Часть 1
29 апреля 2018 г., 13:05
После ситуации, случившейся на странном корабле-стенде, Джозеф Джостар, Жан-Пьер Польнарефф, Мохаммед Абдул, Джотаро Куджо и Нориаки Какёин решили отдохнуть один день, остановившись в Сингапуре — стране, которая, благодаря свободной торговле, многое переняла и от Востока, и от Запада. Девочка, которую они встретили по пути, тоже присоединилась к команде.
— Наконец прибыли! — сказал Польнарефф, когда путешественники остановились перед роскошной гостиницей.
— Останемся сегодня в отеле и продумаем дальнейший путь до Египта, — пояснил Джозеф Джостар.
И друзья направились ко входу. В Сингапуре стояла жаркая погода; столбик термометра медленно, но верно приближался к отметке тридцать пять градусов. Джотаро и Нориаки чувствовали себя некомфортно из-за плотной школьной формы. Однако показать это было бы для них непростительно. Тем более для Джотаро, который, между прочим, никогда не снимает даже кепку!
В холле всех приятно обдало волной прохладного воздуха из кондиционера. Приятели сразу решили, что сегодня никуда не выйдут из гостиничного номера.
— Мне жаль, у нас очень много гостей, — начал администратор на ресепшене, — номера будут далеко друг от друга. Вас это устроит?
— Выбора-то и нет, — ответил Джозеф, — тогда нам нужно… Один номер — мне с Абдулом.
— Еще один нам с Джотаро, — присоединился к разговору Какёин, — раз уж мы с ним оба школьники.
«Один номер? — подумал Джотаро. — А нет ли здесь какого-нибудь подвоха?»
— Еще один номер Польнареффу, — подытожил Джозеф, — и один для нашей маленькой леди.
— Хорошо, — ответил администратор и положил перед гостями четыре ключа.
Комнаты и правда находились на разных этажах, но всех это устраивало: не терпелось поскорее очутиться в большой, уютной спальне и пропустить пару стаканов чего-нибудь освежающего, да и наконец принять душ.
— Увидимся, — попрощался Польнарефф, и ребята разошлись.
Какёин посмотрел на табличку на стене: «Джотаро, нам сюда!» — обратился он к рослому парню.
В однокомнатном номере, оснащенном кондиционером, стояли две односпальные кровати. Под небольшим телевизором находился мини-бар, а рядом — удобные кресла. Непременный атрибут коридора — шкаф для одежды — расположился в прихожей. Справа от входа была еще одна дверь. Приоткрыв ее, Джотаро увидел скромную туалетную комнату — угловая ванна, раковина, унитаз.
Из большого панорамного окна открывался вид на просторную набережную Сингапура. Легкий бриз раздувал прозрачные занавески.
Нориаки поставил свою дорожную сумку на туалетный столик и потянулся. Джотаро посмотрел на одноклассника: вьющаяся розовая прядь волос ниспадала на бледное лицо парня, виднеющаяся из-под расстегнутого длинного зеленого гакурана белоснежная рубашка подчеркивала рельеф мышц тренированного тела, в ушах он всегда носил серьги, внешне напоминающие вишни. Джотаро задумался: замкнутый и стеснительный Нориаки Какёин имел свой стиль, который часто приковывал взгляд окружающих.
— Черт, — вдруг выругался Какёин, стоящий у зеркала, — опять корни отросли!
— Нориаки, — удивился Куджо, — ты что, красишь волосы?
— Тебя это смущает? — улыбнулся — лишь с Джотаро он мог позволить себе эту простую эмоцию — тот.
— Да я просто спросил! — Куджо засмущался и отвернулся.
Спустя некоторое время Джотаро сидел в кресле и смотрел телевизор: на экране показывали чемпионат по сумо, который проходил в Японии. Парень увлекся этим видом единоборств еще в начале средней школы, когда впервые прочитал статью о биографии Такахаси Харуто — известного сумоиста — в еженедельной газете. Он глядел на своего кумира, когда дверь в номер распахнулась, а на пороге появился Какёин.
— Там в ресторане крабов подают! — в голосе слышалась радость.
Нориаки закрыл дверь и прошел в середину комнаты.
— Что делаешь? — поинтересовался он у одноклассника. — О, это же Такахаси Харуто!
— Ты знаешь его? — Куджо поправил кепку.
— Джотаро-кун, — томно протянул Какёин, — я увлекаюсь сумо.
Джотаро и предположить не мог, что с Нориаки так легко и приятно общаться. Еще недавно, при знакомстве в школе, новый приятель казался странным, к нему невозможно было подступиться. А сейчас, находясь в компании Какёина, Куджо чувствовал себя комфортно и уверенно. Ему нравилось разговаривать с другом и узнавать о нем что-то новое. Сильное дружеское чувство разливалось из самого сердца по всему телу. Ощущался безмятежный покой и тепло.
Они сидели друг напротив друга и беседовали.
— Еще я люблю рисовать, — рассказал Нориаки, — в средней школе я думал стать художником.
Джотаро всегда восхищали творческие люди, ведь он даже и карандаш в руке держал не часто (разве что во время написания тестов, хотя школьник и в учебе был не ахти!).
— И сейчас рисую в свободное время, — продолжил Какёин и посмотрел на собеседника: — Может быть, и тебя когда-нибудь нарисую…
Куджо почувствовал, как покраснело его лицо и лихорадочно забилось сердце. Однако истинной причины он не понимал. «Ну и пусть рисует, — думал он, — что здесь такого? Оттачивать навык всегда хорошо и полезно…»
— Джотаро-кун, — мечтательно произнес Какёин.
Тот насторожился, но посмотреть на товарища почему-то просто не мог.
— Джотаро-кун, — повторил Какёин, — не поможешь мне?
Он встал и достал из сумки два тюбика — розовую краску и осветлитель для волос.
— Обычно я хожу в парикмахерскую, — объяснил розововолосый парень, — но, я думаю, сейчас выйдет не хуже.
«Красить волосы своему однокласснику? Ну и ну!» — подумал Джотаро, стараясь не обращать внимания на то, что его щеки и шея предательски горели.
— Джотаро-кун, — примерно через пятнадцать минут Джоджо услышал приятный ненавязчивый голос, доносившийся из ванной комнаты. Войдя в небольшое помещение, он увидел парня с голым торсом, сидящего на деревянном стуле без спинки, который внимательно рассматривал свое отражение в хорошо освещенном зеркале. В одной руке он держал мисочку с краской, в другой — специальную кисточку для окрашивания. Рядом на тумбе лежали полотенца, расческа и зажим для волос, которым «мастер-парикмахер», видимо, закалывал длинную челку.
— Ну и что ты встал? — спросил Какёин, обернувшись на вошедшего помощника.
— Ээ, я, — замямлил Джотаро, — я пришел.
Парень вновь ощутил это странное чувство: его ладони неожиданно сделались мокрыми, а лицо постепенно приобретало пунцово-красный оттенок.
— А чего ты в кепке пришел? — поинтересовался Нориаки. — Тут немного душно, так что лучше тебе снять ее.
Куджо послушно избавился от головного убора. Опустив взгляд, он теребил несчастную в руках, не понимая, что с ним происходит.
— Эй, — окликнул его товарищ, — а тебе так идет!
— Д-да, — еле заметно кивнул Куджо.
«Зачем я постоянно хожу в этой кепке?» — вдруг пронеслось в голове у брюнета.
— Да положи ты ее на тумбу, — Какёин не понимал причины рассеянности друга, — и начнем.
«И чего он тут голый расселся? — подумал Джотаро. — Я не могу не смотреть. Впрочем, с чего бы мне, Куджо Джотаро, внуку знаменитого и талантливого Джостара Джозефа, застесняться как девчонке?»
— Какёин, а ты когда-нибудь был влюблен?
— А почему ты спрашиваешь?
«И правда, почему? — рассуждал Куджо. — Я не раз видел голые мужские тела. В раздевалке перед физкультурой, разумеется».
Джотаро молча взял кисточку и принялся старательно работать с плохо прокрашенными участками волос. Закончив минут через десять, он быстро выбежал из комнаты.
— Джотаро-кун, а ты кое-что забыл, — Нориаки выглянул из-за угла и кинул кепку однокласснику в руки. — Не скучай!
Послышались звуки льющейся воды, а Куджо так и продолжал стоять с головным убором в руках.
«Глупость какая! — вновь подумал он. — Не мог же я… влюбиться в Какёина!»
Неожиданно его кепка упала на пол и покатилась под кровать; парень посмотрел на себя в зеркало, ведь эта мысль застала его врасплох.
— Мог, — почти шепотом произнес Джотаро.
Вскоре из ванной, с полотенцем в руках, вышел Какёин; крупные капли воды, стекающие по копне волос необычного цвета спелой вишни, падали на обнаженные плечи.
— Нориаки, тут прохладно, — сказал Джоджо распаренному парню и кинул белую рубашку: — Накинь на себя.
— Но это же, — теперь Какёин чувствовал смущение, — твоя рубашка, Джотаро.
— Я знаю.
Повисло неловкое молчание. Какёин смотрел на друга, пытаясь что-то сказать. Наконец он выговорил: «Джотаро».
Но тот, стиснув зубы, просто вышел из номера, будто и вовсе не слышал.
Куджо направился на просторную террасу отеля. К удивлению, других постояльцев здесь не было. Джотаро достал сигареты из кармана и затянулся. Курение всегда помогало ему расслабиться. Первая, вторая… Юноша прикрыл глаза, пускал дым, изредка стряхивал пепел с тлеющего кончика. Третья, четвертая… Однако скоро он совсем перестал считать их количество — пепельница была переполнена окурками.
Вернувшись в номер, Джотаро Куджо подумал: «Пахнет вишней?»
Окинув взглядом комнату, он обнаружил, что Какёин по-прежнему сидит в кресле. По-прежнему в его рубашке.
— Джотаро, я…
— Нориаки, давай не сейчас. Я ведь так и не отдохнул после дороги.
После этих слов он скрылся за дверью. Было понятно, что японец не может собраться с духом начать разговор.
Каждый остался наедине со своими мыслями. Раздевшись, Джотаро погрузился в приятную воду, которую предварительно сделал не слишком горячей. Он закрыл глаза и начал перебирать в памяти каждую деталь произошедшего сегодня.
«Конечно, я не могу сказать ему о своих чувствах, — вновь предавался размышлениям Куджо. — Но я могу делать для него разные приятные вещи. Например, перестать носить эту дурацкую кепку. Интересно, а я нравлюсь Нориаки без нее?»
При этой мысли парень почувствовал нарастающее тепло внизу живота, а по телу побежали мурашки.
— Ну и ну, — промолвил Джотаро.
Показалось, что в дверь слегка постучали. Но, то ли из-за того, что Джотаро был глубоко погружен в свои мысли, то ли из-за того, что он решил, что это ему кажется, ответной реакции не последовало.
«Завтра наше путешествие продолжится, — Куджо попытался отвлечься. — Впрочем, неизвестно, как оно может закончиться. Дио слишком коварен и хитер».
Послышался звук открытия двери. Джотаро подумал: «Наверное, сквозняк».
«Или это проделки вражеского стенда? Только я чувствую чье-то присутствие».
Куджо открыл глаза и обернулся в сторону двери. На пороге стоял Какёин с очень обеспокоенным лицом.
— Ты что, сдурел? — воскликнул брюнет, стыдливо прикрываясь руками. — Подождать не мог?
— Джотароо-кун, — сладко, чуть ли не нараспев, протянул Какёин. К его лицу прилила краска. Но именно сейчас его, в расстегнутой рубашке, его, облокотившегося на бортик ванной, Джотаро нестерпимо, чуть ли не до щемящей боли в сердце, захотелось обнять, крепко прижать к себе этого робкого паренька и не отпускать уже никогда! Именно сейчас он казался самым родным на свете!
Не понятно — перелез ли Какёин сам или Джотаро потянул его на себя, но теплая вода нежно обволакивала тела уже двух парней.
— Нори-чан, — тихо позвал Куджо.
Он убрал за ухо друга мешавшие розовые пряди и вдруг осознал, что оказался зажат между его коленей.
— Я тебя люблю.
Джоджо провел рукой по спине друга: от самой шеи и до талии. Но тот даже не предпринимал попыток остановить эти действия.
— И я не ожидаю, что ты будешь что-нибудь с этим делать.
Он посмотрел на Нориаки и, увидев улыбку, по привычке потянулся к кепке. Однако ее не было — тогда Куджо, обняв и сцепив сильные руки замком на спине Какёина, притянул его к себе еще ближе. Парень рывком подался вперед и уверенно коснулся пухлых губ — это был ответ на признание.
Губы Какёина были теплыми, слегка требовательными, и желание Джотаро росло с каждым прикосновением, с каждой лаской.
— Ты знаешь, — Куджо лишь на секунду прервал поцелуй и посмотрел в светло-фиолетовые глаза напротив, — я уже не смогу остановиться.
Спокойный взгляд и молчание были восприняты как знак полного согласия. И брюнет опять привлек партнера к себе, его пальцы вплетались во влажные волосы, гладили шею.
Джотаро жадно прижал Какёина, ища приоткрытым ртом его губы, — теперь инициатором был он. Такая решительность вызвала у Нориаки неожиданный глухой стон.
Конечно, хотелось большего. Обоим.
Веки на прикрытых глазах Куджо подрагивали: и он подумал, бьется ли сейчас сердце друга так же быстро и громко, как у него самого, или он слышит вовсе не свое?
Липкий жар медленно расползался от живота по груди и бедрам, а Джотаро уже поглаживал голый живот Какёина одной рукой, а другой помогал избавиться ему от собственной рубашки, прилипшей к телу.
И в этот момент ничто — ни вражеский стенд, ни даже сам Дио, вдруг возникший бы непонятно откуда, ни Джозеф Джостар со своими выкриками «Oh Noǃ Oh my Godǃ Holy Shitǃ» — абсолютно ничто не могло оторвать их друг от друга.
***
На следующее утро компания друзей встретилась в холле. — Надеюсь, вам понравилось пребывание в нашем отеле, — сказал администратор и забрал ключи от номеров. — Джоджо, выглядишь сонным, — обратился к внуку Джозеф, — плохо спал ночью? — Какёин, да и ты тоже, — заметил Польнарефф. — Неудобная кровать? Парни молча переглянулись. — Да матрац жесткий оказался, — отнекивался Какёин. «И мы с Нориаки были слишком заняты всю ночь», — подумал Джотаро. — Что ж, теперь отправимся в Индию! — говорит Абдул, и все направляются к выходу. Куджо смотрит из-под кепки на медленно удаляющихся товарищей: из прохладного помещения вновь предстоит выбраться в жаркую душную погоду; а вскоре — встретиться и сразиться с Дио. А пока Какёин снимает эту кепку и, закрывшись ей от всех, целует Джотаро. To be continued…
