальше. ИМК наладила выпуск ампул уже через неделю – спрос был бешенный. Лекарство не вылечивало болезнь, но при регулярных уколах почти блокировало ее, замедляя разрушение клеток. Главное «но» заключалось в ценах – панацея от ТиЭл стоила слишком дорого. Хотя, если все равно умирать, то зачем деньги на том свете? Правда, у некоторых не слишком везучих больных проявлялись неприятные побочные эффекты, но все было лучше, чем ничего. Скоро ТиЭл превратилась в болезнь низов общества – тех, кто не мог платить за ампулы ИМК. Их судьба не слишком беспокоила состоятельных бортонцев; еще меньше она волновала Треугольник, управляющий городом. Три человека, в чьих руках была сосредоточена вся власть над секторами, никогда не показывали своих лиц. Их имена оставались тайной – ради благополучия и спокойствия, как утверждали в новостях и интервью, которые без устали транслировали по городской сети утром, днем и вечером. Наверняка известно было лишь одно: каждый член Треугольника преследовал свои цели и уравновешивал двух других. Чтобы не отдавать власть одному человеку, выбрали самых значимых представителей от военных, политиков и Возродившейся Церкви. Прошел не один десяток лет и все чаще говорили, что Треугольник давно развалился; что миром управляет шайка банкиров или того лучше – один единственный человек. Ответов было не найти, а недовольных быстро разгоняли, используя газ и ледяную воду. Пока из секторов стабильно прибывали люди, волноваться о нехватке рабочих рук не приходилось. Каждый должен заботиться о себе сам или уповать на божественное милосердие. Док хотел раз и навсегда победить болезнь; создать вакцину, которая была бы доступна всем. Нэйт, поначалу перенявший его энтузиазм, через год бесплодных поисков подрастерял весь запал. Работая у Дока, он получал практический опыт, но на деле вряд ли мог рассчитывать на теплое местечко в каком-нибудь медцентре, – слава «неудачника» преследовала его учителя. Пару раз Нэйт обмолвился, что, возможно, стоит бросить безнадежную затею и заняться чем-то более реальным, но Док даже внимания не обратил на его осторожные предложения. Какие-то спонсоры у них, разумеется, имелись, но со временем они пропадали один за другим. Нэйт подозревал, что большая часть этих людей связана с подпольем, но предпочитал не совать нос куда не следует, – он занимался поисками лекарства ради Дока, и революционный переворот не входил в его планы (учитывая, что его родители занимали не самые последние должности, такой оборот мог и повредить). Рано или поздно Док поймет, что гонится за призрачной надеждой – бесплодной и бессмысленной, и тогда переключится на что-то более перспективное. Во всяком случае, Нэйт надеялся именно на такой исход. Однако рассчитывал он не только на это. Сначала с его стороны было одно лишь восхищение, желание работать под началом такого, без сомнения, выдающегося ученого. Можно сказать, что Нэйта интересовали только мозги Дока; он бы сделал для него все, хотя получить его одобрение было и нелегко. За два года пребывания бок о бок в тесной лаборатории многое изменилось: как-то так вышло – почти само собой, – что одним вечером Нэйт оказался не у себя дома, а в постели Дока. Да он и не возражал, скорее не ожидал, что до этого дойдет. Все складывалось, в общем-то, неплохо, пока не выяснилось, что даже трахаться Док предпочитает по расписанию и скорее для поддержания тонуса, чем ради собственного удовольствия. Не то чтобы Нэйт на что-то там надеялся – нет, но роль куклы для удовлетворения потребностей его тоже не радовала. Поговорить об этом напрямую не получалось – каждый раз, когда он открывал рот, чтобы расставить все точки над «i», его останавливал спокойный ожидающий взгляд Дока. Да и чего уж, прозвучало бы как претензия, а Нэйт знал наверняка – в их лаборатории есть место для работы, никак не для выяснения личных отношений. Между ними все осталось по-прежнему, к тому же, из-за неудач с исследованиями Док стал раздражительным, и Нэйт решил отложить обсуждения до лучших времен. А потом… Потом он стал не меньше Дока надеяться на хоть какой-то успех их работы. Нэйт и подумать не мог, что подобное случится, но вот оно произошло, и деваться было некуда. ТиЭл добралась и до него. На собственной шкуре ощутив, каково это, Нэйт теперь сам был заинтересован в исследованиях. Доку он не сказал – наверное, боялся: только чего именно – возможного унижения или последнего прости-прощай? В любом случае Нэйт был уверен, что это никого не касается. Несколько месяцев он благополучно скрывал, но как-то Док не вовремя зашел в лабораторию и… Почему-то Нэйту было стыдно тогда, словно болезнь могла передаваться как вирус, однако реакция Дока смутила еще больше. Он обрадовался, а затем пояснил, что заболел Нэйт очень удачно, – будет материал для исследований. Законы Бортона запрещали использовать даже добровольцев, пусть это и был их последний шанс. У Дока имелось два предупреждения, на них закрыли глаза, учитывая его прошлые заслуги, но третье стало бы концом его карьеры. И так «хорошо» сложилось с Нэйтом – даже вопросов не возникнет, он ведь и так работает в лаборатории. В тот день произошла единственная их ссора – до этого Нэйт не позволял себе грубостей по отношению к Доку, но после предложения стать подопытным кроликом по-настоящему разозлился. В конце концов, ему было просто обидно услышать такое именно от Дока. Конечно, он не ушел. Прошло всего три дня, и Док прислал по сети короткое: «Кончились реактивы b-группы, закажи побольше». С его стороны и так было слишком тактично дать Нэйту эти три дня. Все пошло по-старому, и он почти привык к новому качеству пациента, а не медика. Иногда Нэйт спрашивал себя, почему не уйдет, зачем рискует здоровьем и, вероятно, жизнью, и находил множество причин, чтобы так и поступить, однако все равно оставался. Просто в какой-то момент он осознал, что Док делает по-настоящему важное дело; только такие люди и способны спасти тысячи и миллионы – совершенно бескорыстно, ради человечества, а не наживы. К тому же, кто знает, на что в действительности способна ТиЭл? Мучиться Нэйт не хотел, проще было устроить «случайную» передозировку и покончить со всем раз и навсегда. А пока он старался что-то делать и не думать о болезни, пока она не напоминала о себе сама. Не очень-то продвигаясь в реальных разработках, Док полностью переключился на исследования. Нэйт получил передышку – можно было не пичкать себя не пойми чем и не ожидать неприятных последствий. Кажется, был пятый день недели. Машинально прокручивая страницы, Нэйт просматривал в сети сводки очередных волнений и не мог дождаться обеда. Дока не было с самого утра, и лаборатория выглядела пустой и слишком чистой. Нэйт с трудом удерживался, чтобы не скинуть на пол колбу с кислотой, – может, яркое красное вещество немного разбавило бы стерильный вид помещения. Док появился внезапно – влетел в лабораторию и едва не сшиб диагностический монитор с датчиками. – Собирай все! – крикнул он Нэйту, распахивая шкаф, где хранились опасные реактивы. – Я взял билеты – поезд через два часа! – Какой поезд? Куда? Нэйт мало что понимал. Он вскочил при появлении Дока и теперь замер посередине лаборатории, не зная, за что хвататься. – Шестнадцатый сектор, у залива, если я правильно помню. – И что мы забыли в этой дыре? – Не стой! – бросил Док и, коротко взглянув в сторону Нэйта, добавил с раздражением: – Сколько раз я говорил: подвязывай волосы, когда входишь в мою лабораторию, или подстригись! В который раз Нэйт пропустил комментарий насчет волос мимо ушей. Обычно Доку было все равно, как он выглядит, но иногда его раздражала буквально каждая мелочь. В такие мгновения благоразумнее было промолчать и сделать вид, что прислушался к замечанию. – Так что там, в шестнадцатом? – спросил Нэйт, складывая реактивы в коробку, которую нашел в углу под столом. – Аномальная статистика – всего один заболевший. Либо медики залива не считают трупы, либо мы нашли то, что искали. Нэйт не стал говорить, что уж он-то ничего особого не искал. Так вот за чем охотился Док – за «материалом», который можно исследовать. Что ж, по закону подлости это просто обязано было оказаться какое-нибудь захолустье. – И надолго мы? – Пока не получим результат. Закончив с реактивами, Нэйт огляделся в поисках еще одной коробки или чего-то похожего. – Ты сказал «через два часа»? – встрепенулся он. – Но мне еще домой… – Поедем налегке, вещи пришлют позже. – Но один день ничего не решит, да и неделя тоже, – заметил Нэйт, заранее зная, что решение Дока не изменится. – Я впустую потратил несколько лет жизни, даже минута промедления – уже слишком долго. А ты, – Док на секунду остановил сборы и посмотрел в лицо Нэйту, – должен понимать это лучше других. – Можно подумать, я мечтал о ТиЭл, – проворчал Нэйт, когда Док отвернулся. С собой у него была только рабочая сумка и документы; хорошо еще, что ампул хватит с запасом. В поезде они сидели в одиночестве – желающих отправиться в шестнадцатый сектор не нашлось. У залива ничего толком не добывали, разве что выращивали что-то для города, но Нэйт не помнил подробностей. Кажется, туда ссылали осужденных… Мечта, одним словом. Док работал над какими-то выкладками и на все вопросы отмахивался, словно прогоняя докучливую мошкару. В конце концов, Нэйт задремал и очнулся от звука таймера – пора было делать инъекцию. Окон в поезде не имелось, да и смотреть, собственно, было не на что – выжженная земля и развалины; такими эти места останутся пару тысяч лет. Кто знает, может, ТиЭл появилась благодаря самим людям? Детей с дефектами рождалось меньше, чем пятьдесят лет назад, но статистика имела мало общего с действительностью. Нэйт очень хорошо помнил, как в первый год учебы их привели в прозекторскую медцентра при колледже. Вскрывали трех рабочих коллектора, и мало кто из студентов выдержал до конца. Нэйт в числе особенно стойких досмотрел, но впечатлений хватило на всю жизнь. Наросты на коже, чешуя, частично покрывающая тело одного рабочего; деформированный череп и клешня вместо руки – на поверхности таких бедолаг ждали разве что в анатомическом театре. На улицах Бортона они не появлялись, но сколько их жило в городе? Нэйт не считал себя борцом за права угнетенных, но и его посещали мысли, что так нельзя, что когда-нибудь плотину прорвет, и недовольство низведенных до состояния скота людей обрушится на головы виновных. Впрочем, сам он делал, что мог, а постоянные угрызения совести вряд ли помогут хоть одному человеку. Покосившись на Дока, Нэйт все-таки решил спросить: – День-два, потом мы же вернемся? Разрешения все равно нет. Док вышел из сети и захлопнул «таблетку», в которой хранились результаты всей его работы, и которую он всегда носил с собой. – Мэттью решает этот вопрос, – сказал он. – Для всех мы – обычные медики, приехавшие из центра, чтобы сделать населению прививки. Мэттью был давним другом Дока и, как подозревал Нэйт, его связным с подпольем. Он редко появлялся в лаборатории и всегда по делу, особенно, когда оно касалось чего-то незаконного. – В шестнадцатом, небось, медиков отродясь не видели. – В представлении Нэйта дальние сектора находились на уровне диких племен. Его никогда не прельщало убедиться в этом на собственном опыте. – Да они нас камнями побьют или того хуже. – В основном секторами управляют религиозные общины – две-три, но чаще одна, – откликнулся Док. – Многие объединяются, чтобы легче было выживать. Они вполне цивилизованы… Ну, во всяком случае, большинство, – добавил он, подумав. – Если повезет, и местный пастор не совсем выжил из ума, то препятствовать нам не станут, – не враги же они сами себе. «Интересно, – подумал Нэйт, – будут ли они возражать, когда узнают истинную причину их прибытия?» В любом случае он рассчитывал собрать данные и свалить обратно в Бортон, как можно быстрее. Реальность не сильно отличалась от ожиданий – шестнадцатый сектор был настоящим захолустьем. Сходя с поезда, Нэйт споткнулся и едва не растянулся на платформе. Воздух сжал его в удушающих объятиях, словно норовя выжечь кислород вместе с легкими. Хлипкий купол не справлялся с солнцем, а его размера еле хватало, чтобы защитить платформу и людей. В Бортоне небо всегда затягивали тучи, здесь же – ни одного облачка до самого горизонта. Нэйт тяжело вздохнул, стараясь унять застучавшее сильнее сердце. Похоже, какое-то время уйдет на привыкание к климату. Какие-то люди грузили ящики и не обращали внимания на пассажиров. Впрочем, помимо Нэйта и Дока, никого и не было, только высокий бородач прохаживался перед поездом, отмечая что-то в древней «таблетке». – Где-то неподалеку должна быть администрация. – Док вытащил сумки и передал две Нэйту. – Наведаемся сначала туда. Он поплелся за Доком, стараясь обходить мусор, тут и там валяющийся на дороге. По пути им никто не попался, оно и к лучшему. Нэйт все не мог избавиться от мысли, что тут им будут не рады. Однако, поглядев на Дока, он немного приободрился. Городок или скорее поселок напоминал расчищенную свалку. Хибары, какие-то бараки и что-то отдаленно похожее на дома строили из остатков других жилищ, еще более старых. Ржавые куски железа, ободранные двери и доски – все обрело здесь вторую жизнь. Но кое-кто пытался принести ноту уюта, высадив перед входом цветы и замысловато выложив камни. «Лучше бы дорогу положили по-человечески», – подумал Нэйт, наткнувшись на очередную рытвину. Док привел их к более-менее приличному зданию, тоже обветшавшему, но зато со свежей краской на стенах. У крыльца хмурый подросток замазывал кривоватую надпись «Люси Шекер блядь» и каждые несколько секунд чесал покрасневшую полоску кожи на шее. Нэйта и Дока он не заметил, а может, просто не счел нужным обратить на них внимание. Внутри встретила темнота. При каждом шаге громко скрипели половицы, и нужно было выбирать, куда ставить ногу, – не ровен час – провалишься в подпол. Док громко постучал по дверному косяку и позвал: – Эй, есть кто? Послышалось тихое шарканье, и из дальней комнаты, семеня и держась за поясницу, вышла скрюченная старуха. Она подслеповато уставилась на Дока и так же неторопливо подошла ближе. – Добрый день, мы приехали из Бортона-23, – сказал Док, снимая шляпу. – Вам должны были сообщить. Нэйт только подивился такому наглому вранью – никто их, конечно же, не ждал. В лице старухи ничто не дрогнуло. Она смотрела довольно доброжелательно, но отвечать, похоже, не собиралась. – Могу я поговорить с пастором? – спросил Док после секундного замешательства. – А? – Старуха оказалась глуховата. – Пастор! – проорал Док. – В Теплицах он, сынок. – Старуха оглядела их с ног до головы и, видимо, пришла к каким-то выводам. – Можт, чайку пока? Через полчаса Нэйт уже смотреть не мог на местное пойло, которое старуха называла чаем. Док пытался чего-то добиться, задавал ей вопросы, но в ответ получал лишь взгляд, полный недоумения. Чтобы чем-то себя занять, Нэйт покопался в шкафу у окна и выбрал потрепанный медицинский справочник с почти оторванной обложкой. Бумажные книги он не видел давно – в Бортоне их коллекционировали любители, и дышать на них боялись, а в шестнадцатом, выходит, все было иначе. От замусоленных страниц пахло ветхостью и пылью. Справочник оказался безнадежно устаревшим, любой приличный медик вряд ли бы вынес из него что-то полезное. Нэйт рассматривал черно-белые фотографии и рисунки, бездумно переворачивая страницы. Док перестал пытать старуху и, нетерпеливо стуча каблуком по полу, косился на дверь. От «чайку» в третий раз он отказался. Когда в коридоре послышались мужские голоса, Нэйт отодвинул книгу и приготовился изображать опытного столичного медика. Впрочем, вряд ли это прошло бы – с его-то внешностью. Пастор Уилкс оказался среднего роста, но весьма плотного телосложения, так что при появлении показалось, что он занял половину комнаты. Нэйт дал бы ему лет сорок, но мог и ошибаться, – обветренная кожа и морщины говорили скорее о суровой жизни, чем об истинном возрасте. Его руки явно были знакомы с физическим трудом, а под шляпой прятались глубокие залысины. Старуху, которая оказалась его матерью, пастор мягко выпроводил, не дав ей предложить «чайку» в очередной раз. Дока он выслушал внимательно, но без особой радости, а может, просто не поверил в наспех состряпанную историю. – Медики нам нужны, это правда, – сказал он, сидя напротив и опершись на колено. – Только платить много мы не сможем, да и мало… – Не договорив, он взглянул на Дока. – Наше пребывание здесь финансируется из бюджета, – успокоил его тот. Нэйт снова удивился, как складно Док рассказывает, когда это нужно для дела. – Хорошо. – Пастор Уилкс поднялся, за ним встали и Нэйт с Доком. – У нас тут есть травница, Селена, обычно ее опыта хватает, но лишние руки не помешают. Нэйт едва не усмехнулся – сравнение с травницей, должно быть, сильно задело Дока. – Нам понадобится помещение. Для лаборатории, – сказал тот, ничем не выдав недовольства. – Подберем что-нибудь. Их с Доком временно разместили на втором этаже администрации, которая к тому же оказалась еще и школой. Внизу располагались классы, библиотека, где они и дожидались пастора; а также его кабинет. Сам пастор Уилкс, вместе с матерью, жил в пристройке с другой стороны здания. Нэйту и Доку выделили что-то вроде гостевого номера: две узкие кровати, хлипкого вида стол и пара стульев – вот и вся обстановка. Видимо, для создания уюта на столе красовалась скатерть. Комната была очень чистой, так что Нэйт, ожидая куда более худших условий, не жаловался. Правда, половицы скрипели так, что он с трудом заставлял себя не ходить на цыпочках. На следующий день из Бортона пришло разрешение и официальное письмо, что Док и Нэйт действительно направлены в шестнадцатый сектор следить за здоровьем тамошних обитателей. Нэйт подозревал, что осматривать больных придется как раз ему, пока Док будет занят настоящими исследованиями, но не особенно переживал, – свою практику на старших курсах он проходил в терапевтическом отделении. И, хоть с той поры и прошло четыре года, вряд ли в маленьком поселении понадобится много навыков, – справлялись же они как-то до этого. Прошла неделя, и они получили свою «лабораторию». Помещение готовили всей общиной, и это был первый раз, когда Док не привередничал. Может, его тронула их сплоченность? Пастор сказал, что надо, значит надо. Чуть позже из Бортона прислали все необходимое – аппаратуру, реактивы и химикаты, личные вещи. Немного раздражало повышенное внимание – медиков, судя по всему, в шестнадцатом отродясь не было. Но если к Доку относились примерно так же, как к пастору Уилксу, – с уважением и некоторой робостью, – то насчет Нэйта, видимо, возникли разногласия. Он не выглядел на свои двадцать шесть, да еще длинные волосы, от которых давно надо было избавиться, но Нэйт почему-то откладывал. «Ладно, – не без легкого злорадства думал он, – общаться им все равно придется со мной». В первый же день он понял, что легко не будет. На Побережье, как они называли свой сектор, доверяли только членам общины. Док и Нэйт были чужаками, пусть нужными, даже необходимыми, но чужаками. К тому же приходилось вытаскивать из них каждое слово, и Нэйт не мог понять, то ли его пациенты боялись говорить о своих жалобах, то ли не знали, что и как рассказывать. Особенно тяжело приходилось с женщинами. Пастор Уилкс предупредил, что не стоит проводить слишком тщательный осмотр, только с разрешения ее мужа, отца или брата. Когда Нэйт это услышал, он рассмеялся, однако нарушить предупреждение не решился. И не зря! Первая же пациентка заставила его понервничать – не потому, что Нэйт чувствовал себя неуверенно, а потому что осмотр происходил под надзором ее отца. Какая ирония, девушки его совсем не привлекали, а тут он и дотронуться лишний раз боялся. Промаявшись несколько дней, он все-таки заслужил какое-то доверие, и ходить к нему стали охотнее. С травницей Селеной, например, его познакомила та самая старуха, миссис Уилкс. Почему-то мать пастора прониклась к нему особым доверием и приходила минимум раз в два дня, чтобы пожаловаться на очередную болячку. Впрочем, кроме радикулита, Нэйт ничего не нашел. Док целыми днями пропадал в лаборатории, Нэйт же тщательно изображал прикрытие. Их план был вовсе не так плох. Пользуясь положением единственного врача, Нэйт брал пробы крови и проверял их не только на возможные болезни, но и собирал материал для исследований. Он даже радовался, что есть возможность как-то помочь этим людям, да и чего уж там, – реализовать себя. Док был скуп на похвалу и чаще придирался, либо вообще не замечал его стараний. Пока они мало что выяснили, но энтузиазм Дока не утихал. У местных был иммунитет к ТиЭл – это он уже понял, оставалось найти «образец», чью кровь можно использовать. А пока Нэйт лечил ссадины, вправлял вывихи и назначал лекарства, которые присылал из Бортона Мэттью. * * * Гордон позже всех узнал о появлении в общине медиков. Отец здорово разозлился в тот раз – пришлось безвылазно сидеть дома, даже на занятия не пускали. К концу заточения удалось поболтать с Джеком и его сестрой, Рыжей Сью. Гордон, пока не видела мать, прокрался к окну, а те подошли со двора. У Джека под глазом красовался здоровенный фингал, которым он прямо-таки гордился, так как получен он был в драке с Тюфяком Биллом и его прихвостнями. Гордон внимательно выслушал все подробности стычки и восхитился стойкостью Джека – мало кто отваживался идти против Тюфяка. – Джек ему все хозяйство отбил, – хихикнула Рыжая Сью. – Ррраз между ног! – Она пнула собачью будку, оставшуюся после Тары. – Когда ты на свободу? – спросил Джек. – Завтра, если отец разрешит. Гордону надоело сидеть в четырех стенах, но сбежать он боялся, – и так уже наломал дров. – Приходи, – кивнул Джек, – сходим к Нэйту, он классный. Тут-то Гордон и услышал, что на Побережье теперь есть медцентр. Ну вот, он снова узнал обо всем последним! Наверняка мать и отец специально не сказали, чтобы он не смел больше шататься у залива целый день. – Он мне хотел мазь дать, – продолжил Джек, – ну, для глаза, но я упросил, чтобы не давал. И так же пропадет скоро, – с сожалением добавил он. – А второй, старый который, – вмешалась Сью, сморщив нос в веснушках, – сидит и не выходит почти. Мне он не нравится, но пастор Уилкс говорит, что они хорошие и желают нам только хорошего. – Чего они на Побережье-то забыли? – спросил Гордон. Он пока решил не верить в «доброго доктора». Может, этих чудиков просто-напросто выгнали из Бортона, и они здесь скрываются от властей, а Джек с Рыжей уши-то развесили, – смотреть смешно. – Вот и спроси у Нэйта, – предложила Сью. – Или боишься? – Она хитро прищурилась. – Да он не страшный! – Ага, не страшнее тебя, – поддакнул Гордон, после чего получил тычок по носу. – Гордон! – послышался оклик матери. – Ты чего там возишься? Иди ужинать! – Сейчас, мам! – проорал он и шепнул Джеку: – Ладно, завтра приду, посмотрим на вашего Нэйта. Сказать-то сказал, а идти после школы к врачу совсем не хотелось. Мало ли, что он там будет делать? Так что очень кстати пришлось едва закончившееся наказание. Гордон без зазрения совести наплел друзьям, что ему нужно домой, или устроят очередную взбучку, а сам домой, конечно же, не пошел. Вместо этого околачивался неподалеку от Теплиц, высматривая отца, чтобы ненароком с ним не столкнуться. Было скучно, и Гордон уже думал найти Лори или Мика, – да сгодился бы и Джек со своей рыжей, вечно сующей нос куда не просят, сестрой, – как на дороге у косогора появился Тюфяк Билл с двумя приятелями, не уступающими ему в развороте плеч и поистине бычьей силе. Решив не испытывать судьбу, Гордон слез с ограды и спрятался за бочкой с дождевой водой для полива. Прижавшись щекой к ее боку с облупившейся краской, он замер в надежде, что шайка Тюфяка пройдет мимо. Они все время воевали за территорию. Места хватало всем, но это было дело принципа. Вот только Биллу и его дружкам почти исполнилось пятнадцать, а друзьям Гордона и ему самому было не больше двенадцати. Приходилось рассчитывать на численный перевес или в худшем случае – быстрые ноги. Гордон несколько минут сидел тихо-тихо, боясь даже вздохнуть. Затекла шея и ноги, которые он поджал под себя, чтобы не торчали из-за бочки. В его закутке еще и воняло так, что впору было помереть от удушья. На рубашке, которую мать утром тщательно выгладила, темнело несколько пятен, – Гордон и думать не хотел об их происхождении. Он все-таки выглянул из-за бочки, и тут же раздались торжествующие вопли, а ему в лицо полетели комья грязи. Шайка поджидала, пока можно будет застать жертву врасплох. Гордон вскочил и наугад боднул кого-то головой в живот. Над ним охнули и выругались, но слушать он не стал, припустив с холма так, будто за ним по пятам гналась Бледная Старуха. Кое-как разлепив глаза, Гордон молился, чтобы только не сломать себе шею на крутом спуске. Однако попасть в лапы Тюфяка улыбалось еще меньше, так что он не остановился бы и под страхом смерти. Преодолев половину пути, он уже надеялся, что выкрутится и на этот раз. Как оказалось, рано радовался. Нога зацепилась за корень, и Гордон кубарем полетел вниз, только успевая прикрывать голову руками. Вслед ему неслась отборная брань. Падение было стремительным. Гордон не понимал, где земля, а где небо. Камни и какой-то мусор царапали неприкрытую кожу рук; штаны, скорее всего, тоже не выдержат такого издевательства. «Снова попадет от матери», – с тоской подумал Гордон, и тут его отчаянный спуск прекратился так же внезапно, как и начался. С минуту или около того он лежал, сжавшись в комок и ожидая ударов настигшей шайки, но их не последовало. Гордон чуть распрямился и посмотрел вокруг. Прямо перед своим носом он увидел чьи-то ноги в новых начищенных сапогах – таких в общине никто не носил. Правда, в данный момент на сапогах и заправленных в них штанах налипла грязь, и источником этой грязи без сомнения был сам Гордон, а точнее его неудачный спуск. – Эй, парень, встать можешь? – спросил владелец сапог. Вместо ответа Гордон обернулся, высматривая Тюфяка и его шайку, однако тех и след простыл. Тогда он неловко встал на колени, а затем, поднявшись на ноги, посмотрел на владельца сапог. – Извините, – шмыгнув носом, сказал Гордон. – Да ничего… Мужчина был молод, высок и худощав. И выглядел слишком странно для Побережья. Его одежда не была поношенной – это бросалось в глаза. Не менее примечательной Гордону показалась и его внешность: бледная кожа и волосы до плеч – чудно. В общине все были смуглые – из-за солнца и слабого купола – и стриглись очень коротко. – Это я вас испачкал? – участливо поинтересовался Гордон. Мужчина посмотрел вниз на свои штаны и сапоги, будто только сейчас заметил грязь. – А-а… – протянул он. – Ну да, полагаю, что ты. Я как-то не ожидал нападения катящихся с холма мальчиков. Гордон кинул на него недоверчивый взгляд. Уж не смеется ли он? Но мужчина не улыбался, только с интересом рассматривал его. – Ты грязный как поросенок, – заметил он, и Гордон вспыхнул. Свиней в общине не разводили, но животное он видел, – на картинке в учебнике толстая розовая туша возлежала в корыте с помоями. Гордон не имел с ней ничего общего. – Лучше идите… куда шли! – выпалил он, сдержавшись в последний момент, и сам зашагал прочь. – Эй, подожди! – Незнакомец догнал его и пошел рядом. – Ты, что ли, обиделся? Ну, извини. Может, посмотрим твои царапины? А то инфекции только и не хватало, у вас тут везде какие-то отходы закопаны… – Вам-то что за дело? – буркнул Гордон. – Работа у меня такая, – хмыкнули в ответ. – Да подожди же! – Он снова догнал ускорившего шаг Гордона. – Ты чей? Не помню, чтобы ты приходил. Я, кстати, Нэйт. Гордон встал как вкопанный. Это как же повезло – нарвался на пресловутого медика! – Вижу, слава бежит впереди меня, – криво улыбнулся Нэйт. – Неужели меня ты боишься больше тех типов, от которых удирал? Напоминание о позорном бегстве заставило Гордона поморщиться. – Они бы меня изметелили, – нехотя признал он. – Вот и хорошо, что поблизости оказался я, правда? Гордон задрал голову и посмотрел на Нэйта. – Типа того. – Хорошо, можешь не говорить, как тебя зовут, но в медцентр придется заскочить. Я там, правда, все уже закрыл, но тем лучше, – никто тебя не увидит. – Нэйт подмигнул ему. – Пошли, давай-давай. По пути никто им не встретился, и Гордон был очень этому рад. За испорченную одежду влетит от матери. Отцу она не скажет, но тем хуже. Гордон будет чувствовать себя виноватым, а так мог бы получить пару оплеух или ремня, да и забыть. – Для начала умойся. – Едва войдя в медцентр, Нэйт указал Гордону на умывальник. – Полотенце сейчас принесу. Гордон с интересом огляделся. Все здесь было светлое и чистое; комната выглядела так, будто в ней не ходили, а летали по воздуху, боясь испачкать полы. Наверное, и в городе живут в таких же домах. Гордон тоже не отказался бы. Вымыв лицо и руки, он немного помялся, не зная, что делать с грязной одеждой, но другой у него все равно не было. С мокрых пальцев срывались капли. Гордон стряхнул их и чуть не вытер руки о штаны – привычка, которая так раздражала его мать. Нэйт где-то застрял, и Гордон подошел к столу рядом с запертым шкафом. Там лежали какие-то странные предметы, названия которых он не знал. У шкафа оказались стеклянные дверцы, а на полках тоже было полно всего, – банок, маленьких коробок, бинтов и металлических инструментов. На окне стояла ваза с цветами – красильниками. Таких много росло вокруг общины, их собирали девчонки и что-то там плели, а потом неделю ходили с синими пятнами на руках. Гордон покосился на букет, раздумывая, уж не сам ли Нэйт лазил за ними в овраг. – Это Селена принесла, – сказал Нэйт, неслышно подкравшись сзади и повесив полотенце на шею Гордона, – и запретила мне их трогать. – Она тут и до вас как-то справлялась, – вырвалось у Гордона. – Спасибо за высокую оценку моей работы, – усмехнулся Нэйт, садясь за стол. – Ладно, давай сюда руки. Гордон нахмурился. – И что вы будете делать? – Отрежу, конечно, – сказал Нэйт, потянувшись, чтобы взять какой-то пузырек из шкафа. Он что, серьезно? Гордон чуть не подавился воздухом от возмущения. – Вот себе и отрежьте! – выпалил он, спрятав руки за спину. – Да зачем мне твои руки? – спокойно отозвался Нэйт. – Ты их и не моешь наверняка, вон, сколько грязи под ногтями. Давай, я их полью… волшебным эликсиром. – Чем-чем? – Надо все промыть, чтобы не занести инфекцию. Ты же не маленький, потерпишь? – А что, еще и больно будет? – Желание лечиться совсем покинуло Гордона. – Пощиплет секунд пять. Может, шесть, – добавил Нэйт, ухмыльнувшись. Когда через минуту ничего не изменилось, и Гордон все так же стоял, пряча руки за спиной, он вздохнул и убрал пузырек. – Как знаешь, дело твое. Но если будет нагноение, придется все-таки отрезать… Гордон колебался еще минут пять. Нэйт казался опасным психом, которому не стоит доверять такую важную часть собственного тела, как руки. Решившись, наконец, он протянул их Нэйту. – Садись, – сказал тот, кивнув на стул. Щипало вовсе не так сильно, как ожидал Гордон. Похоже, Нэйт просто смеялся над ним, пугая инфекцией. – Вот и все. Нэйт закончил промывать ссадины и заклеил белыми полосками. – До вечера походишь с пластырем, – сказал он. Тут что-то тихо и противно запищало. Нэйт вытащил из кармана маленькую коробочку и положил ее на стол. – Это что? – спросил Гордон, почесав руку. – Не расчесывай. Это таймер, чтобы я не забыл про уколы. Нэйт снял с полки довольно большой контейнер и что-то сделал с замком – Гордон плохо видел, что именно, – затем вытащил оттуда заклеенные пакеты. – Да не бойся, – улыбнулся Нэйт, – это не тебе. – А кому? – Мне. – Зачем? – удивился Гордон. – Вы что, болеете? – Мм, ну да. – Нэйт странно на него посмотрел и отодвинул пакеты. – Тебе, наверное, пора домой? Гордон обиженно засопел. Вот так всегда, стоит начаться чему-то интересному, как его прогоняют. А как заниматься всякой ерундой, вроде промывания царапин, так – пожалуйста! – От матери влетит, – зачем-то пожаловался он и добавил: – За рубашку и остальное. – Строгая она у тебя, да? – Да. Ну, я пошел. Гордон вышел из комнаты и, уже потом, спохватившись, вернулся. Просунул голову за дверь и сказал: – Спасибо, Нэйт. Если что – я Гордон. И, не дожидаясь ответа, ушел. * * * – По-моему тебе понравилось изображать сельского врача, – сказал как-то Док, готовя капельницу. Нэйт пожал плечами. На Побережье время текло медленно, и только прием пациентов как-то скрашивал вечную скуку. Многие по-прежнему относились к нему настороженно, но все равно куда лучше, чем в самом начале. Проще всего было с детьми – эта развеселая компания бывала в медцентре почти каждый день. Нэйт охотно показывал и рассказывал им о своей работе. Приходил и Гордон, еще в день знакомства позабавивший его чрезмерной серьезностью, так что Нэйт не удержался от легкого подтрунивания. – Ты ведь понимаешь, что это не навсегда? – Док ввел иглу под кожу и ослабил жгут, перетягивающий руку Нэйта повыше локтя. – Кажется, мы здесь надолго, – вместо прямого ответа сказал он. – Кое-чего я добился, и первые результаты тоже есть. Да, результаты… Два дня назад Нэйт вместо очередной инъекции лекарства ощутил эти результаты на себе. Ощущения были, мягко говоря, малоприятные, а проще говоря – от боли хотелось сдохнуть. Пришлось на сутки закрыть медцентр и сидеть на болеутоляющих. Нэйт понимал, что успеха без проб и ошибок не бывает, но тяжеловато постоянно ожидать чего-то подобного. – Послушай, – Док, видимо, растолковал его молчание по-своему, – мне не нравится тебя мучить, но никого другого у нас нет. Мы и так потратили впустую кучу времени. – Все нормально, Док. Нэйт кисло улыбнулся – от капельницы начинало подташнивать, и разговоры отнюдь не помогали. – Хорошо, тогда попробуй поспать. Ночью у тебя не было такой возможности. Хотелось бы, чтобы эти слова означали совсем другое. Нэйт куда охотнее не спал бы из-за Дока, чем от проклятой ТиЭл и их экспериментов. Откинувшись на спинку кресла, он вздохнул и закрыл глаза. На Побережье было мало поводов для веселья, но и здесь раз в месяц закрывали Теплицы и устраивали танцы. В прошлый раз Нэйт туда не пошел, да его и не звали; теперь же община убедилась, что травить их не собираются, и смотрела на двух медиков куда благосклоннее. Док просто сказал «нет», и упрашивать его Нэйт не стал, а вот его собственные оправдания Селена слушать не захотела. Она напоминала ему мать, во всяком случае, обходилась с ним довольно похоже, и Нэйт не знал, как к этому относиться. – Негоже тебе сидеть здесь, когда вся община у Круга, – сказала Селена при очередной попытке отвязаться от нее и танцев. – Побудешь там, посмотришь… – Чего посмотрю? – не понял Нэйт. Действительно, чего он там не видел? Да к тому же при слове «танцы» представлялся какой-то ведьминский шабаш, даром что община была религиозной. – На людей, – туманно объяснила травница. – И себя покажешь. Кругом называли открытую площадку в центре городка, к которой сходилось две улицы. И была она вовсе не круглой, а скорее в форме косоватого овала. На деревья вешали гирлянды, отключая на это время фонари, – чтобы не тратить зря энергию, все равно дома никого не оставалось. Нэйт боялся, что его появление будет некстати – мало ли, что там говорит Селена, она не может судить обо всех, – но, кажется, его то ли ждали, то ли были не против. Пастор Уилкс «поймал» Нэйта у стола с закусками, когда тот как раз отважился попробовать какие-то водоросли. – Нэйт, рад, что ты пришел, – сказал пастор, хлопнув его по плечу. – А где Док? Тот уже перенял привычку Нэйта называть Дока «Доком». – У него работа. Он… – Нэйт сморщился от кислого привкуса водорослей и быстрее запил их пуншем. – Док просил извиниться, что не сможет прийти. Ложь сорвалась с языка куда проще, чем обычно. Хотя он мог бы и не извиняться, ведь Доку было плевать, – его интересовали другие вещи. Нэйт давно не обижался за это безразличие, просто Док был не такой, как члены общины, не такой, как Нэйт. Если он найдет лечение ТиЭл, кто потом спросит, интересовался ли Док людьми вокруг? Легкий характер не обессмертит имя. – Надеюсь, он здоров, твой Док? – спросил пастор. – Вполне, только много работает. – Ты тоже сделал не мало и вполне заслужил выходной, веселись. Нэйта оставили наедине с кислыми водорослями и подслащенным пуншем. Но стоило ему сделать два шага в сторону, как рядом оказалась «его» ребятня. Пришлось выслушать кучу важной информации – вроде того, что «а Шин подрался и сидит теперь дома», «Джек не выучил урок» и тому подобное. Голова шла кругом от их гомона. Нэйт задался вопросом, когда успел стать приятелем всем этим детям. Казалось, они все время ждали от него чего-то… Гордон тоже был здесь, как всегда, стоя рядом, но, не участвуя в общем разговоре. К Нэйту он обычно приходил один, а не с остальной оравой, хотя вместе он видел их неоднократно. После того случая, когда Нэйт затащил его в медцентр, чтобы налепить пару пластырей, Гордона снова посадили под замок на несколько дней. Впрочем, паренек, кажется, привык к наказаниям и относился к ним, как неизбежному злу. – Эй, Гордон! – Нэйт махнул ему рукой. – Чего ты там стоишь? Тот помялся, но подошел. – Привет. – Гордон нахмурился и спрятал руки за спину, будто не зная, куда их деть. – Что, мамка отпустила? – решила подразнить его Сью. – А тебя? – огрызнулся в ответ Гордон, состроив ей рожу. Нэйт решил, что эти двое явно неравнодушны друг к другу. – А ты что тут делаешь? – вдруг спросил Гордон, смотря на Нэйта. – Меня, знаешь ли, пригласили, – усмехнувшись, ответил Нэйт. – Это кто? – Селена, кто ж еще. – А, ну раз Селена… Гордон был забавным. Он вел себя не как остальные дети, хотя, может, это с Нэйтом он изображал из себя взрослого, а со сверстниками разговаривал иначе. В любом случае Нэйту он нравился. – Гордон, иди сюда! – позвала худая женщина с нездоровым цветом лица, его мать. Он тяжко вздохнул и поплелся к ней. – Бедная Мэйбл, – сказала подошедшая Селена, – тяжело ей теперь. – Что, матери Гордона? – Нэйт многих запомнил в общине, но как и чем они живут, пока не знал. – Ты ж не знаешь! – спохватилась травница. – У вас в городе и не случается такого, чтобы дети как зверьки какие помирали. Нэйт с удивлением смотрел, как она вытирает навернувшиеся на глаза слезы. – Ну ничего, – Селена взяла себя в руки и улыбнулась, – дело прошлое, не изменишь уже. Вот ты у нас появился, дай Бог, не приведется снова пережить. Он странно себя чувствовал, когда Селена поминала Бога и религию, особенно, если связывала с этим самого Нэйта. Да и другие члены общины не слишком любили говорить о своей вере, словно ревностно оберегая ее от посторонних. – А что случилось с матерью Гордона? – все же спросил он. – Да дочка у них была, младшая. Мэгги назвали в честь бабушки, пусть покой ее будет вечным. – Травница осенила себя знамением, а заодно и Нэйта. – Добрая душа была, как чего попросишь – никогда не откажет… – Что же стало с девочкой, Мэгги? – нетерпеливо спросил Нэйт, опасаясь, как бы Селена не перешла на его собственную «безотказность». За травницей водилась такая привычка – приписывать ему незаслуженные качества. – Солнце убило, не уследили. Такой крохе много ли надо? На руках у меня и померла, – вновь всхлипнула Селена. Стало не по себе. Нэйт не привык утешать женщин, да и не знал, что тут можно сказать или сделать. Он относился к жизни и смерти чуть цинично, но это помогало, а вот как быть с чувствами других людей… – Жаль девочку, – выдавил Нэйт. – С тех пор Мэйбл и трясется над Гордоном, – сказала Селена, сжав его руку. – Ты не смотри, что они строгие, просто боятся, как бы чего не случилось. Родители Нэйта никогда над ним не тряслись, скорее даже предоставили его самому себе. Впрочем, упрекнуть их было не в чем. Он получил хорошее образование и мог бы даже «выбиться в люди», по словам матери, если бы не «связался с этим прохвостом», – это относилось уже к Доку. – А вот и Робин! – Селена потянула Нэйта за руку. – Посмотри же! Она указывала на рыжеволосую девушку, вполне обычную, на взгляд Нэйта. То есть, возможно, симпатичную, но, по его мнению, она мало чем отличалась от других женщин на празднике. – Что ж ты встал столбом? А еще городской! – посетовала Селена и, сходив за Робин, привела ее за руку. – Вот это наш Нэйт, – представила травница, явно ожидая чего-то в ответ. – Эмм, привет, – отозвался Нэйт. Робин неуверенно улыбнулась. – Ну, я вас оставлю, – сказала Селена и ушла. Нэйт даже возразить не успел. Он не очень понимал, что от него требуется, поэтому молча смотрел на девушку и думал, как бы поудачнее выйти из неловкой ситуации. «Что я вообще здесь делаю?» – сокрушался он мысленно. – Я Робин, – сказала девушка. – Да, я в курсе. Она склонила голову на бок, став похожей на маленькую птичку. Вконец растерявшись, Нэйт уже собирался распрощаться и смыться с праздника, как она сама взяла его за руку и сказала: – Все танцуют, пойдем? – Я не танцую, в смысле – не умею… – А я научу. Потом этот вечер Нэйт вспоминал не иначе, как самый большой позор своей жизни. Мало того, что он двигался, как деревянный манекен, так еще вся община могла в этом убедиться. Но Робин крепко держала его за руку, пресекая любые попытки к побегу. Один танец перетекал в другой, и, казалось, длилось это целую вечность. Нэйт даже взмок. В Бортоне танцевали иначе – медленно и размеренно двигаясь по залу; на Побережье собирались в круг, и пары как таковые здесь отсутствовали. Едва стихла музыка, Нэйт тут же сбежал и, чтобы его не затащили в круг снова, встал под деревьями, где было меньше всего света. – Смешно ты с Робин прыгал, – раздался откуда-то сверху голос Гордона. Запрокинув голову, Нэйт увидел его сидящим на одной из веток. – А сам-то чего прячешься? – Ко мне девчонки не липнут, не то, что к тебе, – хмыкнул Гордон. Нэйт подпрыгнул и уцепился за ветку. Залезть на дерево оказалось минутным делом. Он сел рядом с Гордоном и посмотрел на Круг. – Неплохо ты устроился, – похвалил Нэйт. – Следишь за соседями или от матери прячешься? – Тут просто спокойнее, – поморщился Гордон. – Танцы для девчонок, что я там забыл? – Смотря, какие танцы, – сказал Нэйт, но тут же спохватился: – То есть я тоже их не люблю. – Ага, – усмехнулся Гордон, – я заметил. – Заметил он, – буркнул Нэйт, вспоминая унижение, через которое пришлось пройти под руку с Робин. – Это все Селена. – Робин еще ничего, вот притащила бы тебе Эльзу… Внезапно пришла мысль, что все это неспроста, и Селена замешана тут самым прямым образом. – Тогда уже играли бы свадьбу, – продолжил Гордон. – Чью? – Твою. – Гордон посмотрел на него, как на младенца. – Это уж вряд ли, – усмехнулся Нэйт. – Почему? – Ну… – Он понял, что ему нечего на это сказать. – А ты, выходит, в курсе всего? – Это же Селена, – пожал плечами Гордон, – она со всеми это проделывает. Женит тебя, потом возьмется за твоего Дока. Нэйт хохотал так, что чуть не сверзился с дерева. Всего на секунду представив свадьбу Дока, он уже не мог остановиться. Гордон смотрел на него как на ненормального. – Да зачем это Селене? – успокоившись, спросил Нэйт. – Откуда я-то знаю? Наверное, она считает, что это хорошо. – А ты так не считаешь? Гордон снова пожал плечами. – Ну, это со всеми случается, – поерзав, сказал он. – Какой ты категоричный... Хотя, – подумав, продолжил Нэйт, – в вашей общине, пожалуй, да. – В Централке разве не женятся? – Почему, женятся, но не обязательно. Я, например, не собираюсь. – Потому что болеешь? Нэйт открыл было рот и понял, что не знает, как ответить. Не говорить же Гордону, что женщины ему малоинтересны, да и кто знает, как в общине относятся к однополым связям. Что-то подсказывало – лучше на эту тему не распространяться. – Потому что не хочу, – в конце концов нашелся он. – Будто кто-то тебя спрашивает, – хмыкнул Гордон. – Попал в лапы к Селене – считай, приговорен. – А что это тебя так заботит мое безрадостное будущее? – прищурился Нэйт, шутливо пихнув его в плечо. – Завидуешь? – Было бы чему… Гордон насупился и отвернулся к Кругу, подчеркнуто не обращая внимания на Нэйта. Так они сидели еще минут пятнадцать. Нэйт как раз думал, что долг перед общиной на сегодня выполнен и пора бы уже отправиться спать, как Гордон вдруг нарушил свое добровольное молчание: – В Централке… В Бортоне, – поправился он, – тяжело, ну, работу найти? Вопрос не удивил Нэйта. Мальчишка, как и многие другие, мечтал увидеть «волшебную столицу», хотя ничего волшебного в этом грязном темном городе не было. – Да, – не стал лгать Нэйт. – Гордон, тебе там точно не устроиться, если ты вздумал сбежать. Перед глазами словно заново встала картина из прозекторской. Нэйт содрогнулся, представив, что Гордон имеет все шансы закончить, как те рабочие на хирургическом столе. Никому такого не пожелаешь, тем более ребенку. – К тому же у тебя есть родители, – стараясь говорить мягче, добавил Нэйт. – А ты у них. – Будь Мэгги жива, я бы и спрашивать не стал, пролез бы на поезд и… – Резко взмахнув рукой, Гордон задел ветки помельче, и с них сорвалось несколько листьев. – Да брось, не верю, что ты серьезно. Ты же любишь родителей. – А сам-то? – Конечно, – просто ответил Нэйт. Гордон обиженно засопел. – Легко тебе говорить, – сказал он, – ты на своем месте, ты нужен, а я… так, никто. – Тебе сколько, двенадцать? В твоем возрасте я был куда глупее, – честно признался Нэйт. – Да и сейчас… – улыбнулся Гордон. – Не принимай доброжелательность за глупость, а то я и оскорбиться могу. Было и смешно, и грустно. Парнишка нравился Нэйту, и поэтому он не лгал ему, как, возможно, поступил бы с другими членами общины. Просто временами Гордон был таким серьезным, что хотелось расшевелить его и даже сказать: «живи моментом и ни о чем не думай». Возможно, если бы Док видел в Нэйте не только удобный способ продвинуться в исследованиях, он бы не сблизился с кем-то подобным, однако выбирать не приходилось. Подходило время инъекции, и Нэйт, попрощавшись с Гордоном, зашагал к медцентру. В темноте он несколько раз натыкался на мусор и какие-то железки и только чудом не упал в грязь. Зато без освещения стало видно звезды. В Бортоне их скрывали тучи, а на Побережье каждую ночь можно было смотреть в эту черно-белую россыпь бесконечности и… Дальше Нэйт не придумал. Лирическое настроение ушло, оставив после себя пустоту и неопределенность. Он давно откладывал разговор с Доком, который должен был прояснить их отношения. Он не хотел что-то менять, так как понимал – Док не выберет в его пользу, но и дальше так продолжаться не могло. Пару минут Нэйт стоял у двери, собираясь с мыслями, и только затем вошел. Док, как обычно, не спал, а все сидел над выкладками и пробами. Застыв на пороге, Нэйт постучал по двери. – Я… – начал он, но Док, обернувшись, перебил его: – Я нашел. – Правда? – Нэйт не придумал ответа умнее. – Да. Подходящий донор всего один. Слово резануло слух, но Нэйт сам бы не объяснил, почему. Раньше он не задумывался о подобных вещах, теперь же при мысли, что они используют членов общины, становилось неприятно. – Кто? – Подойдя к Доку, Нэйт заглянул ему за плечо. Что ж, цифры не лгали – они действительно нашли то, что искали так долго. – Это не важно, посмотри, кто записан под образцом тридцать семь. Нэйт не удивился, когда рядом с нужной цифрой прочитал имя Гордона. Стоило признать – чего-то подобного он и ждал. – Завтра начнем тесты, – сказал Док, сняв очки и потерев глаза. Нэйт кивнул, думая совсем о другом. В себя его привел писк таймера – пришлось идти за инъектором. Док молча следил за его манипуляциями. – Ты устал? – спросил он, когда Нэйт кинул в мусорку пустую капсулу и вату. – Мм, наверное. – Выглядишь уставшим. – Может. Немного. – Тебя что-то беспокоит? Упустив момент, Нэйт теперь был сбит с толку его вопросами. Он никогда не жаловался Доку – не потому, что не было повода; ему просто казалось, что не стоит обременять его своими проблемами. Да чего уж там, Нэйт полагал, что Доку плевать, и теперь было немного стыдно за такие поспешные суждения. – Нет, все хорошо, – улыбнулся Нэйт. – Если повезет, скоро вернемся домой. Повинуясь внезапному желанию, Нэйт подошел и обхватил его за шею. Мгновение смотрел в глаза, затем быстро поцеловал, едва касаясь губ, и отпустил. – Что это с тобой? – спросил Док. Нэйт пожал плечами. – Ничего. Пойду спать, завтра мне нужна свежая голова. Он почти вышел, но на пороге лаборатории обернулся и добавил: – Но я тебя подожду. * * * Спроси кто, что он любит больше всего, Гордон ответил бы без долгих раздумий. Море всегда манило его к себе, и он мужественно терпел все взбучки и наказания за то, что снова «часами шатался за периметром». Пусть. Солнце иногда больно кусалось, но море… Море того стоило. Если бы пришлось покинуть общину и уехать, да хоть в тот же Бортон, единственное, по чему он бы скучал, – это синяя гладь с бурунами и не очень-то ласковый ветер, дувший на берегу. Гордон подставил ему лицо и прикрыл глаза, чувствуя легкое покалывание на щеках. Долго под солнцем Побережья не постоишь. Зашуршал песок под подошвами сапог Нэйта, и снова стало тихо. Гордон только недавно выяснил, что он – вот уж удивительно! – никогда не видел моря. Вдвое старше, а все равно… Решив, что уж Нэйта можно взять к заливу, Гордон предложил пойти вместе. Это было не так уж легко – он не звал с собой никого, по крайней мере, до вчерашнего дня, и мысли такой не приходило, а тут… Подумав, он со смущением признал, что было даже немного лестно, что Нэйт согласился. Рядом снова зашуршал песок. Нэйт почему-то не мог долго находиться на одном месте. – Солнце здесь кошмарное, – сказал он, – нам бы тень найти. – Тебе что, не понравилось? – Гордон даже обиделся, что он, судя по всему, не оценил море. Нэйт поправил свою дурацкую шляпу – так, чтобы тень от полей падала на лицо. По-видимому, на открытом солнце ему приходилось несладко. – Очень понравилось, здесь красиво, – улыбнулся Нэйт. – Просто это вредно – могут быть ожоги, да ты и сам знаешь. – Неженка, – самодовольно хмыкнул Гордон. – Ладно, пошли, тут недалеко есть расщелина. Обычно он пережидал там, пока перестанет зудеть кожа, либо оставался до вечера – правда, в этом случае было не избежать скандала дома. Гордон пролез в узкий лаз и, устроившись на песке, смотрел, как Нэйт с трудом протискивается в укрытие. Его одежда испачкалась, но, казалось, Нэйту плевать. – Так куда лучше, – выдохнул он, садясь рядом с Гордоном и обмахиваясь шляпой. – Снаружи как в котле, и как вы это терпите? – А куда деваться? – Мда… Гордон повернулся к нему и хотел высказать все, что думает по поводу заезжих столичных медиков, которые никогда не задумывались, что от солнца их защищает мощный купол, но… – У тебя… – Что? – Кровь носом пошла. Нэйт дотронулся до лица и посмотрел на пальцы, затем полез в карман, но платка, по-видимому, у него с собой не оказалось. Тогда он просто промокнул кровь рукавом рубашки. – Очень вовремя, – прогнусавил он, зажимая нос. – Тебе плохо? – Нет. – Это от солнца? – продолжал допытываться Гордон. Он чувствовал вину, потому что притащил Нэйта к заливу, когда тот болел чем-то непонятным. – Не думаю. Не переживай, – добавил Нэйт, глянув в его сторону. Гордон хотел ответить, что с чего бы ему переживать, но промолчал. Стало как-то неуютно. – Мне завтра тоже прийти? – спросил он через какое-то время. Нэйт предложил ему помогать в медцентре, и Гордон, поломавшись больше для вида, согласился почти сразу. На Побережье было скучно, к тому же теперь многие завидовали ему, что тоже сыграло свою роль. Ему нравилось думать, что Нэйт выделил его среди прочих детей и подростков. Почему – это уже другой вопрос. В любом случае Гордону нравилось делать что-то полезное для Нэйта. Единственное, что несколько омрачало его радость, – это постоянное присутствие Дока. Раньше тот редко покидал лабораторию и по большей части избегал членов общины, а теперь вдруг заинтересовался дружбой Гордона и Нэйта. Да, пожалуй, это была дружба. По крайней мере, Гордон считал ее таковой. А вот Нэйт вел себя странно – стал молчаливее и редко улыбался. Гордон решил, что во всем виноват Док, – сваливает на Нэйта большую часть работы, вот он и устает, а ему ведь и отдыхать надо, раз нездоров. Одним словом, любви к Доку это не прибавило. – Хочешь пить? – Не дожидаясь ответа, Гордон протянул Нэйту фляжку. Тот покачал головой, все еще зажимая нос. На рубашке проступило красное пятно. – Тебе точно не больно? – Гордон мысленно отругал себя за навязчивость, но не спросить не мог. – Послушай… – вместо ответа сказал Нэйт и на пару мгновений замешкался, прежде чем продолжить: – Если не хочешь, не обязательно мне помогать. – Почему это? – Гордон ощутил обиду. – Сначала просишь помочь, а потом отказываешься? Я что, такой тупой?.. – Да нет, даже наоборот. – Нэйт убрал рукав от лица и улыбнулся. – Тебя бы натаскать маленько, ты быстро схватываешь. – А чего тогда? – Ладно, – вздохнул Нэйт, – считай, я ничего не говорил. Пошли? Как раз успеем вернуться под купол. Всю дорогу назад Гордон пытался выглядеть как обычно, но внутри росла досада и подозрение, – а вдруг он недостаточно хорошо помогает, вот Нэйт и разочаровался? Пусть он и сказал, что это не так, однако, кто знает. – Спасибо, что показал мне море. Они дошли до медцентра. Кровь у Нэйта больше не шла, и выглядел он куда лучше. – Нет проблем, – пожал плечами Гордон. – Так мне как, приходить завтра или нет?.. Мгновение Нэйт молчал, затем кивнул: – После уроков. * * * – Что ты чувствуешь? – спросил Док – Голова кружится, а так – ничего. Нэйт сидел за столом в лаборатории и просматривал первые результаты исследований, полученные только вчера. Док что-то отмечал в своей «таблетке». – Сколько часов прошло после инъекции? – Мм, около шестнадцати. – Значит, мы на верном пути. – Док внимательно посмотрел на него, но Нэйт не понял этого взгляда. – Я отослал Мэттью первичные данные. – Пока рано говорить о результатах, – возразил Нэйт. – Все нужно проверить, причем как можно тщательнее. – Это мелочи, главное у нас уже есть – это ты и мальчишка. Нэйт не хотел касаться этой темы. Ему не нравилось использовать Гордона, его кровь, чтобы найти лекарство от ТиЭл. За себя он мог отвечать, а тот – еще ребенок. Объяснить Доку было невозможно, хотя Нэйт пытался, и они почти поругались. Спор ни к чему не привел, только вымотал его и заставил вновь задаться вопросом: а какое будущее есть у этих отношений? Пока Нэйт болтается рядом, ему не светит ни признания, ни хорошей работы; в конце концов, – даже симпатии со стороны Дока, не говоря уже о чем-то большем. Размышления повергали в уныние, и было плевать, смогут ли они вылечить Нэйта или нет. – Надеюсь, ты не думал, что он останется в шестнадцатом? – Док захлопнул «таблетку». – Это невозможно. Нэйт, ему придется поехать с нами. Сам знаешь. – Знаю, – буркнул Нэйт. – Но если все пойдет нормально, и я… – Нет, необходим первоначальный носитель. Мы должны предусмотреть все нюансы, чтобы не провалить все в последний момент. Странно, – хмыкнул Док, – почему я объясняю это тебе? Ты был одним из лучших на курсе. – Не очень-то это мне помогло, – проворчал Нэйт. Его замутило – то ли от пробной инъекции, то ли от чувства беспомощности, испытанного от слов Дока. Он отложил в сторону выкладки и, вытянув ноги, попытался размять затекшую шею. Док отключил «таблетку» и, подойдя к Нэйту, присел перед ним на стол. – Это, – он показал ему маленький кусочек пластика, – копия всех наших исследований. Пусть она будет у тебя. Забрав капсулу, Нэйт повертел ее в пальцах и посмотрел на Дока. – Ты уверен? Он понимал, что это, возможно, единственный знак доверия, на который только способен Док. Тот кивнул и, протянув руку, провел пальцем по губам Нэйта. – Мы поступаем правильно, – сказал Док. «Правильно?» Мысль не давала покоя вот уже несколько дней. Можно было списать все на отвратительное самочувствие, но Нэйт знал, что это не так. До сего момента жизнь не ставила его перед выбором между долгом и этикой. Он, как и многие медики, придерживался мнения, что главное – это результат. Пожертвовать одним человеком ради спасения тысячи – вполне равноценный обмен и к тому же – логичный. Однако теперь Нэйт подрастерял уверенность. Впрочем, было поздно идти на попятную. Док известил Мэттью об успехе исследований, и он со своими единомышленниками, должно быть, предвкушал, какой удар лекарство от ТиЭл нанесет монополии ИМК. А дальше все завертится само – без помощи Дока и Нэйта. Он не был революционером или бойцом, чтобы жертвовать кем-то ради общей цели. Нэйт понятия не имел, разрешат ли ему держать Гордона при себе, но собирался добиться этого, чего бы ни стоило, иначе всю оставшуюся жизнь будет думать о себе с омерзением. Нужно было поговорить с родителями паренька, наплести им что-нибудь о будущем их сына – смягчить последствия… Нэйт часа три шатался по окрестностям городка, не решаясь сделать хоть какой-нибудь шаг. Как он будет смотреть в глаза Гордону, когда правда выплывет наружу? Мало того, что все их действия незаконны, так еще и угрызения совести не оставляли ни на минуту. Возвращение домой не казалось таким привлекательным, как в самом начале. Нэйт привык к Побережью, по-своему полюбил его; в конце концов, его здесь даже приняли. Бортон был не так далеко – он мог бы ездить туда изредка… Нэйт тряхнул головой. «И кого ты пытаешься обмануть, приятель?». В перелеске, где он сидел на железном остове какой-то машины, оставшемся еще со старых времен, было странно тихо. Ветер не шевелил листья на деревьях, в кустах не шуршали птицы и мелкие зверьки. Нэйт пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве, но от такой тишины вокруг становилось не по себе. Через полчаса надо было сходить на станцию и встретить человека Мэттью. Нэйт не понимал, зачем так спешить, когда опыты только начались. Ему стало лучше, инъекции лекарства больше не требовались, но могли вылезти побочные эффекты и бог знает, что еще. Гордона он избегал второй день – просто не мог спокойно говорить с ним, зная, что все слова – ложь и не более. Вздохнув, Нэйт встал и побрел на станцию. День выдался прохладным, точнее – чуть менее жарким, чем обычно. Солнечные лучи не проникали под ветки деревьев, и Нэйт, сняв свою неизменную шляпу, нес ее в руке. Почему Мэттью послал кого-то вместо себя? Конечно, может, у него просто нет времени… В принципе, Нэйт был рад, потому что никогда его особо не любил и не хотел встречаться лишний раз. К тому же, если говорить честно, он ревновал к нему Дока. Их дружба началась много лет назад, а Нэйт до сих пор не знал, какое место занимает в его жизни. На станции, как и в день их прибытия, было пусто, и лишь дежурный не торопясь прохаживался по платформе. Нэйт снова надел шляпу и прислонился к забору напротив лестницы. Ждать оставалось всего-то минут десять. Нэйт прикрыл глаза и постарался вспомнить что-нибудь хорошее, но в голову упорно лезли только невеселые мысли. – Привет, – раздалось рядом. Все-таки нашел. Нэйт открыл глаза и посмотрел на Гордона. Тот стоял напротив с явной обидой на лице – к левой щеке прилипла грязь, штаны в пыли и земле, а одна подтяжка отстегнулась, и он придерживал ее рукой. – Привет, – отозвался Нэйт. – Пастор вас уже отпустил? – Нэйт, почти вечер, уроки кончились еще утром! – Ну хорошо, а почему ты снова весь грязный? – В Теплицы ходил отцу помогать. – Гордон помолчал, а затем выпалил с несвойственным ему жаром: – Потому что ты от меня прячешься! – Ни от кого я не прячусь, не говори ерунды… – Да конечно! Да ты врать не умеешь, ни капельки не верю! Вот ни на столечко! – Гордон показал на пальцах, насколько он не верит. Выходило, что вообще не доверяет Нэйту. – Я был занят, – продолжал оправдываться Нэйт и, нахмурившись, отрезал: – И, в конце концов, я не обязан с тобой нянчиться. «Что ты делаешь, идиот? – проскочила непрошенная мысль. – Мальчишка нужен нам!» Гордон застыл с открытым ртом, растеряв всю свою злость. – Послушай, – вздохнул Нэйт, – я погорячился. Извини, хорошо? Я устал, и у меня не было времени. – Потому что твой Док – скотина, – буркнул Гордон. – Ты болен, а ему плевать. – Подожди… – Нэйт против воли улыбнулся – так его позабавила реакция Гордона. – Док тут ни при чем. – Ага, так я и поверил. Ты бы видел себя со стороны – смотреть жалко. Говорить о Доке Нэйту не хотелось, но было приятно, что Гордон волнуется за него. – Чего ты забыл на станции? – спросил Гордон, насупившись и отведя глаза. – Жду кое-кого. – Кого? Нэйт усмехнулся. – Одного… знакомого Дока. – А потом ты куда? – допытывался Гордон. – К нам, куда же еще. – Тогда приду туда, только поем и переоденусь, а то мать не выпустит. – Он пошел по дороге к городку, но через пару шагов обернулся и приказал: – Не уходи никуда, я не собираюсь за тобой бегать! Нэйт посмотрел ему вслед и улыбнулся. Вот и как от такого отвязаться? Поезд прибыл минута в минуту. Нэйт отвлекся, наблюдая за разгрузкой каких-то коробок, и поэтому не заметил, как к нему подошли. Когда на плечо опустилась чья-то рука, он чуть не подпрыгнул. – Прости, что испугал. Ты Нэйт? – Да. «Посыльный» Мэттью оказался высоким и бледным, как и все бортонцы. В темной куртке и штанах, с неприметной внешность – раз увидев, Нэйт бы вряд ли его запомнил. Пожалуй, только излишне цепкий взгляд придавал ему слегка пугающий вид. – Я Ликс, – представился он. – Это имя или фамилия? – Имя. – На его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку. – Нэйт… Ну да, ты уже знаешь. Он не очень любил знакомиться с людьми и часто не мог найти к ним правильный подход. С Гордоном и остальными детьми почему-то получалось само собой, а с взрослыми – вот как сейчас. Нэйт переступил с ноги на ногу, стараясь придумать что-то еще, но, как назло, в голове было пусто. К тому же смущало, что он не мог определить возраст Ликса, – с равным успехом тот мог оказаться ровесником Нэйта или быть на десять лет старше. – Идем? – Нэйт все же плюнул на приличия. Ликс кивнул, и они пошли к городку. Теперь Нэйт знал все колдобины и ухабы на этой дороге, так что и мусор мог обойти хоть с закрытыми глазами. – Рассказать об исследованиях? – на всякий случай спросил он. Ответа не последовало. Нэйт обернулся и натолкнулся на усмешку. – Я пожал плечами, – пояснил Ликс. Видимо, он считал, что шутка удалась. Решив не отвечать, Нэйт зашагал дальше. Ликс был странным. И все равно уедет обратно, так зачем тратить на него время. На втором этаже медцентра виднелся свет – Док как обычно работал, и не задумываясь об экономии энергии. – Схожу за Доком, – сказал Нэйт, когда они вошли. – Сейчас, подожди. Не хотелось вести Ликса в лабораторию, тем более он собирался быстро переговорить с Доком и желательно наедине. Поднявшись по лестнице, Нэйт толкнул дверь и шагнул в комнату. Он не сразу понял, что не так, и все еще шел, когда заметил битые пробирки и вещи на полу. Неужели их разбил Док? Вряд ли, он всегда был щепетилен во всем, что касалось порядка и работы, и обязательно убрал бы все, прежде чем продолжить свои эксперименты. Нэйт вздохнул и сел на корточки, чтобы собрать кусочки стекла и остальной мусор. Тут-то он и заметил Дока. Точнее то, что от него осталось. Док полулежал, прислонившись к стене рядом с окном. На полу вокруг и на стенах виднелись следы крови, будто она хлестала сразу из нескольких ран. Почему Нэйт не заметил сразу? Кровь была повсюду, но почему-то он не чувствовал запаха. Боль привела его в чувство. Нэйт моргнул и посмотрел на ладонь – слишком сильно сжав один из осколков, он порезал пальцы. Нужно было встать и подойти к Доку, проверить… Нэйт и так знал, каков будет результат. Наверное, он должен быть в шоке или нет? Кому он должен?.. Путаясь в мыслях, Нэйт все-таки заставил себя подняться с пола и обойти стол. В первое мгновение все, что он увидел, – это огромное количество крови. Она бросилась в глаза, и остального Нэйт не заметил. Теперь, стоя над трупом Дока, он во всех подробностях мог рассмотреть следы кислоты на лице и груди. Она разъела одежду и кое-где добралась до мышц и костей. Лица, как такового, у Дока больше не было – только куски плоти, безобразно развороченные, словно лоскуты наспех сшитой уродливой игрушки. Нэйта не замутило, ведь он видел и похуже. Он лишь пытался осознать, что останки человека перед ним – это Док; Док, который научил его половине того, что он знает; Док, с которым они провели последние два года, с которым… Всего три часа назад он прикасался к этому лицу. Нэйт отшатнулся от стола, на который машинально оперся. Теперь и вторая рука была в крови – на этот раз чужой. Сзади что-то упало на пол и разбилось. Еще одна колба? Через несколько секунд в лаборатории появился Ликс и, окинув ее быстрым взглядом, подошел к Нэйту. – Он может вернуться, надо уходить. – Что, кто?.. – Хотелось отмыть начисто лабораторию, а затем лечь спать и ничего не знать. – Тот, кто это сделал. Шевелись. Не тратя времени на уговоры, Ликс подтолкнул его к двери. – Что тебе нужно для тех исследований? – спросил он, придерживая Нэйта за локоть, будто тот собирался бежать. – Мне? Но я… – Голова вдруг стала тяжелой, а мысли неповоротливыми. – Давай! – Ликс встряхнул его. – Соображай быстрее! Или хочешь присоединиться к своему дружку? Нэйт вырвал руку из его хватки. Хотел ответить что-нибудь резкое, но не стал. Одного взгляда вокруг хватило, чтобы понять, – кое-чего не хватает. – «Таблетки» нет, – тихо сказал он, но Ликс услышал. Развернув Нэйта лицом к себе, он спросил: – Сможешь закончить исследования или чем вы там занимались? Нэйт кивнул – капсулу с информацией он носил с собой, а остальное, в том числе и лаборатория, большой роли не играло. – Тогда бери необходимое и уходим. У лестницы Нэйт остановился, чтобы обернуться, но Ликс уже подгонял сзади. Он действовал быстро и не задавался вопросами – в отличие от самого Нэйта, которому всегда требовалось время или руководство со стороны. Стоило уйти из лаборатории, как стало легче думать и просто дышать. Внизу он первым делом забрал из шкафа образцы лекарства и ампулы ИМК, которые тоже могли понадобиться. Вроде бы все… – Эй, Нэйт! – В окно постучали. Проклятье, он и забыл о Гордоне! Ликс, наверное, поднялся в лабораторию, во всяком случае, в комнате его не оказалось, и Нэйт открыл окно. – Почему ты через окно лезешь? – Захотелось. – Гордон перегнулся через подоконник и влез в комнату. – Я тебя с улицы заметил. Ну что, чем будем сегодня заниматься? – Гордон… Договорить он не успел. Сзади послышались шаги и тихий щелчок. Гордон уставился ему за спину, и Нэйт обернулся, уже зная, что это Ликс. Выглядел он все таким же спокойным, только в руке сжимал шокер или нечто похожее, – Нэйт видел их разве что на картинках и в сводках полиции. – Что это за пацан? – Ликс остановился рядом с Гордоном. – А сам-то ты кто? – огрызнулся в ответ тот. – Иди домой, – сказал Нэйт, развернув Гордона к окну. – Я… объясню все потом. – Да? А кровь откуда? Нэйт мысленно выругался. Порез все еще кровоточил, да и другую руку он даже не подумал вымыть. Гордон смотрел на него, ожидая ответа, и с явной неприязнью косился на Ликса. – Ты сейчас уйдешь, – жестко сказал Нэйт. – Без споров. Судя по всему, Гордон собирался возмутиться, но Ликс его опередил: – Он меня видел. – И что? – Кто это? – нетерпеливо повторил Гордон, дернув Нэйта за рубашку. К горлу подкатила тошнота. Сейчас он должен бы заниматься не выяснением отношений, а… чем-то другим. Нэйт никак не мог понять, что делает не так, но одно знал точно – надо избавиться от Ликса. – Гордон помогал нам в лаборатории. Уже поздно и ему нужно домой. Он умышленно не сказал, что для дальнейших опытов понадобится кровь мальчишки. Теперь, когда Дока не стало, все потеряло смысл. Во всяком случае, для Нэйта. – Иди, – повторил он, кивнув Гордону. – Стой, где стоишь. Ликс говорил все так же ровно, но голос стал ледяным. – По-моему, до тебя не дошло, – процедил он Нэйту в лицо. – Я здесь не останусь, ты здесь не останешься. И он тоже, – Ликс указал на Гордона. – Кто это решил? – Я. Впервые Нэйт взглянул на него иначе: Ликс не был ученым или просто посыльным; от него исходила вполне реальная угроза. И каковы бы ни были его цели, вряд ли подобный человек пожалеет какого-то медика и тем более Гордона. – Он ничего не скажет, – все же попытался Нэйт. – Я обещаю. – Не важно. Остаться пацан может только в одном качестве, и оно ему не понравится. Кажется, проняло не только Нэйта: Гордон подобрался, готовясь в любой момент… Что? Вряд ли бы у них получилось совладать с Ликсом даже вдвоем. – Знаешь, лучше уж я останусь с тобой, Нэйт. – Гордон сложил руки на груди, недобро поглядывая на Ликса и шокер в его руке, который он наконец-то заметил. – Разумное решение. – Ликс потрепал его по голове, но Гордон вывернулся. – Перевяжи руку, – добавил он, кидая Нэйту бинт. – Странно, что сам еще не догадался. – Во что ты вляпался? – спросил Гордон, стоило Ликсу отойти. – И кто этот урод? – Я понятия не имею, не спрашивай. Его зовут Ликс – это все, что я знаю. И лучше его не злить. – А Док где? Пусть выставит его. – Он наверху. – Нэйт не смог сказать, что Док мертв. Сказать – значит, признать, а пока он не был к этому готов. – Я позову кого-нибудь, – предложил Гордон. – Нет, не нарывайся, видел же его… – Тогда что будем делать? Нэйт?.. Он разорвал концы бинта и перевязал руку – все машинально. – Нэйт! – Гордон не желал отставать, а так хотелось несколько минут тишины. – Придумаю что-нибудь, подожди. Выход один – рассказать, что без мальчишки успех исследований встанет под большим вопросом, иначе Нэйт не сможет защитить его. Узнать бы, как много передал им Док… – На улице чисто, выходим. – Ликс не дал им и двух минут. Нэйт захватил сумку с лекарством, но больше брать ничего не стал. Тот, кто унес «таблетку» Дока, не сможет получить доступ к информации – она сотрется при первой попытке взлома. Значит, он или они будут искать Нэйта, – уж о его существовании им наверняка известно. Нэйт думал, что они свернут к станции, хотя поезд все равно давно ушел, но Ликс повел их куда-то в сторону – прямо в темень. Рядом громко и недовольно сопел Гордон. Было не очень понятно, понимает ли он, во что ввязался. К сожалению, Нэйт не мог ему помочь – Ликс дал понять, что если Гордон не едет с ними, то в живых он тоже не останется. Был еще маленький шанс, что кто-то заметит их, однако, в темноте надеяться на это не стоило. – Куда мы? – спросил Нэйт, догнав Ликса. – Станция в другой стороне. – Нас подберут. Интересно, кто? Впрочем, допытываться он не стал. – И скажи пацану, – добавил Ликс, – чтобы держался рядом. Предупреждать я не стану, если побежит – буду стрелять наверняка. С такого расстояния шокер расплавит ему мозги. Гордон, конечно, все слышал, и вряд ли это добавило ему симпатии к Ликсу. Впрочем, и Нэйт не мог ему доверять. Тот вел себя так, будто имел право на угрозы. Пока что он оставил объяснения на потом, когда сможет сесть и обдумать случившееся. Да и с Гордоном надо что-то решать. – Не отходи от меня, хорошо? – Ладно… – неохотно согласился Гордон. – Так мы что, поедем в Бортон? Пусть его и грозились убить, но поездка в столицу будоражила воображение мальчишки. Нэйт потрепал его по волосам, но больше, чтобы успокоить. В конце концов, Ликс не избавился от них раньше, значит, не будет делать этого без нужды. Минут через десять они остановились где-то на краю купола. Свет давали лишь звезды над головой, но его было мало, чтобы разглядеть хоть что-то дальше пары метров. Ликс чего-то ждал. Гордон переминался с ноги на ногу, и шума от него было довольно много. – Встань нормально. – Ликс сжал его плечо и встряхнул. – Пока я не пожалел, что взял тебя с собой. Потом он отвернулся и, достав что-то из кармана, поднял это над головой. Нэйт так и не понял, что это была за штуковина, но, кажется, некий передатчик, потому что через минуту раздался едва уловимый шум, – при звуках дня на него не обратили бы внимания. – Давайте вперед, – бросил Ликс, обернувшись. Нэйт сделал пару шагов, не понимая, куда, собственно, идти, а затем прямо перед ним оказалась машина. Странности прояснились – пока работали отражатели, человеческий глаз не смог бы заметить ее, теперь же их отключили. Вот только зачем вся эта маскировка? Подошел Ликс и открыл дверь: – Забирайтесь. Внутри ожидал пилот. Ликс перебросился с ним парой коротких фраз и сел напротив Гордона и Нэйта. Машина оторвалась от земли мягко и беззвучно: не было вибрации или гула. Нэйт впервые летал на такой. Должно быть, ее разработали военные, хотя в армиях давно отпала нужда, а полиция справлялась и так. – Вопросы потом, – предупредил Ликс, поймав взгляд Нэйта. Похоже, однако, что Гордон молчать не собирался. – А что мне родителям сказать? – спросил он, наверное, впервые задавшись этим вопросом. – Я же ничего не сказал… – Ты скоро вернешься, обещаю. Весь вид Ликса говорил об обратном, но вмешиваться в разговор он не спешил. – А почему Док остался? Нэйт вздохнул, чувствуя, как возвращается тяжесть и тошнота. – Док не остался, – сказал он, – он мертв, Гордон. Его убили. – Кто? – Не знаю. Нэйт отвернулся к узкому окну, скорее даже прорези, за которой и днем было не разглядеть окружающего мира. События завертелись с бешеной скоростью, и он даже не успел как следует обдумать тот факт, что Дока и правда больше нет. У них были странные отношения, порой, они совсем не понимали друг друга, и все-таки Нэйт не мог смириться с его смертью. Не так быстро. Может, потому что рядом был Гордон, он еще не раскис окончательно, но в замкнутом пространстве машины, везущей их в Бортон, на Нэйта всей тяжестью навалилось одиночество. Перед глазами то и дело всплывала кровавая пелена, а за ней – лаборатория и изуродованное тело у окна. Учитывая, что связывала их не только работа, Нэйта мучила совесть. Казалось, он должен переживать сильнее, но сильнее не получалось. Было глухое ноющее чувство и неизменная тошнота, а больше – ничего. И хотелось, чтобы Ликс отвернулся. Его цепкий взгляд нервировал. Нэйт поморщился и уставился в спину пилота. Гордон тоже помалкивал. Полет был недолгим – на поезде они ехали бы в два раза дольше. Посадка оказалась такой же мягкой, как и взлет. Судя по всему, сели у одного из небоскребов в центре города. Мечтая о том, чтобы оказаться дома, Нэйт даже не задумался, а отпустит ли их Ликс. – Ждите здесь, – сказал он, спрыгнув на платформу. – За нами приедут. – Не надо, доберемся сами. – Я не спрашиваю, – отозвался тот. – Послушай, Ликс, – Нэйт, разозлившись, буквально прошипел его имя, – я с вами не работал, ты понял? Я не в курсе ваших договоренностей с Доком и ничего не знаю. – Он же передал тебе капсулу, так? – усмехнулся тот. – Хочешь или нет, а теперь ты работаешь на нас. И твой пацан, кстати, тоже. Посмотрим, выйдет ли из него толк. – Я собирался отправить его домой. Он ребенок, вы не можете удерживать его без согласия родителей. – Уж в этом Нэйт был уверен. – И что до меня… В следующее мгновение он едва не упал, но Ликс поймал его за локоть. Приступ головокружения сменился прежней тошнотой, но ее, по крайней мере, можно было терпеть. В другую руку вцепился подбежавший Гордон. – Нэйт, ты как? Нэйт кивнул, показывая, что все хорошо, затем отстранил от себя Ликса. – Да ты на ногах не стоишь, – сказал тот, – как бы с платформы не свалился. Что, так зацепило? Думал, вы, медики, к такому привычные. Не говорить же, что Док был не просто коллегой по работе, да и плохо Нэйту стало скорее от действия лекарства из крови Гордона. А Док ведь ждал этой стадии – процесса ассимиляции, если, конечно, она пройдет успешно… – Идти сможешь? – Да. Я живу на… – Мы и так знаем твой адрес, но поедем в другое место. Подумай хорошенько – в первую очередь тебя будут искать как раз там. – Кто? – не понял Нэйт. – Копы. Должно быть, он плохо соображал и поэтому не мог найти причину, по которой понадобился полиции. – Не дошло? – нахмурился Ликс. – Убийство, Док, ты скрылся, не говоря уже о том, что вы не имели права находиться в шестнадцатом секторе. Ладно, – прервал он сам себя, – разговоры завтра, когда придешь в себя. Гордон, не слушая возражений, забрал его сумку и заставил сесть. Нэйт не особенно возражал – если уж падать, то желательно не с высоты собственного роста. Ликс вызвал другую машину – на этот раз обычную городскую модель, но без водителя. За руль он сел сам. Забираясь назад, Нэйт запоздало подумал, что летающие машины, небоскребы и сам Бортон в новинку для Гордона, но восхищения или хотя бы удивления он не проявляет. С другой стороны, вряд ли он хочет остаться в незнакомом городе вдвоем с кем-то вроде Ликса, а Нэйт, небось, выглядит сейчас не лучше трупа. – Отосплюсь, и разберемся с твоим возвращением, – пробормотал Нэйт, когда Гордон залез следом и захлопнул дверь. Тот кивнул, окинув его быстрым взглядом. «Жить будешь», – словно хотел он этим сказать. За дорогой Нэйт не следил, да и не имело смысла. Ликс петлял между небоскребами и, казалось, сбивал кого-то со следа, или просто не хотел, чтобы Нэйт запомнил, куда их везут. Через полчаса лета он посадил машину на площадке у жилого здания. – Приехали, – сообщил Ликс, нажав пару кнопок на приборной панели. – Ваш новый дом на несколько дней. Здание не отличалось от своих собратьев вокруг – не шикарные апартаменты, но и не трущобы. Наверное, в таком месте и должна находиться какая-нибудь секретная явочная квартира… Нэйт ничего так не хотел, как рухнуть на кровать и отключиться, но до нее еще надо было дойти. Лифт поднял их на последние этажи. Гордон с подозрением следил за Ликсом, будто ожидая от него подставы. Тот сначала не реагировал, потом в упор посмотрел на него и усмехнулся. – Чего? – процедил Гордон сквозь зубы. – Страшно? – С чего бы это? Хмыкнув, Ликс вышел из кабины лифта. – Не лезь ты к нему, – сказал Нэйт, выходя следом. – Это я-то «не лезь»? – возмутился Гордон. – Да он нас за людей не считает! – Давай потом, хорошо? – Нэйт не хотел выяснять, имеет ли Ликс право так с ними обращаться или нет. – Хорошо, – буркнул Гордон ему в спину. – Как хочешь. В квартире, куда привел их Ликс, оказалось три отсека – два спальных и один гостевой. Отлично, хотя бы не придется ночевать всем вместе. Гордон пошел осматривать временное жилище, а Нэйт привалился к стене в коридоре. – Ванная там. – Ликс подошел и встал рядом. – Помочь или дойдешь до кровати? – Дойду. – Нэйт отлепился от стены. – Спасибо. Дойти и упасть на кровать – задача выполнена. Потом его все-таки растормошил Гордон. – Ну? – спросил он, садясь рядом. – Мне помочь или что? – Что?.. – С трудом соображая, Нэйт все-таки вспомнил об инъекции. – Дай сумку. Оторвать голову от подушки оказалось не так-то просто. Нэйт кое-как сделал это, затем нашел в сумке инъектор и пару пузырьков. Пальцы дрожали и не слушались, сил не хватало, чтобы затянуть жгут. – Гордон, – вздохнул он, – придется тебе. – Мне? Я же не умею. Он спрятал руки за спину и почти с ужасом смотрел на Нэйта. – Тогда позови Ликса. Когда Гордон вернулся с Ликсом, Нэйт протянул ему инъектор: – Умеешь пользоваться? – Доводилось пару раз. Действовал он быстро и ловко, хотя Нэйту было плевать – лишь бы в вену попал. Когда Ликс ушел, он снова откинулся на подушки и закрыл глаза. – Нэйт… Нэйт, эй! – Гордон потянул его за ногу. – Теперь все нормально? – Теперь да. – Ты раздеваться не будешь? Нэйту казалось, что он ответил, но, видимо, нет. Он еще услышал, как Гордон слез с кровати и сказал: – Ладно, спокойной ночи. Проснулся Нэйт утром, но открыть глаза и встать заставил себя только к середине дня. Гордон нашелся в закутке, который выполнял роль кухни, и как раз доламывал панель освещения. – Ты что делаешь? – спросил Нэйт, взяв стакан и налив воды из фильтра. Жажда в основном и заставила его подняться, а вот есть совсем не хотелось. – А-а, Нэйт! Я хотел тебя разбудить, но этот придурок запретил. – И где «этот придурок» сейчас? – Ушел, – пожал плечами Гордон. – Обещал принести одежду и еще что-то. Тебе уже совсем хорошо? – Да, совсем, – улыбнулся Нэйт, сев за стойку и поставив на нее стакан. – Я не хочу возвращаться на Побережье, – выпалил Гордон. – Почему? Гордон сел напротив и посмотрел на Нэйта исподлобья. – А как я тебя оставлю с Ликсом? И вообще, может, это он и грохнул твоего Дока? – Вряд ли, Гордон. – Но наверняка ты не знаешь! Нэйт покрутил в руках стакан. – Тебе будет лучше подальше от меня, понимаешь? – сказал он. – Я попытаюсь сделать так, чтобы ты уехал. И не забывай про родителей, – напомнил Нэйт, видя, что Гордон хочет возразить. – Все равно Ликс сказал, что решать будет не он, и чтобы я не рассчитывал на «снисхождение, потому что ребенок». – Он просто наемник, – сказал Нэйт, – не слушай его. – Ладно. – Гордон скрестил руки на груди и уставился на Нэйта. – Теперь расскажи, чем вы на самом деле занимались в нашей общине. Рассказывать пришлось долго. Некоторые вещи Гордон не понимал, и Нэйт объяснял на пальцах, находя простые примеры. В конце концов, он имел право знать. – Ты идиот, да? – разозлился вдруг Гордон. – Хочешь от меня избавиться, когда я нужен для этого… лекарства вашего. – Неизвестно, что будет с разработками, – терпеливо пояснил Нэйт. – Я пока ничего не говорил про тебя, и твое имя не упоминается в записях. Когда они убедятся, что ты ничего не знаешь, тебя отпустят. Решение он принял только что – лучше не впутывать Гордона, а сам Нэйт как-нибудь выкрутится. – Но лекарство нужно тебе! – не унимался Гордон. – ТиЭл меня не убьет, во всяком случае, не сразу. Впереди еще много времени… – Ты точно идиот! Гордон вскочил со стула, опрокинув его, и сжал кулаки. – Да хватит уже! – Нэйт тоже разозлился. – Я не собираюсь обсуждать твою судьбу, проехали. – Ты… – Что за драка? – На кухне появился Ликс. В каждой руке он держал по сумке. – Нет никакой драки, – отозвался Нэйт. – Да, Гордон? Тот не ответил – обиделся. – Чистая одежда, – Ликс отдал Нэйту одну сумку. – Посмотри, должно подойти. – Спасибо, конечно, но я и в своей бы до дома добрался. – Пришел в себя для препирательств? Ну-ну. Поговорим? – Он кивнул на гостевой отсек. Они вышли на балкон, и Ликс прикрыл двери, чтобы Гордон не услышал. – Через пару дней перевезем вас к нам. – А мое мнение учитывается? Как с ним разговаривать? Ликс обычно угрожал, либо выглядел так, будто насмехается над Нэйтом. – В пределах разумного – учитывается. Если хочешь просить за мальчишку – не трать силы. – Нет, я просто сообщу в полицию, что вы удерживаете нас насильно. Ликс улыбнулся и, отойдя к перилам, посмотрел на город. – Знаешь, как это бывает: сначала арестуют по подозрению в убийстве, потом начнут расследование. Тут, конечно, выяснится, что замешан ты не только в этом, и вряд ли кто-то тебе поверит. Все еще хочешь в полицию? Он был прав. У Нэйта не имелось опыта в таких делах, а доказать что-то он не мог. – Хочу, чтобы Гордона отпустили домой. Он не замешан в наших исследованиях, ему нечего делать в Бортоне. – Пацан появился не в том месте и не в то время, лучше подумай о себе. – Тебе-то какое дело? Ликс не ответил, и Нэйт продолжил: – Я не буду работать на вас вслепую. Кем бы вы ни были, чем бы ни занимались, я должен знать, на что иду. Договоренности Дока – не мои. – Как много ты знаешь? – Ничего. Нэйт кинул взгляд на город за стеклом. Знакомая картина – серое небо, затянутое тучами, потоки машин и небоскребы, уходящие вниз. Вдалеке виднелась Стела Надежды – самое высокое сооружение Бортона-23. – Не буду лгать – ты нам нужен, – сказал Ликс. – Только вам удалось подобраться к ТиЭл так близко. – Все ради лекарства? Ради людей, или чего вы добиваетесь? – Конечно, ради людей. Поможешь нам? Нэйт колебался. Хотя бы ради Дока он должен закончить исследования, но Ликс и люди, на которых тот работал… И еще Гордон – за ним тоже придется присматривать. – Я закончу работу, а потом решу, чем займусь. И вы не будете диктовать мне условия, идет? – Идет. – Он протянул руку, которую Нэйт пожал без особого желания. – И кстати, – добавил Ликс, – жаль, что так вышло с Доком. Он мог бы многое для нас сделать. Учитывая ваши отношения, ты хорошо держишься. Чуть не скрипнув зубами, Нэйт вышел вслед за ним. Откуда ему известно? И он что, смеется или осуждает?.. – Вот что! – Навстречу им вышел Гордон и встал напротив Ликса, преграждая ему дорогу. – Я остаюсь с Нэйтом, никуда вы меня не отошлете, раз притащили! А без меня не сделать лекарства, ясно? – Он с вызовом посмотрел на Нэйта. – Ясно, пацан, – усмехнулся Ликс. – Никто тебя и не отпустит, и вряд ли из тебя что путное выйдет – разбалтывать секреты ты будь здоров. Гордон замер и даже рот открыл от удивления. – Так я остаюсь? – Только если Нэйт будет за тобой присматривать. Дети нам на Базе не нужны. – Ты зачем сказал? – спросил Нэйт, когда Ликс ушел. – Потому что ты хотел от меня избавиться. – Не избавиться, а вернуть домой. Думаешь, мне хочется работать не пойми на кого? – Нэйт криво улыбнулся. – Дока убили и неизвестно, как поступят со мной. – Ликс же тебя забрал, ты ему нужен… – Не ему, а тем, на кого он работает, – поправил Нэйт. – Смысла ругаться теперь нет, они не согласились тебя отпустить. Понимаешь, что это означает? Гордон переступил с ноги на ногу. – Что я останусь с тобой? – Что ты, возможно, больше не увидишь родителей. Нэйт решил говорить с ним откровенно, как с взрослым. Гордон опустил голову. – Все равно, – пробубнил он. – Что? – Я так решил. – Он посмотрел Нэйту в лицо. – Ты не виноват, но я останусь с тобой. – Куда ж ты денешься? Придется помогать мне в работе, справишься? Не то, чтобы ему требовалась помощь двенадцатилетнего мальчишки, но хотелось как-то его подбодрить. Гордон кивнул. – Жалко, что Бортон не посмотрим. Ликс же не даст? – Вряд ли. Нэйт лег на диван. Надо было помыться и сменить одежду, но все эти разговоры вымотали не хуже работы в Теплицах. Сам он, правда, только заходил туда пару раз – посмотреть, как выращивают овощи и различные растения. – Возьми, если хочешь. – Нэйт кинул Гордону пульт от встроенного в стену экрана. – Первая кнопка включает систему, следующие две переключают каналы. Этого оказалось достаточно, чтобы занять его до самого вечера. Нэйт же побывал в душе и снова заснул под бормотание диктора из новостей. Ликс появился почти к ночи и привез им еды. Его настроение заметно поменялось, как Нэйт согласился работать на подполье, хотя было не слишком понятно, что же он из себя представляет. Нэйт посмотрел, как они с Гордоном переругиваются из-за последнего пирожного, и подумал, что все могло быть и хуже. Но тут опять вспомнился Док, развороченная лаборатория и есть расхотелось. Похоже, что-то с ним не так, раз воспоминания вызывают лишь желание послать все подальше. – Наши сейчас готовят помещение, – сказал Ликс, вырывая его из мыслей. – Если нужно что-то особенное – говори. И кстати, что с тобой такое? – Со мной? Ты о чем? – Я думал, у тебя шок или что-то вроде, но, кажется, ты всегда такой рассеянный. Странная черта для медика. – Ликс вдруг улыбнулся вполне доброжелательно. – Док что-то такое говорил, я помню. – Ты его знал? – Нэйт ощутил себя дураком. – Я видел только Мэттью… – Вообще-то, Мэтт – курьер и не больше, он не в курсе наших дел. – А ты, выходит, в курсе? – Выходит, да. – Понятно. – Нэйт мысленно сделал себе пометку. – Так что насчет Дока? Он про меня упоминал? – Довольно часто, я многое о тебе знаю. Что, – усмехнулся Ликс, – тебе неприятно? Дело было не в этом. Нэйт так привык считать себя мелким эпизодом в жизни Дока, что откровения Ликса его немного озадачили. – Мне интересно, – поправил Нэйт. – И… что он говорил? – Просил позаботиться, если что-то случится. – Ликс перестал улыбаться. – Ты это сейчас придумал? – Это правда, Нэйт. – Хорошо… Что было хорошо, он не знал. Все вдруг встало с ног на голову. Док, оказывается, переживал о нем, а он… – У тебя забавное понятие о заботе. – Нэйт отдал свое пирожное Гордону. – Делаю, что могу. Приходится учитывать и свои интересы. – Конечно. – Знаешь, иногда следует давать отпор – это помогает по жизни. Нэйт нахмурился – только не хватало, чтобы кто-то вроде Ликса учил его жизни. – Приму к сведению, – буркнул он, невольно подумав, что выглядит как Гордон. Ликс кивнул, словно его поблагодарили. – Так что с тобой не так? Этот укол вчера, – пояснил он на вопросительный взгляд Нэйта. – ТиЭл. – Значит, ты сам заинтересован в поиске лекарства… Гордон посмотрел на Нэйта, но промолчал. Учится держать язык за зубами, молодец. – В любом случае – работе это не помешает, можешь не волноваться. – Да, только ты не сказал, что тебе нужны ампулы ИМК. Как ты собирался это скрывать? – Я не подумал, вот и все. Не следовало Ликсу знать, что они с Доком уже начали пробные опыты, причем на самом Нэйте. Мало ли… После всего доверять подполью стал бы лишь полный идиот. Ликс ушел, кажется, под утро. Нэйт не был уверен, потому что тот исчезал и появлялся внезапно по какому-то только ему известному графику. В последний раз он принес «таблетку», и Гордон полдня рыскал по сети, но скоро ему наскучило. Нэйт все это время ничем не занимался, надеясь, что работа в лаборатории отвлечет его от бесконечных мыслей и вопросов. Он жалел, что упустил возможность сблизиться с Доком. Кто знает, каким тот был на самом деле, – Нэйт, как оказалось, плохо понимал человека, с которым работал и спал. * * * – Поберегись! Гордон прижался к стене. Мимо прогрохотала тележка, доверху нагруженная коробками и пакетами, – кто-то из обслуживающего персонала очень спешил. На Базе вообще не водилось лентяев – все были чем-то заняты. И только Гордон всегда шатался без дела. Он вздохнул и, пнув кусок какой-то ржавой трубы, пошел дальше. Большую часть времени Гордон проводил в лаборатории Нэйта, но помощи от него было, честно говоря, не много. Принеси-подай – вот и все. Иногда Нэйт учил его, но обычно времени на это не хватало. Других детей на Базе не было, и немного нашлось взрослых, готовых общаться с Гордоном, так как Нэйт – не обращая внимания на его возраст. В Сопротивлении – ну и глупое же название! – находилось место любому. На Базе были врачи, техники и инженеры, но немалую пользу приносили и, скажем, учителя, журналисты. Эти в основном заглядывали редко, получая указания о «работе на местах». К Гордону, впрочем, относились нормально, хоть и не воспринимали всерьез. Хотелось наверх, в город, а не сидеть в старом очистном коллекторе. Ликс обещал как-нибудь устроить им вылазку, но пока это были всего лишь слова. Гордону еще не нравилось, что он постоянно торчит в лаборатории, когда помочь ничем не может, только Нэйта отвлекает. А тот интересуется одной работой. Нэйт теперь напоминал Дока, и Гордону это не нравилось. Исследования – это, конечно, хорошо, но иногда надо и наружу выбираться, – пусть и в коллектор, где неба не увидишь. Гордон завернул за угол и увидел знакомую дверь. Для него она была тяжеловата, так что он не без труда налег на нее и чуть сдвинул, чтобы пролезть внутрь. Одна из лаборантов – Келли – как раз надевала халат, попутно убирая вещи в шкафчик. Посмотрев на Гордона, она нахмурилась. – Опять не умылся как следует? Сколько раз я говорила, что у нас все стерильно. Она подошла и, лизнув палец, принялась оттирать щеку Гордона. Его ужасно бесила эта ее привычка помыкать всеми – даже Нэйтом, хотя им-то помыкать было проще, чем остальными, – и строить из себя заботливую мамочку. Собственная мать Гордона так не делала, ну, или делала иначе. Внутри заворочалась потревоженная совесть – так всегда случалось, когда он думал о Побережье и родителях. – Я умылся, это по дороге получилось… – Иди, вымой руки. И лицо с шеей тоже. И куда только смотрит Нэйт? Нэйт полностью ушел в свои исследования, и ему уж точно некогда было проверять шею Гордона на наличие грязи. Ссориться с Келли не хотелось – с нее станется распекать за плохое поведение еще пару дней. Выполнив все ее требования, Гордон наконец оказался в самой лаборатории. Когда они приехали на Базу, Нэйт первым делом сказал переделать помещение – может, потому что хотел иначе или просто в отместку Ликсу. Хотя Гордон сомневался, что Нэйт станет мелко мстить кому бы то ни было. В помещении было много места и минимум мебели. Сидеть можно было на диване в углу – там обычно устраивался Гордон и спал сам Нэйт, когда задерживался допоздна. Лаборантов было двое: Келли и Майлз – здоровенный чернокожий парень. Он, казалось, занимал добрую половину комнаты и возвышался над Нэйтом, который, на взгляд Гордона, и так был чересчур долговязым. Зато добродушия Майлзу было не занимать, не то, что вечно ворчащей Келли. – Привет, – сказал Нэйт, заметив Гордона. – Прости, я вчера заработался… – Как обычно. Он развел руками. – Еще пара дней, а потом станет полегче. – Угу, и неделю назад ты то же самое говорил. Гордон залез на диван. – А Ликс приходил? – спросил он. – Ночью забежал. – Нэйт уже писал какую-то формулу на доске, почти забыв о Гордоне. – Чего он тут ночью-то забыл? Ликс временами превращался в нормального человека, с ним даже можно было поговорить, когда он был в хорошем настроении. Но Гордон не понимал, чего он постоянно крутится в лаборатории. – Дай, пожалуйста, – Нэйт взмахнул рукой, не оборачиваясь, – там на столе… Вздохнув, Гордон взял «таблетку» и передал Нэйту. И вот так теперь всегда. Он ненавидел эту проклятую Базу, а заодно и все Сопротивление. – А моя кровь нужна? – спросил он, чтобы еще ненадолго отвлечь Нэйта. – Нет. – Тот, обернувшись, улыбнулся и добавил: – Ты молодец, без тебя мы бы месяцами подбирали формулу. Было приятно, что Нэйт оценил его помощь. Если бы еще не Ликс и остальные… Стоило вспомнить, как он тут же появился в лаборатории. – И ты здесь? – спросил Ликс Гордона, попутно кивнув Нэйту. – Тебе заняться, что ли, нечем? – А сам-то! – огрызнулся Гордон. – Чего пришел? Гордон так и не понял, что из себя представляет Ликс. Он, казалось, занимался абсолютно всем, появляясь в разных местах Базы в самое неподходящее время; знал обо всем и следил за каждым. – Скоро закончится обед. Нэйт, ты ел? – Нет, потом схожу. – Сходим вместе. – Ликс сел рядом с Гордоном. – Ты тоже можешь с нами, пацан. – Не воображай, это ты можешь с нами, – с нажимом сказал Гордон. – Идет, я с вами, – усмехнулся тот, взъерошив его волосы. – Так зачем пришел? Тебе податься больше некуда? – Гордон хотел добиться ответа. – Разве у тебя нет больше дел на Базе? – Есть. Но, может, мне просто нравится сюда приходить? Об этом ты подумал, мелкая ищейка? – Ликс наклонился к уху Гордона и добавил: – Не переживай так, Нэйту ничего не угрожает. – Придурок, кто будет доверять такому, как ты? – Ну, Нэйт мне верит, попробуй и ты для разнообразия. – У него просто нет выбора, а это другое. – Как скажешь, пацан. – Ликс хмыкнул и отстранился. Гордон решительно не понимал его. Сначала обращался с ними, как с мусором, а теперь корчит из себя друга. Да такие друзья хуже врагов, и держаться от них лучше подальше! Наверняка он просто следит за Нэйтом, чтобы прикарманить всю его работу, а потом оставить ни с чем. Когда Нэйт закончил свои вычисления, они направились в столовую Базы. Там было пусто, только несколько человек – такие же опоздавшие – сидели за угловым столом. Гордону нравилась столовая – обычно здесь бывало шумно и весело, к тому же он мог набрать столько еды, сколько хочет, и никто не скажет, что это неприлично или что надо делиться еще с кем-то. – До испытаний еще далеко? – Ликс спросил между прочим, словно мясо в тарелке интересовало его куда больше. – Уже скоро. – Нэйт солгал, и глазом не моргнув. Он так и не сказал Ликсу, что испытания лекарства идут полным ходом. Непонятно только, как он скрывал это от лаборантов, но вероятно Майлз что-то знал, – как-то он притащил Нэйта практически на себе. Гордон тогда здорово испугался, но Нэйт и слышать не хотел о передышке. – Вы работаете быстрее, чем мы ожидали. – Ликс посмотрел на Гордона. – Только вот пацан вечно болтается без дела. Гордон наградил его злобным взглядом. Нэйт словно ничего и не заметил. – Когда лекарство будет готово и выйдет на рынок, исследованиями я заниматься больше не буду, – сказал Нэйт. – Почему? – Не хочу. – Он отпил воды из стакана. – И чем планируешь заняться? – Я бы поработал в больнице. Может, с детьми. – Это что, из-за пацана? Гордон чуть не закатил глаза. Почему-то его существование не давало Ликсу покоя – он так и норовил поддеть его, по поводу и без. – Это мое решение, – ответил Нэйт и прибавил странное: – Я так и не научился относиться к людям, как к расходному материалу. Ликс молчал, вертя в руке нож, которым так и не воспользовался. – Я тебя понял, – сказал он, глянув на Гордона. И только сам Гордон мало что понял. * * * Он снова забыл о времени. Келли с Майлзом давно ушли, кажется, даже попрощались, но Нэйт не заметил. С самого первого дня он взял темп, с которым едва справлялся, однако, остановиться не мог. Воспоминания о Доке приходили редко, а один раз приснилось, что Нэйт сам стал Доком. Да и вряд ли он теперь сильно от него отличался. Одержимость работой не отпускала, цепко привязав к себе. Нэйт почти физически чувствовал эту зависимость, даже усталость ощущалась как-то иначе – легче, на грани существования. Гордон, правда, переживал и постоянно отчитывал его. Смешно. Нэйт понимал – он боялся остаться совсем один, куда ему идти в Бортоне или на той же Базе? Люди здесь были не такие, как в общине. Это на Побережье ему бы помогли и не оставили в беде, а в столице в лучшем случае равнодушно прошли бы мимо. Члены Сопротивления, как они с гордостью себя называли, не очень-то отличались от всех остальных. В первую очередь они отстаивали свои интересы, а если в борьбе придется чем-то пожертвовать… Что ж, таков закон выживания. Это не означало, что они плохие, отнюдь. Просто самые обычные люди. И Нэйт осознал, что ему не по пути с Сопротивлением. Само их название уже безотчетно отталкивало. А он устал и не хотел, чтобы его использовали в своих неясных целях. Прототип, который он доработал, начинал действовать, как и задумывал Док. Нэйт чувствовал себя куда лучше, и приступы случались все реже. Чтобы Келли и Майлз ничего не заподозрили, он говорил, что это побочный эффект от лекарства ИМК. Ликс ошибался, думая, что исследования идут быстрее, чем могли бы. Нэйт сознательно тормозил их, так как испытания шли полным ходом. Фактически лаборанты работали впустую на начальном этапе, когда сам он занимался дозировкой и последними вычислениями. Уже стало ясно, что панацея все-таки есть, и нашел ее Док. Меньшее, что Нэйт мог для него сделать, это завершить исследования и объявить о его разработках научным кругам. Здесь, однако, вставал вопрос, а разрешит ли это Сопротивление. До сих пор Нэйт не знал, кто стоит во главе подполья. Он всегда говорил только с Ликсом, а тот всячески уклонялся от прямых ответов. Ликс вообще вел себя странно. Часто являлся в лабораторию, когда там оставался один Нэйт; долго сидел, молча за ним наблюдая. Вскоре и Нэйт привык к нему, к тому же их будто связывало что-то. Док? Возможно. Он давно оставил эти вопросы, ведь они приносили воспоминания, которые Нэйт пытался забыть. – Привет. – В лабораторию заглянул Ликс. – Твой мелкий охранник отправился на боковую? – Ему скучно на Базе. Ты обещал показать ему Бортон, – напомнил Нэйт. – И ты доверишь мне своего пацана? Хороший вопрос. Нэйт не нашел бы однозначного ответа, так что просто пожал плечами. – Ладно, думаю, он заслужил. За примерное поведение. Ликс закрыл дверь на ключ. – А ты… Он подошел вплотную к Нэйту. – Я? Ликс потянул его за полу халата. Нэйт был удивлен таким поворотам, но пришлось признать, – чего-то подобного он ждал давно. Целовался Ликс не так, как Док – более жестко, напористо. Жесткие губы, жесткий поцелуй. Нэйту понравилось. Никто из них не остановился, стаскивая друг с друга одежду. Они так спешили, что Нэйт запутался в рубашке и чуть не оторвал несколько пуговиц. Ликс с усмешкой отстранил его руки и сам расстегнул все пуговицы. Казалось, он отпустит какую-нибудь шуточку, но вместо этого привлек Нэйта, обхватив за поясницу и просунув пальцы под ремень штанов, а затем поцеловал – куда медленнее, чем вначале. Язык скользнул по нижней губе. Отвечая на поцелуй, Нэйт обхватил Ликса за шею, слегка сжал и повел рукой вниз. Ему нравилось ощущать под пальцами крепкие мышцы, которые до этого скрывала одежда. Грудь, живот. Он вздохнул, чувствуя губы и зубы Ликса уже на собственной шее. – Я не кусаюсь. – Шепот у уха и зубы на мочке. – Почти. Он уперся спиной в стену. Прижав сильнее, Ликс пропихнул колено между его ног и обхватил член. Нэйт закусил костяшки пальцев. – Хочешь стонать – не бойся, – сказал Ликс. – Никто не услышит. Показалось или прозвучало скорее как приказ? С Ликсом не понять. Все так отличалось от… Все-таки он застонал, но как-то придушенно, словно задыхался. Нэйт сам не узнал собственный голос, а через мгновение и думать забыл о чем-то другом, кроме пальцев на члене, распаляющих поглаживаний. Ликс выдохнул ему в шею. Он тоже завелся. – Как ты хочешь? Было все равно – как, хотя… Нэйт оттолкнул его и сам прижал спиной к стене, затем опустился на колени. Док не особенно любил разнообразие, и раз уж Ликс не против… Может, он просто воспринимал его иначе – такой способ снять напряжение. Что с того Ликсу? Почему он не нашел любого другого? Нэйту по сути плевать. Лучше уж с ним, и правда. Обхватив член у основания, Нэйт лизнул головку, провел языком по всей длине. Почувствовав пальцы в волосах, поднял голову и посмотрел на Ликса снизу-вверх. Обычная ухмылка исчезла с его лица, оно даже стало хмурым; Ликс не сказал, что ему не нравится, но через пару минут отстранил Нэйта и подтолкнул к дивану. Было хорошо, даже слишком. Может, Ликс имел чересчур много опыта, а может, Нэйт столько времени не давал выхода желаниям, – но кому какое дело? Впервые со времени бегства из шестнадцатого его отпустило чувство хаотичности происходящего. Кусочки реальности сложились в картинку, и Нэйт наконец-то осознал себя по отношению к остальному миру. Док мертв. Он ушел, но жизнь не остановилась: она впилась в Нэйта когтями, как рассерженная кошка, напрасно ждущая от хозяина внимания. Надо было что-то с этим делать… – Я помню правила, – сказал Ликс, – но, может, сделаешь исключение? Курить хочется просто ужасно. На диване было маловато места для них двоих. Нэйт лежал на животе, а Ликс втиснулся позади и закинул на него ноги – иначе они не помещались. – Не сделаю, – отозвался Нэйт. – С чего бы это? – Ну-у… – Никаких сигарет в лаборатории. – Ладно-ладно. Потянувшись, Нэйт нащупал скинутую на пол подушку. С ней стало гораздо мягче и удобнее. – Нэйт? – Что? – Почему ты пошел за Доком? В его успех никто не верил, а ты мог бы неплохо устроиться – медиков всегда не хватает. – Меня волновали немного другие вещи. – Чем сейчас? Нэйт пошевелился, вытащив из-под себя затекшую руку. – Наверное. Он мог увлечь так, что все остальное казалось неважным. Временами, – хмыкнув, добавил он. Еще вчера мысли о Доке вызывали тяжелые и неприятные чувства, да и Ликс не упоминал о нем, а сейчас почему-то стало легко. Нэйт отвечал не то чтобы охотно, но не через силу. – Док был одиночкой, – задумчиво сказал Ликс. – Ты так хорошо его знал? – Не так хорошо, как ты, полагаю. – Нэйт ощутил прикосновение теплых пальцев к спине. Ликс едва дотронулся до него, словно пробуя, каково это, затем провел ладонью к шее – убрал волосы. – Я вообще его не знал, – признался Нэйт. – И не понимал. – Ты что, – В голосе Ликса послышалось недоверие, – винишь себя в том, что случилось? – Нет, – подумав, ответил Нэйт. – Скорее мне жаль, что мы так плохо понимали друг друга. По твоим словам выходит, что Док был другим. Ну, или ты врешь. – Не вру. – Но я-то не могу знать наверняка. – Нэйт вспомнил подозрения Гордона и решил кое-что озвучить: – Я даже не знаю, замешано ли Сопротивление в его смерти. Ликс долго молчал, продолжая гладить его по спине. – Не ответишь? Нэйт не обманывался. Переспать – еще не значит стать ближе, и пример Дока это только подтверждал. – Нет. – Ну и ладно, не собираюсь я вытаскивать из тебя секретную информацию… Ликс рассмеялся и шлепнул его по заднице. – Сам твой вопрос подразумевает, что ты не веришь в эту чушь. К тому же «нет» относилось к нему напрямую. Это не мы. – Ты говоришь за всех? Сначала я принял тебя за исполнителя, наемника, но твои полномочия куда шире… Ликс вдруг изменил положение и лег на него сверху, вдавив Нэйта в обивку дивана, однако, это была приятная тяжесть. – Предлагаю закрыть тему. – Ликс поцеловал его в шею. – Как-нибудь потом продолжим, а сейчас… Второй заход? Тот раз не стал единственным. Ликс приходил по ночам, и Нэйт быстро привык к этому, даже ждал его. Обычно их разговоры не выходили за границы того, что Нэйт уже знал о нем. Ликс не отмалчивался, но говорил неохотно. Ему хорошо была известна жизнь Нэйта, во всяком случае, – факты. Ликс умел задавать вопросы так, что получал практически любую информацию. Даже если Нэйт не планировал ей делиться. Там не было ничего, что стоило скрывать, просто он не понимал, зачем это нужно Ликсу. В любом случае Нэйт не планировал оставаться на Базе дольше необходимого. Гнаться за открытиями – это, конечно, хорошо, но он был сыт по горло методами как ИМК, так и Сопротивления. Док существовал вне каких-то договоренностей или не посвящал в них Нэйта – не хотел подставлять? А ему такое не подходило. Был еще Гордон. Что делать с ним, Нэйт не знал. Он не мог гарантировать, что, вернувшись на Побережье, тот будет в безопасности. Первым делом следовало связаться с его родителями, а потом… Помочь им устроиться в Бортоне? А захотят ли? Нэйт перестал испытывать к городу какие-то теплые чувства, если они когда-то и были. Он бы охотно вернулся в общину и занимался осмотром пациентов, вот только там его никто не ждал. Ликс обещал уладить все с полицией, но… Нэйт так и не определился до какой степени доверяет ему. Его мутная роль в Сопротивлении не улучшала ситуацию. Постель постелью, но после убийства Дока и остального Нэйт не мог быть так беспечен, как раньше. На финальном этапе тестирования что-то пошло не так. Нэйту стало хуже. Складывалось впечатление, что организм не хочет избавляться от болезни и яростно сопротивляется. Пару дней он изображал бурную деятельность, а на третий сказал Келли, что отлежится в их с Гордоном отсеке. К обеду его немного отпустило, и Нэйт заснул. – А я говорю, вали отсюда! – Его разбудил громкий шепот. Правда, звучал он не тише криков. Нэйт повернулся лицом к двери. Она была приоткрыта, а из проема просачивалась полоска света. Освещение в своей комнате он настраивал сам, поэтому здесь всегда царил полумрак. Гордон же любил тратить энергию почем зря. – Пацан, ты достал. – Ликс не шептал, но голос выдавал сильное раздражение. – Ты не можешь приходить сюда вот так и еще наезжать на меня! Я тебе не Нэйт, могу и сдачи дать! – Ну валяй, посмотрим, на что ты способен, мелкая заноза. Послышалась короткая возня, шорох, затем вскрик Гордона и… Таких слов от Ликса Нэйт еще не слышал. Кое-как поднявшись, он дошел до двери и распахнул ее шире. Кружилась голова и перед глазами плыло от яркого света. В целом он догадывался, что увидит. Ликс зажимал ладонь и сыпал проклятиями в адрес стоящего в паре метров Гордона. – Видишь, ты его разбудил! – заметив Нэйта, мстительно объявил Гордон, будто радовался этому. – Что случилось? – Не хотелось изображать из себя судью, но в противном случае эти двое будут орать друг на друга вечность. – Он пытался сломать мне руку! – выпалил Гордон. – Эта зараза меня укусила! – Ликс сунул под нос Нэйту ладонь, и его замутило от вида и запаха крови. – Проклятье, может, он еще чем болен! – А ничего умнее вы придумать не могли? – Нэйт вздохнул и повернулся к Гордону: – Принеси аптечку из ванной, там была одна. Спорить он не стал, и на том спасибо. Нестерпимо хотелось вернуться в спальню и упасть на кровать, но теперь Нэйта в покое точно не оставят. – Вот же паскуда! – не унимался Ликс. – Зачем ты пришел? – Нэйт прислонился к стене. – Я взял… выходной. – Выходной? – Ликс криво усмехнулся, все еще зажимая ладонь. – Раньше передышки тебе были не нужны. Что не так? Из ванной вернулся Гордон с аптечкой подмышкой. – Не видишь, что ли, придурок? – буркнул он. – Вижу только, что при ТиЭл такого обычно не бывает. Нэйту не хотелось объяснений, хотя смысла скрывать уже не было. – Идем, посмотрим твою руку. Они с Ликсом расположились на диване, а Гордон залез на спинку и свесил ноги прямо между ними. Нэйт покопался в аптечке, радуясь, что можно делать все машинально. Гордон умудрился довольно сильно прокусить руку – пластырем тут было не обойтись, поэтому Нэйт залил все клеем и туго завязал бинтом. – Не мочи повязку, и через пару дней все заживет. – Свали, пацан. – Чего-о-о?! – возмутился Гордон. – Это не твой дом! Нэйт, выстави его взашей! – Давай, не спорь. Когда вернешься, я исчезну, – пообещал Ликс. – Точно? – прищурился Гордон. – Да. Не слишком поспешно, но он все же встал и ушел. – Ну и зачем ты его выгнал? – устало спросил Нэйт. – Надо поговорить. – Я немного… – Да, я вижу, не слепой. – Ликс выглядел разозленным и, кажется, не из-за выкрутасов Гордона. – Что с тобой? Как давно это началось? Лгать не имело смысла, и Нэйт вкратце рассказал об экспериментах Дока. Ликс, внимательно выслушал и спросил только в конце: – Зачем ты согласился? – Потому что… – Нэйт вдруг понял, что и сам не знает. – Потому что Док этого хотел. – А если бы ты умер? – Но я не умер. – К счастью. Ликс замолчал и отвернулся. У Нэйта путались мысли, и болела голова, но отключаться было пока рано. – Ты что, злишься? – спросил он. – Нет. – Да неужели? – Нэйт улыбнулся. – Да, я злюсь, – огрызнулся Ликс, вставая с дивана. – Сейчас вернется твой кусачий пацан, так что я пойду. А ты давай, ложись. Завтра тоже можешь не приходить. Кинув взгляд на Нэйта, он ушел. Гордон, видимо, поджидал у двери, потому что не прошло и минуты, как он влетел в отсек, хлопнув дверью. – Почему он сюда так заявляется? – возмутился он. – Это наш дом, в конце концов! – А мы на его Базе. – Нэйт потер слезящиеся глаза. Надо было последовать совету и вернуться в постель. – Еще неизвестно, чья это База, – пробубнил Гордон. – Тебе помочь? – Я справлюсь, спасибо. Как только голова его коснулась подушки, Нэйт закрыл глаза и провалился в беспокойный, но такой желанный сон. * * * Гордон никак не мог унять досаду. Ликс совсем обнаглел и приходил, когда ему вздумается. Более того – Нэйт и слова против не говорил! Его бесила манера Ликса везде совать свой нос и указывать, что делать. Он пока что не простил его за угрозы и поведение на Побережье и, честно говоря, не собирался этого делать. Почему Нэйт так ему доверяет – загадка. После того, как они подрались с Ликсом, Гордон решил не волновать Нэйта почем зря – так плохо тот выглядел. Вот даже Ликс заметил… Он потом несколько дней не появлялся, чему Гордон искренне радовался. Прошел почти месяц, и работа Нэйта подходила к концу. Когда лекарство будет готово, их отпустят и… Гордон пока не придумал, что они сделают. Конечно, надо связаться с родителями и сказать, что с ним все хорошо, – он не любил думать о доме, особенно о матери. Ему ведь даже предупредить ее не дали, а виноват все равно кто? Гордон и виноват. Нэйт, впрочем, не всегда был таким уж добрым – как-то принес ему «таблетку» и, впихнув ее прямо в руки Гордону, сказал, чтобы он начал заниматься, а не слоняться без дела по Базе. Главное – не просто так сказал, а удалил из «таблетки» все игры и заблокировал половину сети. Гордон обижался два дня, но, скрипя зубами, все-таки подчинился. Нэйт был не как родители, он никогда не орал на него и ничего не требовал, но от его редких приказов уклониться не удавалось. Да и стыдно было, чего уж там. Как-то Нэйт вернулся из лаборатории и сказал, что все закончено, остались только формальности. – И теперь ты здоров? – спросил Гордон единственное, что его волновало. Улыбнувшись, Нэйт снял халат и кинул его на диван. – Не совсем, но это вопрос времени и возможностей организма. – Мы уезжаем? – Полагаю, что да. – Уверенности в его голосе не было. – Ликс обещал, – нахмурился Гордон. – Обещал, – мягко согласился Нэйт. – Но я бы не слишком доверял его обещаниям. Он помрачнел и задумался, не замечая, что Гордон разглядывает его в упор. – Я попросил его, – сказал Нэйт через пару минут, – чтобы в случае чего о тебе позаботились. – А? – не понял Гордон. – Что такого может случиться? Нэйт потянул себя за прядь волос – он делал так, когда был недоволен или не хотел что-то обсуждать. – Не знаю, Гордон. Просто не болтай, если что. Скажи, что ничего не знаешь. – Зачем мне говорить, когда говоришь вечно один ты, – проворчал Гордон. – Получишь диплом, тогда обсудим, – хмыкнул Нэйт. – Покажи, что ты там выучил. Стучали будто прямо по голове. Гордон сел на диване и, разлепив глаза, яростно принялся их тереть. Кто-то ломился в дверь отсека, упорно игнорируя звонок. Вышел Нэйт, на ходу застегивая рубашку. – Сиди там, – бросил он Гордону. Ага, как бы не так! Вскочив с дивана, Гордон схватил штаны и, едва попадая в штанины, быстро их натянул. Нэйт уже открывал дверь. – Ликс? – Вы одеты? Хорошо. Пошли. В такие моменты, когда Ликс становился немногословен, от него можно было ожидать чего угодно. Гордон сразу напрягся. – Куда это? – спросил он. – Тебе что, плохо спится? Чего ты приперся ночью? Нэйт почему-то не возмущался и молчал, прислонившись к стене и сжимая локоть одной руки другой. – Твоего мнения, заноза, никто не спрашивает. Нэйт, шевелись. Похоже, тут все решили без него. Гордон не хотел тащиться куда-то в ночь, еще и с Ликсом, но Нэйт пошел, а оставить его одного он не мог. На Базе горели редкие зеленые фонари – на ночь основное освещение отключалось, и оставался самый минимум – для техников и чрезвычайных ситуаций. Гордону это казалось довольно жутким, и по ночам он не покидал отсек. Он посмотрел в спину идущему впереди Ликсу. Опять та дурацкая поношенная куртка, в которой он приехал на Побережье. Что такого случилось, что нельзя было подождать до утра? Они прошли мимо жилых отсеков и свернули к лаборатории. Гордон подумал, что, может, что-то случилось там, но Ликс повел их дальше. В конце уровня они спустились на два перехода и вошли в служебный лифт. Перед глазами мелькали зеленые отсветы, пока они спускались еще ниже. Гордон и не знал, что под ними есть столько уровней. – А что тут? – спросил он. – Тебе этого знать не положено, – ответил Ликс. Кто бы сомневался. Надо было укусить его посильнее. Лифт остановился, и они вышли на узкую площадку, затянутую металлической сеткой. Откуда-то снизу поднимался отвратительный запах. Гордон прикрыл нос рукой, но его все равно чуть не вырвало. – Городские коллекторы? – Нэйт посмотрел на Ликса. – Зачем мы здесь? Ликс вытащил откуда-то из-под куртки шокер (теперь Гордон знал, как называется эта штука) и шагнул к Нэйту. Тот молча ждал, хотя лицо словно застыло, не выражая ничего. Гордон от страха не мог пошевелиться. Если он выстрелит… Ликс мгновение стоял, глядя на Нэйта, затем взял его руку и, вложив в нее шокер, что-то нажал. – Он должен запомнить тебя, иначе взорвется в руке, – сказал Ликс. Нэйт по-прежнему молчал. – Уходите через коллекторы. Если пойдете быстро, через пару часов увидите развилку – свернете направо. – Ликс достал еще что-то и показал Нэйту. – В навигаторе достаточно заряда, ориентируйся по нему. Денег на карточке хватит на первое время. Домой не возвращайся. – Ликс бросил взгляд на Гордона. – Для всех вы умерли, это понятно? Нэйт не ответил, поэтому Гордон кивнул. – Идите быстро и лучше не останавливайтесь. – Ликс снова повернулся к Нэйту. – Сомневаешься – стреляй. Нэйт? – Он встряхнул его. – Ты понял? – Да. Ликс отпустил его и, словно колеблясь, сказал: – На площади Надежды через три дня. Запомнил? Нэйт кивнул. – Тогда идите. Гордон первым направился к трубе, выступающей из стены. Она была широкой, и взрослый человек мог идти по ней, не боясь стукнуться головой. Занеся одну ногу, он обернулся и успел заметить, как Ликс отпускает Нэйта, поцеловав его за секунду до того. Он не был уверен, точно ли видел то, что видел, но… Ликс, бросив последний взгляд в их сторону, исчез за створками лифта. – Я думал, он нас прикончит, – пожаловался Гордон Нэйту. – Я тоже. – Сжимая в одной руке шокер, а в другой навигатор, Нэйт выглядел не слишком уверенным. – Держись поближе ко мне. Воняло в настоящих рабочих коллекторах так, что первое время Гордона чуть не сшибало с ног, потом он привык и перестал обращать внимание на запах – и так хватало, о чем беспокоиться. В шокере был встроенный фонарик – и хорошо, иначе они бы шатались в потемках. Пока они шли по трубе, все было нормально. После развилки начинались старые технические отсеки и сливы. Посередине весело булькал поток нечистот, который приходилось обходить, держась одной рукой за склизкую стену. Гордон содрогнулся, представив, что может упасть в вонючую жижу из мусора, отходов и дерьма. Наверное, Нэйту приходилось хуже – он ведь так ценил чистоту своей лаборатории. За очередным поворотом они наткнулись на первое тело. До костей изъеденное крысами и бог знает кем еще, оно загораживало проход, и пришлось осторожно переступать, чтобы не наступить на что-нибудь. Гордон бы не признался, но каждую секунду ждал, что скелет схватит его за ногу и вцепится в нее остатками гнилых зубов. Потом он перестал бояться и замечать трупы. Их здесь было много и в разной степени разложения. Некоторые смердели, перебивая даже запах дерьма; у многих отсутствовали руки и ноги. В закутке, куда из интереса заглянул Гордон, лежал совсем свежий – мужчина лет сорока. Глазные яблоки у него закатились, оставив лишь белизну, а рот был открыт большой буквой «О». Живот и часть грудной клетки кто-то выел, а кишки свисали через дыру. Гордон так и не сказал Нэйту о том, что увидел. Не все трупы походили на людей. То есть когда-то они, наверное, и были людьми, но после смерти – или до нее – превратились в настоящих уродов. Нэйт сказал не смотреть на них, но Гордон не мог оторвать взгляда. Огромные шишки на лбах, отсутствие глаз или носа, лишние уши и отвисшее подобие губ – эти еще были «красавчиками». – Почему они такие? – шепотом спросил Гордон, словно боясь потревожить трупы. – Сюда сливают все отходы, – так же тихо ответил Нэйт. – Химические станции и лаборатории, заводы… Не говоря уже обо всем остальном. Бортон постепенно разрастался, многие коллекторы больше не используются, как База, например. По городу вечно ходят слухи, что где-то здесь обитают целые общины людей. Они как раз наткнулись на проход, где тела были свалены в кучи. От увиденного у Гордона волосы встали дыбом, захотелось бежать вперед и орать дурным голосом, лишь бы выплеснуть из себя весь этот ужас. Нэйт пошел первым, а Гордон топтался сзади, стараясь идти шаг в шаг. Они преодолели больше половины прохода, когда слева что-то забулькало и вцепилось в Гордона. Он все-таки заорал. В одно мгновение Нэйт оказался рядом и оттолкнул Гордона себе за спину. Теперь он мог рассмотреть, что схватил его не мертвец, а еще живой уродец. Маленький, часто разевающий беззубый рот, – вряд ли он мог причинить какой-то вред. Нэйт опустил шокер и посмотрел на Гордона. – Ты как? Гордон кивнул, давая понять, что с ним все нормально. Дальше шли медленнее и по возможности держались на расстоянии от чего бы то ни было. – Вроде бы почти на месте, – сказал Нэйт, сверяясь с навигатором. – По-моему, я что-то слышал. – Гордон вцепился в его руку. – Там. Чмокающие звуки были ужасны и тошнотворны. Гордон не хотел знать, кто и что там поедает. – Давай свернем? – попросил он. – С той стороны люк. – Нэйт покачал головой. – Держись за мной, посмотрим, что там. Они ступали осторожно, чтобы не выдать себя шорохом. Гордон принюхался. Пахло как-то странно и страшно. Кровью. Следующий коридор оказался пуст, но звуки стали громче. Они дошли до проема, и Нэйт осторожно заглянул в него. Через несколько секунд он посмотрел на Гордона и отключил фонарик на шокере. – Нам придется пройти здесь, – сказал Нэйт очень тихо. – Но ты не бойся. И не смотри, держись за меня. Спорить впервые не хотелось, и Гордон послушно вцепился в его руку. Так они и вошли. Чавкающий звук прерывался довольным урчанием. Гордон только слышал, разобрать же что-то в темноте было трудно. Шокер слабо освещал все помещение, теперь же они остались почти что слепыми. Он только улавливал смутные очертания и непонятное шевеление. Они почти дошли до следующего коридора, когда звуки прекратились, сменившись сопением. – Учуял, что ли? – прошептал Нэйт. Они остановились, но, кажется, их уже заметили. Что-то радостно взвизгнуло, и Нэйт включил фонарик. Гордон мельком увидел белесую тварь с длинными крупными конечностями. Разевая зубастую пасть, в которой что-то шевелилось, она кинулась на них с Нэйтом – прямо на разряд шокера. Тварь отбросило в сторону, и она задергалась на полу, колотя всеми лапами и визжа. Нэйт выстрелил второй раз, и она затихла. С минуту они переводили дыхание, потом Нэйт потянул Гордона в проход. – Давай, люк в следующем коридоре! Вдруг она была не одна… Но им повезло – проход оказался чист. Пришлось еще долго лезть по лестнице. У Гордона заболели руки, но он не жаловался, радуясь возможности убраться из проклятых коллекторов. Вылезли они в каких-то развалинах. Оба грязные и усталые, а уж запах… Но Гордон первым делом засмеялся – не потому, что было смешно, а от облегчения. По словам Нэйта, они оказались где-то на окраине Бортона. И хорошо – в этих трущобах никто не обратил внимания на их одежду. Затем они обзавелись новой и выбросили старую, а к вечеру Нэйт снял им отсек в мотеле. Гордон еще подумал, что люди здесь живут не лучше, чем их община на Побережье, а то и хуже. О Ликсе они не говорили. Гордон надеялся, что Нэйт не захочет связываться с ним после всего, но через два дня он вдруг сказал: – Я скоро вернусь. – Думаешь, он придет? – Гордон в этом сомневался. – Зачем он нам вообще? Нэйт, от него только неприятности! Он нам ничего хорошего не сделал! – Думаю, мы еще живы только благодаря ему, – ответил Нэйт. – И у него не было причин нас отпускать, однако… – Я вас видел, – признался Гордон. – Вы с ним, ну… ты знаешь. Нэйт вздохнул, на минуту став похожим на себя прежнего, – еще до смерти Дока. – Тебе неприятно? – спросил он. – Не мое это дело. – Точно, – улыбнулся Нэйт. – Есть он и есть ты, это разные вещи. Надеюсь, ты понимаешь. – Типа того… – Я скоро вернусь, – повторил он, выходя. * * * На площади Надежды, как всегда, было полно людей. Уличные музыканты, танцоры, продавцы всякой всячины и обычные прохожие – здесь многие любили проводить время. Прямо над мостовой натянули еще один купол, который ни от чего не защищал, но создавал имитацию погожего дня. По нему плыли ненастоящие облака, а лучи солнца не грели, однако большинству горожан хватало и этого. Имитации. Нэйт прошел всю площадь, потом еще раз и остановился у танцующего фонтана. Зачем он ждал Ликса? Может, это очередной обман, подстава? Их с Гордоном отпустили один раз, где гарантия, что отпустят снова? И все же Нэйт пришел. Наверное, потому что так и не научился не доверять людям. И не хотел быть один. Когда Ликс подошел к нему с шокером, Нэйт уже знал, что этим закончится. Приказ сверху или что-то другое – вполне логичный конец. Заканчивая испытания, по недомолвкам и оговоркам Ликса он начал понимать, что Сопротивлению невыгодно рушить монополию ИМК и бесплатно лечить тысячи людей. Скорее всего, они бы договорились с компанией об откате и продолжали бы «доить» ИМК и дальше. Наивно было полагать, что все ради умирающих и больных. Нэйт работал, чтобы они отпустили Гордона, но уверен ни в чем не был. Оставалась надежда на Ликса, но и она чуть не разбилась вдребезги у той трубы, когда Нэйт подумал, что… Захотел ли он отпустить их или получил приказ убить – не важно. Если Ликс придет, то у Нэйта будет много времени, чтобы задать все эти вопросы. Он провел у фонтана несколько часов. Солнце на куполе начинало заходить – еще десять минут, и все на площади задерут головы вверх, чтобы полюбоваться закатом. Тогда и ждать не будет смысла. Специальные часы на табло показали время заката, и люди вышли из-под крыш магазинов и ресторанов. Нэйт встал с бортика фонтана и надел шляпу. Не успел он сделать и шага, как на плечо легла чья-то рука. – Нельзя быть таким нетерпеливым, – сказал Ликс, улыбнувшись. – Надо давать людям шанс.