Червоточина

Яблоки, красные, с гладкой тонкой кожицей и веснушками черных точек, притягивали взгляд. Бордовые вишни, виноград, яркие апельсины — ничто не отвлекало внимания от яблок. Цвет неравномерно окрашивал бока винными оттенками, где-то светлые прогалины сменяли более темные участки, словно мазком кисти обозначая переход между границами теней. Вся палитра художника на лотке продавца фруктами и овощами. Но идеальней всего были именно эти яблоки. Если бы не одно гнилое. Оно лежало ровно в середине корзины. Натолкнувшись на него один раз, уже нельзя было смотреть на что-либо другое. Гниль всего лишь с одной стороны — если наклонить голову вправо, сделать шаг в сторону, маленький шажочек, полностью меняющий картину идеальности. Как один маленький сбой рушит всю систему, находя брешь в монолитности алгоритмов, так это гнилое яблоко, словно пощечина остальным, лежало там, вводя покупателей в заблуждение. Том купил его, одно единственное гнилое яблоко, и еще немного винограда и бананов, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Дома, сидя на лоджии и счищая ножом гладкую красную кожицу, он думал, как жизнь несправедлива к таким, как он, Том, гнилым яблокам. Ждать, надеяться, пока кто-то по невнимательности положит в корзину, отнесет к себе и, возможно, забудет на некоторое время, а потом выкинет, когда крохотное пятно гнили повернется к свету. Сколь бы ни была красива шкурка, сочна сердцевина, яблоко все равно полетит в мусор. Единственное, что отличало Тома в этом случае, — это возможность отыграться. * * * — Брось ее, Том, слышишь? Она мертва, детка, птичка умерла. Неправда. Он расправил острые, желтовато-яичного цвета перья, потрогал скрюченные, как пальцы миссис Вудс, лапки. Птица лежала на спине с раскрытым клювом и не шевелилась, сколько бы Том ни тыкал ее палкой. Схожесть со сломанной игрушкой придавала смерти будничный оттенок. Том тоже будет лежать вот так, раскинув руки, и в его глазах отразится полароидный снимок голубого неба. — Возьмем ее домой? Ей плохо умирать здесь одной. — Нет, оставь ее, дорогой, дома она будет плохо пахнуть. Нам уже пора, идем. Окурок ударился о землю, и желтые перья припорошил сероватый пепел, прикрыв яркое пятно на асфальте дороги. Держась за руку матери, Том обернулся и проводил его взглядом. * * * — Дерек Коулман? — Да. — К вам курьер из FedEx*. — Скажите, что я спущусь через пять минут. Дерек положил трубку и с трудом выбрался из-за кучи коробок, которыми был завален его стол и все прилегающее пространство. — Эй, Бэтт! Убери, наконец, свой мусор, пройти негде! Бэтт выглянула из-за монитора и, виновато улыбнувшись, спряталась обратно. Внешне она напоминала героиню Умы Турман из «Криминального чтива», но по характеру была слишком мягка, чтобы наорать на кого-то из коллег — даже по делу. За полтора года, что Дерек проработал в компании, он ни разу не слышал, чтобы Бэтт повысила голос. Иногда такое безволие бесило, но чаще ему приходилось заступаться за нее. — Я на обед. Если Пак позвонит, скажи, что эскизы будут во вторник. Курьер ждал в вестибюле на первом этаже, у поста охраны. Расписавшись в бумагах, Дерек получил на руки небольшую коробку. Что находилось внутри, определить по звуку не удалось — при тряске раздавался глухой шорох какого-то наполнителя, будто там лежало что-то хрупкое и бьющееся. Обратного адреса и имени отправителя тоже не оказалось. Придерживая коробку, Дерек вышел из здания через вертушку стеклянных дверей, перебежал улицу в неположенном месте, рискуя получить штраф, и направился мимо Старбакса к маленькому кафе, словно вросшему корнями в асфальт на углу двух улиц. Оно, должно быть, стояло там всегда, как вековые дубы или сосны: смотришь на них и кажется, что они существовали на Земле задолго до тебя, будут расти и после. — Привет, мне как обычно, — бросил Дерек стоявшему у кассы Алеку. — Народу сегодня совсем мало? — Привет. Как видишь, дела идут все хуже и хуже — слишком сильная конкуренция. — Будет чертовски жаль, если вы закроетесь. Я привык обедать здесь каждый день. — Не знаю. Если повысят аренду, я просто не смогу ее отбить, какая уж тут прибыль. — Алек кисло улыбнулся. — С тебя пять девяносто. Достав из бумажника пару купюр, Дерек протянул их Алеку. Звякнула касса, и в его ладонь посыпалась сдача. Он устроился у окна на обычном месте и только сейчас подумал, что до сих пор не открыл посылку. Ситуация с анонимным отправителем разожгла его интерес. С работой это просто не вязалось, значит, что-то личное. Под скотчем, картоном и наполнителем обнаружилось несколько слоев упаковочной бумаги. Дерек был заинтригован. Ярко-красная упаковка невольно напомнила об опасности и, как это ни странно, о Дне Святого Валентина, только сердечек не хватало. Хм, кто-то из бывших? Возможно, но маловероятно. Если уж Дерек бросал кого-то, то потом его ненавидели. Развернув бумагу, он с удивлением достал из коробки обычное яблоко. Дерек в недоумении повертел его и положил на стол. Кто додумался прислать ему яблоко, да еще и гнилое? Однако это было еще не все. Пришлось основательно закопаться руками в наполнитель, похожий на попкорн, прежде чем Дерек вытащил заклеенный сверток. Та же красная бумага и все еще без сердечек. — Привет, Дерек. — Рядом нарисовалась Мэри, официантка, с его заказом на подносе. — Ты бы убрал свою коробку — кофе поставить некуда. — Да, привет. — Дерек кинул мусор в коробку и спустил ее на пол, оставив лишь сверток. — А со своей едой к нам нельзя, ты же знаешь. — Мэри кивнула на яблоко. — Мне его прислали, оно не мое. — Кто-то прислал тебе яблоко? Бедняга. — Она подмигнула и отошла. Дерек не знал, что и думать. Уж не сестра ли решила пошутить над ним в очередной раз? Подобные приколы были как раз в ее духе. Но яблоко? Какой в этом смысл? Сверток он распаковывал так, будто внутри лежала бомба, а сам Дерек подрабатывал сапером. Если посылка все-таки от сестры, то внутри вполне могла оказаться какая-нибудь пачкающаяся гадость. Дерек уже пару раз испытал на себе искрометный юмор младшей Коулман, больше ему не хотелось. Но ничего внезапно не выскочило ему в лицо. Из свертка Дерек извлек… медаль. Странно, у него самого имелась похожая — за победу в окружных соревнованиях по лакроссу. Он перевернул ее и с удивлением прочитал на обратной стороне: «Дерек Коулман». Дальше он и так знал наизусть. Все же сестра? Она сейчас проводила каникулы у друзей в Германии. Тогда кто? Дерек ощутил, как медленно впадает в паранойю. Эта медаль висела над его кроватью в старом родительском доме. Он достал мобильник и нажал единицу — быстрый вызов контакта. — Алло, мам? Привет. Я просто хотел спросить… ты случайно ничего мне не посылала?.. Понятно. Можно попросить тебя кое о чем? Пожалуйста, поднимись в мою комнату и посмотри, висит ли медаль по лакроссу на прежнем месте. Пару минут он ждал, вертя в пальцах пакетик с сахаром. Вспомнилось, как кто-то рассказывал историю создателя этих пакетиков. Изобретатель хотел, чтобы их рвали посередине и высыпали сахар в чашку из двух половинок, но все надрывали их с краю, и, в конце концов, несчастный покончил с собой. Правда это или вымысел, Дерек не знал, но вспоминал историю каждый раз, когда приходил в кафе. — Да, я здесь, мам… Ясно. А ты точно не теряла ключи от дома? Иногда ты бываешь довольна рассеяна… Ладно-ладно! Нет, ничего такого. Мне нужно идти, мам… Я тоже люблю тебя. Итак, медаль на самом деле пропала из его комнаты. Кто-то забрался в их дом и забрал ее, а потом прислал Дереку. Все это походило на абсурд. По спине прошла дрожь, словно к голой коже прикоснулось что-то холодное. Мерзкое предчувствие, но явно недостаточное для заявления в полицию. Оставалось только ждать. Кофе давно остыл. Дерек помешал его пластиковой ложкой, но сахар все равно уже не растворялся. Есть тоже расхотелось. Он забрал свою медаль, коробку и, чуть помедлив, прихватил и яблоко. — До завтра, — сказала ему Мэри на выходе, но Дерек не обратил на нее внимания. * * * Ударяясь о водную гладь, камешки отталкивались от нее; на самом же деле просто следовали траектории броска. Один, два, три, четыре, пять. — Я тебя сделал. — Дерек слез с бревна и отряхнул джинсы от песка. — У меня было семь. Поехали обратно, мне еще эссе на завтра писать. Уходить с мостков Тому не хотелось. Дома ждала мать, наверняка успевшая опустошить не одну бутылку, хотя было всего два часа дня. — Я хочу уйти из команды. — Подцепив носком кроссовка ветку, Дерек пнул ее в сторону. — Почему? — Надоело. — Вы же только выиграли, ты так этого хотел… — Скукота, мне это уже неинтересно. Они катили велосипеды, медленно идя по дороге. Под колесами шуршал гравий. Сквозь листву деревьев пробивалось солнце, раскрашивая кусты и землю светлыми бликами. — Что будешь делать? — Том искоса взглянул на Дерека. — Готовиться к колледжу. — Но до окончания школы еще несколько лет, — заметил Том. — И что? Если хочу попасть в Лигу Плюща**, нужно готовиться уже сейчас. — Точно… Дерек всегда знал, чего хочет. Был целеустремленным, ставил себе задачи, невыполнимые для других. Том находился где-то рядом, следовал за ним в надежде поймать те крохи внимания, что порой выпадали на его долю. У Дерека было слишком много друзей и еще больше тех, кто мечтал стать таковыми. Том старался соответствовать, особенно когда ловил на себе непонимающие и завистливые взгляды. Еще бы, как кто-то вроде него добился внимания самого Дерека Коулмана? Тома считали выскочкой, но ему было все равно. Он и не стремился сойтись с Дереком, все вышло случайно, и теперь они были связаны. Том никогда не расспрашивал, зачем Дереку нужна эта дружба. Он догадывался, что тот, хоть и учился в параллельном классе, даже не подозревал о существовании Тома. До прошлого лета. * * * — С новым блендером от *** вам не придется больше мучаться на кухне… Дерек переключил канал. Вся эта чушь, которую двадцать четыре часа крутили по ящику, уже не только скрипела на зубах, но скапливалась где-то в недрах черепной коробки, грозя в один прекрасный день вытеснить мозг. Во всяком случае, Дереку казалось именно так. Просто загадка, как его мать смотрела различные телешоу по пять, а то и восемь часов в день. Телевизор, конечно, помогал расслабиться. Реклама, какие-то глупые передачи — все это шло мимо сознания, тонкой гранью, почти не задевая и не оставляя воспоминаний. Поток информации, который не нужно обрабатывать. Но он помогал думать, когда хотелось отключиться хотя бы ненадолго. Он так и работал. Днем под щебетание Бэтт, вечером под бубнеж телевизора. Дерек давно, еще в детстве, привык, что рядом всегда находился кто-то, смотревший ему в рот, а если нужно — не умолкавший ни на секунду. Все для Дерека Коулмана. Нет, он не считал себя избалованным. Возможно, более удачливым, чем другие, поэтому иногда в его отношении к окружающим проскальзывало легкое превосходство, но чаще Дерек старался выглядеть «хорошим парнем». Правда, делал это по обычному расчету: любые связи могли пригодиться в будущем. Исключения бывали, но редко, совсем уж неприятных людей Дерек отшивал быстро и решительно. Простая установка ты-лучший-Дерек вела его по жизни. В какой-то момент он и сам поверил в нее. Два мелодичных гудка — включился автоответчик. — Привет, вы имели несчастье дозвониться до Дерека. К сожалению, сейчас я где-то шляюсь или не хочу с вами разговаривать. Шутка! Но есть и хорошие новости — можете оставить свое сообщение после сигнала. Удачи! Дерек никогда сразу не подходил к домашнему телефону — мало ли, кто мог ему позвонить. А если ничего важного от него не хотели, зачем брать трубку? Так ничего и не услышав, Дерек вновь погрузился в мир стиральных порошков, викторин и реалити-шоу. Тихая мелодия заставила его выключить звук телевизора. Сначала Дерек не понял, откуда она доносилась, но потом до него дошло. Автоответчик! Что это, очередная реклама новой стоматологической клиники или какой-то придурок развлекался телефонным хулиганством? Дерек прислушался, пытаясь узнать песню. Она определенно что-то напоминала. Названия и исполнителя он не помнил, но перед глазами сами собой вставали недавние картины прошлого. * * * — Если не докажешь свою пользу для компании, Леро так и будет использовать тебя в качестве мальчика на побегушках. — Пак выпустил струю сигаретного дыма и стряхнул пепел. Они с Дереком сидели в торговом центре в одной из кофеин. Обеденный перерыв почти кончился, но Дерек хотел высказать хоть кому-то накипевшее за полгода раздражение. Он был тем, кого называли «перспективный кадр», хотя всего несколько лет назад выпустился из колледжа, поэтому отношение главы департамента, где работал Дерек, порой бесило. Он не нанимался секретарем, а использовали его именно в таком качестве. — По-моему, его просто бесит мой возраст, — заметил Дерек. — К сорока пяти он только и смог, что дойти до главы департамента, и больше ему ничего не светит. А надо мной Леро просто издевается, хочет показать, что место не достанется мне так легко. — Да и претендентов нет, скажем честно, — поддакнул Пак. — Их нет, потому что я лучший. — Дерек усмехнулся. — Самовлюбленный сукин сын! — Пак хлопнул его по плечу. — Дерек?.. Он обернулся и натолкнулся на взгляд холодных светлых глаз. Том Рэдфилд. Только у него были такие глаза — одновременно пугающие и притягивающие. О Томе еще в школе все говорили «жуткий тип» и обходили стороной. Дерек и сам временами побаивался его. Появление Тома было некстати. У Дерека началась новая жизнь, в которой он не отвел для него ни одной роли. Последний раз они виделись на выпускном, потом, в колледже, Дерек даже не вспоминал о нем. Ну, может, раз или два за все время учебы. — Боюсь, вы обознались, — сухо сказал Дерек и отвернулся. Пак смотрел вопросительно, но ничего не говорил. — Ушел, — через минуту сказал он. — Хорошо. * * * Именно тогда он услышал эту самую песню — тягучую, с надрывом, вовсе не похожую на те, что ставят фоном в торговых центрах. Она была так созвучна его мыслям, что пробирала буквально до костей. Дерек забыл об этой маленькой встрече, выкинул из головы, как и все незначительное, но какой-то осадок еще долго не давал ему покоя. Песня оборвалась, вернув его в реальность. — Какого… В квартире будто стало холоднее. Перемотав запись, Дерек прослушал ее снова. Ничего, кроме песни, он не услышал, зато убедился, к своему облегчению или наоборот, что это не было слуховой галлюцинацией. Том. Дерек вошел в спальню и, замерев у тумбочки, уставился на медаль по лакроссу и яблоко. Что-то склизкое, мерзкое, жгутом скручивающее внутренности, заставило его сесть на кровать и схватиться за бок. В другой день решил бы — колики, язва, да что угодно, но сегодня… слишком много совпадений. Яблоко казалось теперь затаившимся хищником, паразитом; от него словно бы пошел гнилостный сладковатый запах разложения. Том, Том… Дерек похоронил те воспоминания под пылью лет. Он пытался забыть, и у него почти получилось. * * * — Вернись, маленький засранец! Ты такой же ублюдок, как и твой отец! Голос матери становился тише по мере того, как Том удалялся от дома. Старый велосипед поскрипывал, звонок на нем дребезжал. Том катил вниз по Уитли-роуд, как он делал каждое утро, если надо было в школу или хотелось прогулять. Мать снова потеряла работу. Вылетела из страховой конторы, не удержавшись там и двух месяцев. Том вернулся из библиотеки, чтобы как обычно разогреть себе кусок вчерашней пиццы и пообедать, а тут она — уже пьяная и без работы. Они поругались. Сгоряча Том сказал, что такая мать ему не нужна. Она, конечно, припомнила ему отца, десять лет назад сбежавшего в Калифорнию (Том не знал точно, куда именно, но Калифорния представлялась ему землей обетованной) с местной официанткой Стэйси. Тому было всего три года, когда это произошло, но мать не уставала пенять ему отцом при любом удобном случае. Горка закончилась, дальше надо было проехать через перелесок, мимо старой бензоколонки, а там и рукой до городка подать. Том сильнее налег на педали. Он не собирался возвращаться домой по крайней мере до темноты — пока мать не заснет тяжелым пьяным сном. Тогда он тихо войдет в дом, придерживая дверь, чтобы не хлопала; выкинет бутылку с остатками мутного пойла на донышке и, пройдя мимо похрапывающей за столом матери, запрется в своей узкой маленькой комнатке, больше похожей на чулан. И сможет представить, что все вокруг — сон, гадкий затяжной сон, а стоит только открыть глаза и… — Томми! — Мистер Гаро махнул ему рукой от бензоколонки. Пришлось притормозить и подъехать к старику. — Ну, как ты поживаешь? — спросил тот, засунув промасленный грязный платок в карман комбинезона. — Как мама? — Все нормально, спасибо, — заученно ответил Том именно то, чего ожидал каждый, спрашивая, как у него дела. Старик достал грязноватую смятую купюру и протянул Тому: — Вот что, купи-ка мне пачку Мальборо, скажешь Энн, что для меня. Она продаст. — Меня долго не будет, — предупредил Том, забрав и спрятав деньги. — А и ладно, только не забудь заехать на обратном пути. Дорога пестрела выбоинами и трещинами. То и дело приходилось объезжать особенно глубокие ямы, в таких остаться без колес рисковали даже полицейские машины, разве что джип шерифа справился бы. Мимо, обдав Тома пылью, проехала медсестра Донна на своем старом пикапе. Она была их соседкой, одной из пяти, остальные зарабатывали достаточно и могли себе позволить дома под холмом. Для начала Том заехал в магазинчик к Энн и купил сигареты, которые просил мистер Гаро, а потом уж отправился в свое любимое место — Старсс, обычную, в общем-то, забегаловку с низкими ценами и жирной едой. Он часто сидел там с библиотечной книжкой до самого закрытия, обычно ничего не заказывая, но в Старсс все его знали и не гнали прочь. Столик в углу не был занят, и, попросив у новой официантки газировки, Том расположился за ним. На красном виниловом сидении валялась забытая кем-то газета и огрызок карандаша. Том аккуратно расправил мятую страницу с кроссвордом. Звякнул дверной колокольчик. Трое мальчишек вбежали в Старсс и, переговариваясь и смеясь, сели у окна. Том знал их. Тед Биггейл, Марк Уоллик и Стивен Харт учились в одном с ним классе, но они не общались. У Тома не было друзей, и он никогда не задумывался, нужно ли переживать по этому поводу. Он всегда был один, и его вполне устраивало такое положение дел. Троица съела свои гамбургеры, выпила газировку и, похватав велосипеды, в клубах пыли умчалась в сторону центра. Том отложил газету, которой прикрывался от одноклассников, и, выйдя из-за столика, пошел в туалет. Тщательно вымыл руки и ополоснул лицо, стараясь не смотреть в заляпанное зеркало. Собственный взгляд не нравился Тому. Он сам не знал, почему так, но предпочитал не видеть лишний раз свое отражение. В одной из кабинок открылась дверца, и какой-то мужчина стремительным шагом вышел в зал. Мог бы и руки помыть, подумал Том, закрыв кран. Он уже собирался уходить, как из той же самой кабинки показался Дерек Коулман, но тут же замер, увидев Тома. Дерек учился в параллельном классе. Звезда школы, капитан команды по лакроссу. Конечно, Том знал его, но никогда и взгляда не удостаивался, не то что сейчас… Вытерев губы тыльной стороной ладони, Дерек кивнул ему: — Привет. — Привет, — эхом отозвался Том, не двигаясь с места. Почему он заговорил с ним? Неужели кожа Тома стала такой же зеленой, как у Халка? Будто колеблясь, Дерек еще постоял, затем быстро вышел. Когда Том вернулся к своему кроссворду, его уже и след простыл. На следующий день перед уроками Дерек поздоровался с ним сам. И с этого дня для старшей школы Миллоу Хилл Том Рэдфилд перестал быть человеком-невидимкой. * * * Дерек в пятый раз прикусил щеку изнутри — дурацкая детская привычка, от которой так и не удалось избавиться. Вкус крови, пусть и собственной, всегда возбуждал его, подталкивая к чему-то, и Дерек часто кусал губу или щеку, когда думал или нервничал. Машинально прокручивая рабочий документ, выписку из базы данных, он не видел строчек и наименований, хотя со стороны наверняка казалось, что всецело поглощен работой. Со вчерашнего дня он только и мог, что вспоминать обо всех событиях, связанных с Томом Рэдфилдом. Как они познакомились, когда тот подловил его в уборной Старсс; как Дерека ломало всю ночь от сомнений, и на утро он все-таки решил обезопасить себя единственным возможным способом — втереться Тому в доверие, сделать его зависимым от себя. Невзрачный бледный Том, вечная тень старшей школы Миллоу Хилл. Никому не было до него дела, пока Дерек не дал понять: вот мой новый лучший друг, любите его, гадайте, почему такой неудачник сошелся с самим Дереком Коулманом. Они не знали. Они не могли понять, что больше всего на свете Дерек боялся разоблачения. Узнай отец — и не видать ему колледжа Лиги Плюща, как своих ушей, а значит — и шанса вырваться из этой дыры, Миллоу Хилл. Впрочем, Том оказался не таким плохим товарищем, как могло показаться поначалу. Все больше молчал, внимательно слушал и поддерживал любые идеи и задумки. Только остальные ребята не очень-то с ним ладили, и как-то так само вышло, что Дерек чаще общался с Томом, чем с прочими одноклассниками и бывшими «фаворитами». Не всем, конечно, такие перемены пришлись по нраву, но с Томом начали считаться. И все благодаря ему, Дереку. — Хочешь яблоко? — спросила Бэтт, проходя мимо его стола. — Я второе не буду. При взгляде на красный в крапинку бок его чуть не вывернуло. Видимо, на лице Дерека отразилось отвращение, потому что Бэтт явно обиделась. — Ну ладно, не хочешь, так и скажи. В самом деле… — проворчала она, сев на свое место. Дерек отвернулся к монитору. Боже, Том выследил его и… А что, собственно, «и»? Пойти в полицию с гнилым яблоком и медалью? Да копы только посмеются и пошлют его куда подальше. Без состава преступления и думать нечего о судебных запретах, ни один судья не вынесет решения, чтобы Том не приближался к Дереку ближе, чем на сто ярдов. Да и причин нет, если не считать всех тех странностей в детстве. Да, Том казался странным, иногда отталкивающим, а подчас Дерек просто боялся его и с радостью свалил из Миллоу Хилл в колледж, как только представилась возможность. Кажется, сестра упоминала, что мать Тома все-таки допилась и одним вечером захлебнулась в собственной блевотине, но Дерек не выспрашивал подробности. Ему было плевать, он выкинул Тома и эту странную «дружбу» из головы и вписался в новый мир выпускников Лиги Плюща. Подумать только, прошло не меньше десяти лет — почему сейчас, когда надо бы сосредоточиться на работе? Вздохнув, Дерек пошел за кофе. Пока стоял, изучая голубую полоску на кружке — подарок сестры, вспомнил тот день, когда впервые заметил ЭТО в Томе. * * * — Далеко еще? — Соскочив с трубы, служившей мостом через широкий ручей, Дерек чуть было не угодил прямо в грязь. — Почти пришли, это вон там. Том махнул рукой на пожелтевший клен, на фоне синего неба тот выглядел особенно красиво. Недовольное сопение Дерека говорило о том, что открывшийся вид он не оценил. — Это должно быть чем-то по-настоящему стоящим, — сказал Дерек, — переться в такую даль! Да еще и кино пропускать. — Раньше я сюда никого не водил, ты первый. Дерека эти слова должны были порадовать, ну, по крайней мере, Том так думал, однако… — Позвали бы Джо и Мэтта, — сказал Дерек, идя следом за Томом, — они нормальные парни, не знаю, почему тебе не нравится, когда они рядом, мы всегда… — Они придурки. — Да ладно, ты им тоже кажешься… странным. — Разве я странный? — Том обернулся и взглянул на Дерека. — Нет, — отозвался тот после короткой паузы, — нет же. Ты, ну… обычный ты. — Хорошо. Том долго думал, прежде чем позвать Дерека в свое «особенное место». И сначала это казалось ему хорошей идеей. Они бы стали настоящими друзьями, могли бы обсуждать все на свете, но теперь он сомневался, а поймет ли Дерек? Или решит, что компания Мэтта и Джо лучше компании Тома? Они взобрались на холм и подошли к клену. Отсюда открывался потрясающий вид на леса вокруг, особенно хорош он был осенью, когда все деревья стояли желтые, красные или оранжевые. Затем они стремительно облетали, и ударяли холода. — Мы на это пришли смотреть? — спросил Дерек. Ему наверняка не терпелось пуститься обратно и пойти в кино с придурками из своей старой компании. Иногда Том задавался вопросом, почему Дерек не отказывается, когда он что-нибудь предлагает, хотя делать это ему совсем не хочется. Иногда он приходил к выводу, что Дерек слишком мягок, и ему бы следовало чаще ставить людей на место, особенно бывших приятелей; иногда думал — Дереку что-то нужно, только он не решается попросить. Но, по правде говоря, с Тома взять было нечего, так что и заморачиваться не стоило. С Дереком они дружили уже больше полугода. Тому нравилось иметь друга, это было так же здорово, как описывалось в некоторых его любимых книгах: «Приключениях Тома Сойера», например. Однако, если бы Дерек вдруг о чем-то попросил, он бы не отказал. Ради Дерека Коулмана Том был готов на многое. Очень многое. Только знать об этом его другу не следовало. Том обошел клен. Там, у корней дерева, еще прошлым летом он вырыл неглубокую яму. За осень и зиму она сильно осыпалась, ее размыло дождями и снегом, но Том все исправил. В ней он хранил некоторые вещи, которые не мог или не хотел оставить дома: мать уже несколько раз продавала его книги, в том числе те, на которые он заработал сам. Хранить их в земляной яме Тому не нравилось, но особого выбора не было. Однако сейчас там лежали не книги. — О черт, что это за дохлятина? — спросил Дерек, склоняясь над плечом Тома и заглядывая в яму. — Кошка Донны, ее мама случайно переехала. Кошка начала разлагаться и воняла. Том собирался похоронить ее, но не успел. Пришлось унести подальше, чтобы Донна не догадалась, кто виновен в смерти ее любимицы. Он еле отскреб раздавленное тело от асфальта и вместе с глазным яблоком, которое вывалилось из глазницы и повисло на нерве, бросил в коробку. Том знал, что кошка не просто так спешила через дорогу и не заметила шумной груды железа и стекла, грозившей ей гибелью. — Смотри. — Он отодвинул коробку с дохлой кошкой. За ней спали котята. Четыре слабых комочка, у которых даже глаза пока не открылись. — Этот уже сдох. — Том потрогал котенка, лежавшего справа. — Зачем ты их сюда притащил? — Встав рядом на колени, Дерек заглянул в яму. — И кошку надо бы зарыть. Том кивнул. — Я думал, они все дохлые будут, когда я вернусь, — сказал он. — Надо их добить. — Э-э, что? — Дерек бросил на него удивленный взгляд. — Донна бы их все равно утопила, если бы нашла раньше. Оглядевшись, Том заметил сломанный увесистый сук, видимо, подарок гулявшего здесь два дня назад урагана. Не без труда подняв тяжелую ветку, Том понес ее к хмурому Дереку. — Ты что выдумал? — буркнул тот. — Я же сказал — надо добить, размозжить голову. И чего он разозлился? — Том, не надо. — Один все равно сдох, и остальные тоже сдохнут. — Том поставил сук на землю, придерживая, чтобы не упал. — Все так делают. — Трое все еще живы, я их заберу. — Дерек склонился над ямой и, вытряхнув из коробки труп кошки, принялся осторожно перекладывать в нее котят. Том с любопытством наблюдал за ним, склонив голову к плечу. — Любишь кошек? — спросил он. — Не важно, кого я люблю. Они ведь живые. — Всего лишь кошки, — помолчав, сказал Том. — А ты всего лишь человек. — Дерек выпрямился с коробкой в руках. С холма они спустились в молчании. На этот раз первым шел Дерек, таща подмышкой коробку с котятами. Том не понимал его. Он-то считал, что Дерек достаточно взрослый и захочет помочь ему. В конце концов, не было ничего ужасного в том, чтобы избавиться от каких-то котят, так? Похоже, Дерек считал иначе. * * * Выходить тогда удалось лишь одного котенка. Дерек назвал его Руфусом, и тот до сих пор жил в доме его матери. Неприятно удивило, что Том так и не понял, почему рассердился Дерек, но он забыл об этом случае, а сейчас вот вспомнил… Он бы мог оживить в памяти еще много подобных мелочей, и все они в итоге складывались в жутковатую картину, хотя Дерек и не знал, как объяснить свой страх перед Томом Рэдфилдом. Когда это случилось? Когда он начал бояться? Просто в какой-то момент присутствие Тома стало нервировать и угнетать. Дерек вдруг поймал себя на том, что старается не поворачиваться к нему спиной. А какова была причина… наверное, обострились инстинкты. Дерек, словно животное, чуял опасность, чуял, что от Тома лучше держаться подальше. Однако страх разоблачения был сильнее. Отец бы не простил, что его сын — чертов пидор… Постепенно что-то начал чувствовать и Том. Дерек все чаще ловил на себе его пристальные странные взгляды, а смотрел тот всегда тяжело и с неким холодом — как на лягушку в классе биологии, которую нужно разрезать для лабораторной работы. После выпускного бала Дерек сбежал в колледж. Он тогда, кажется, обещал писать Тому или даже звонить… но, как только поселился в общежитии, жизнь в Миллоу Хилл стала для него всего лишь воспоминанием. Дружба с Томом всегда обременяла его, была не совсем честной, скорее она прикрывала его сомнительные, как сказала бы мать Дерека, наклонности. А ширма, скрывающая правду, — не лучший повод для отношений. Любых отношений. Дерек за все время, что они общались с Томом, так и не потрудился узнать, а понял ли тот хоть что-нибудь, сделал ли выводы после их встречи в забегаловке Старсс. Иногда казалось, что Том не способен провести параллель между Дереком и тем, чему стал свидетелем; иногда, наоборот, что Том слишком умен и просто не показывает своих истинных мыслей. Дерек запутался, однако предпочел держать его поближе к себе, из-за чего и тянулась эта невозможная и странная дружба. Как и чем жил Том после его побега в колледж, Дерек не знал и знать не хотел. А теперь он появился снова. От одной мысли, что Том забрался в дом его матери и шарил в спальне Дерека, откуда-то изнутри поднималась волна холода. А что, если бы она вернулась раньше и застала его там? В кого превратился Том Рэдфилд, если уже в детстве был тем еще психом?.. — Стал сладкоежкой? — На кухню вошел Пак и, глянув на Дерека, взялся за кофейник. — А? Что? — Говорю, сахар убьет тебя, приятель. Дерек и не заметил, что переложил в свою кружку не меньше половины сахарницы. Хорошо, что кофе пока не наливал. — Задумался. — Дерек высыпал сахар обратно. — Как дела? — Все путем, все отлично, — криво улыбнулся Пак. — Кевин из маркетинга перехватил мой проект, прямо из-под носа увел. — Вот урод, — машинально сказал Дерек, думая совсем о другом. — Да… Но ничего, бывало и похуже. А как у тебя? — Все прекрасно. — Хорошо, когда все хорошо. Ладно, пойду обратно, пока какая-нибудь очередная скотина меня не подсидела. Налив кофе, Дерек тоже вернулся на свое рабочее место, однако до конца дня так ничего и не сделал. Домой он шел пешком, хотя обычно ловил такси. Все время казалось, что за ним следят, Том или кто-то другой — не важно. Дерек не был параноиком, но… Происходящее выглядело бредом или ночным кошмаром, после которого просыпаешься в поту и думаешь: «Всего лишь сон, Господи, спасибо». Вздумай он с кем поделиться — не поймут, ведь они не знают Тома. В полиции только посмеются. Сказать матери, чтобы сменила замки? Она испугается, а толка не будет: высокий платан почти упирается ветвями в окна его спальни, забраться по нему — дело минутное, и двери уже не важны. Том хорошо лазал по деревьям. Светофор на переходе не переключался целую вечность, и Дерека подташнивало от вида красного человечка, замершего в позе «руки по швам». — Мама, мама! — канючил стоящий рядом мальчишка. — Мисс Хейворт сказала принести… Ма-а-ма! — Тихо, Билли, я говорю по телефону! — Его мать снова приложила мобильник к уху: — Да. Да, я вчера его видела… Показался зеленый человечек, и Дерек перешел на другую сторону улицы. Он едва успел добежать до дома, как начался ливень. Поднялся на этаж, вытер ноги о коврик и отпер дверь квартиры. Привычным жестом бросил ключи в пепельницу — чей-то подарок на Рождество — и прошел в темную комнату. Тишина пугала, и он включил телевизор. Его бормотание было привычным и успокаивало. Дерек сел в кресло и некоторое время не двигался, бездумно глядя на экран, где шло очередное вечернее шоу. Никак не удавалось взять в толк, как какая-то посылка в одно мгновение перевернула его жизнь, принесла в нее хаос и… воспоминания о Миллоу Хилл. Дерек предпочитал думать, что то время было неизбежной платой за настоящий успех. Теперь-то он мог сказать, что многого добился и на самом деле чего-то стоил. Это яблоко, Том… все не вовремя. Наконец Дерек встал и, выключив телевизор, пошел в спальню. Надо было поспать. Сон поможет, избавит от тянущего чувства опасности, а утром все будет не таким, как вчера. Зайдя на кухню, Дерек нащупал на стене выключатель, но свет так и не зажегся — лампочка, наверное, перегорела. Заменять ее сейчас не было ни сил, ни желания. Дерек был уже у дверей в спальню, когда рот зажала чья-то рука. В нос ударил незнакомый сладковатый запах, и через секунду перед глазами все поплыло. Как в дешевом триллере, мелькнула мысль, а потом он отключился. * * * Первым, что увидел Дерек, открыв глаза, был красный огонек. Когда мир вокруг перестал расплываться цветными пятнами, удалось рассмотреть включенную камеру на штативе. Эта игрушка принадлежала Дереку и уже год пылилась без дела в кладовке. Он пошевелился, хотел встать, но ничего не вышло. Дерек лежал на кровати в собственной спальне: ноги были скованы какой-то распоркой с тонкими цепями, руки, по всей видимости, тоже; небольшой шарик во рту — кляп? Затекли спина и плечи, но в остальном Дерек чувствовал себя нормально. Оценив положение буквально за мгновение, он с трудом перевалился на другой бок и попытался дотянуться до телефона. Но как бы он позвонил? Как бы нажимал кнопки? — Нет-нет, — раздалось от двери, — телефоны отключены. Ты ведь понимаешь — я не могу так рисковать. Этот голос Дерек помнил. Том. До последнего не хотелось верить в то, что произошло. В квартиру могли забраться воры, в конце концов, связать его и смыться. Господи, почему это обязательно должен был оказаться Том Рэдфилд? Дерек сглотнул слюну и замер, повернувшись так, чтобы видеть его. — Ты не рад? — Том подошел ближе. Дерек заорал, что он ублюдок и что его посадят, но кляп превратил все слова в гневное мычание. — Не напрягайся, Дерек, это вредно, — посоветовал Том, сев рядом на кровать. — Нам стоит поговорить, как считаешь? Да, стоит, но ты можешь молчать, я не против. Дерек снова замычал, но Том не обратил на это внимания. — Ты обещал писать и звонить, — продолжил он. — Нехорошо нарушать обещания, Дерек, но Бог велит нам прощать, и я простил тебя. — Том улыбнулся, взглянув на него. — Конечно, не сразу, это заняло какое-то время, много времени... Но ты всегда был самовлюбленным типом, а в школе тебя боготворили. Том прилег рядом и уставился на Дерека, подперев щеку рукой. Его глаза не изменились, разве что холода в них стало куда больше. — Тебе ведь жаль, да, Дерек? О, я уверен — ты полон сожаления, что бросил лучшего друга в нашей прекрасной дыре. — Том погладил его по щеке, задев ремень от кляпа. — У тебя еще будет возможность попросить у меня прощения. Да, кстати, твои коллеги передавали привет и пожелания скорее выздоравливать, правда, мило с их стороны? Дерек похолодел. Том в один миг уничтожил его последнюю надежду на спасение. Никто не придет искать его, умирающего в собственной спальне, разве что найдут по запаху искалеченный разлагающийся труп. — Я тоже считаю, что нам нужно наверстать все эти годы, — сказал Том. — Будет здорово, может, сначала тебе не понравится, но потом ты втянешься, обещаю. Видишь это? — Том указал на камеру. — В школе тебе нравилось снимать. Домашнее видео мало кому интересно, но мы все равно постараемся, да? Дерек откинул голову и зажмурился. Казалось, от напряжения в голове лопнут какие-нибудь сосуды. Том, долбаный псих, этого просто не могло случиться, не с ним, Дереком. Он почувствовал, как Том встал и отошел. — Знаешь, Дерек, я очень долго не мог понять, почему наша блистающая школьная звезда вдруг решила подружиться с кем-то вроде меня. Одно время даже думал, что ты хочешь подставить меня и посмеяться вместе со своими тупыми дружками, представляешь? — Том хмыкнул. — Нет, конечно, ты был выше этого, ты бы никогда не стал травить неудачников, благородный и добрый Дерек, защитник котят… — Раздался скрип, а потом такой звук, будто Том тащил стул, царапая при этом пол. — Я и предположить не мог, чем ты занимаешься по воскресеньям в грязных кабинках Старсс, пока приличные мальчики посещают с мамочками воскресную службу. Дерек лежал, не открывая глаз, и молился, чтобы этот кошмар закончился. Слова Тома отдавались ударами сердца в груди, уши закладывало. Дерек до крови прикусил щеку. — Ты хорошо скрывал это от других, — продолжил Том. — Маленький городок, все друг друга знают… Сплетни разносятся за пару дней. Спорю, ты и думать обо мне забыл, стоило свалить в свой сраный колледж? Его тон неумолимо изменился. Дерека пробрало, если бы не кляп, он бы уже умолял Тома, возможно, даже рыдал. Он не привык к насилию — любому насилию, будь оно физическим или психологическим. Никто и никогда не давил на Дерека. — Ладно! — Том хлопнул в ладоши, и Дерек от испуга распахнул глаза. — Не будем вспоминать детские обиды. В конце концов, я приехал повидать старого друга, а не мучить его занудными разговорами, да? Дерек замычал, дернувшись и замотав головой. — Я много размышлял о нас, Дерек, — сказал Том, подтащив к кровати большой походный рюкзак. — О тебе и твоих наклонностях. И знаешь, я готов попробовать. — Он улыбнулся. — Не могу сказать, что меня тянет к мужчинам, впрочем, мне и женщины безразличны, понимаешь? Но нам же надо с чего-то начать, как считаешь? О Господи, он же не собирается?.. — Осторожно, если будешь так дергаться, упадешь с кровати и что-нибудь себе сломаешь. — Том снова подошел, и Дерек заметил шприц в его руке. — Не бойся, ты не успеешь привыкнуть к этой дряни, но она поможет тебе расслабиться. Дерек считал иначе, но Тома его мнение вряд ли волновало. С другой стороны, может, он отключится и не будет ничего чувствовать? Когда Том всадил иглу ему в руку, Дерека накрыло волной безразличия. Стало понятно, что живым его не отпустят, а значит, вопрос только во времени — сколько будут продолжаться эти мучения. — Вот так. — Том слегка похлопал его по лицу. — Чувствуешь? Это должно быть приятно. Через минуту начали неметь пальцы ног. Дерек не употреблял наркотиков, даже травки не пробовал, и происходящее напугало его чуть ли не больше возможной смерти. Стало не хватать воздуха, сердце билось все сильнее. Дерек задыхался. Приступов паники с ним не случалось уже лет пятнадцать, и теперь он лежал на кровати, выгнувшись и широко раскрыв глаза, даже не в состоянии мычать. — Ну что такое? — Том склонился над ним и стер выступившую испарину со лба Дерека. — Как бы ни хотел, вынимать кляп я не стану. Может, позже, если будешь хорошо себя вести, договорились? Вскоре приступ закончился, тело расслабилось, и Дерек «поплыл»: происходящее воспринималось, как нечто забавное, Том казался ему смешным и даже красивым. Если бы не мешавший шарик кляпа во рту, Дерек бы, пожалуй, засмеялся. Том улыбнулся и что-то сказал. Дерек не понял. Было плевать, было хорошо. … — Ты отлично смотришься, Дерек. Он хотел кончить, но не мог. Основание члена перетягивал ремешок, головка терлась о простыни — это скорее раздражало, чем приносило облегчение; руки были скованы сзади. Дерек уткнулся лбом в подушку. Ноги не держали, он дрожал всем телом, но не мог лечь и продолжал стоять на коленях. Его никогда не трахали игрушками. Ему нравилось по-другому. Но какое дело Тому Рэдфилду до желаний Дерека? Почти забыв об унижении, он мечтал только кончить и отключиться. — Готов? — Том шлепнул его по ягодице, которая и так уже горела от бесконечных ударов и щипков. Застонав в кляп, Дерек повернул голову, пытаясь увидеть его. — Тогда на счет «три», Дерек. Раз, два… Потянув за шнурок, Том вытащил из Дерека анальные шарики. Звук был отвратительным, но это принесло долгожданное облегчение, хотя член все еще стягивал проклятый ремешок. — Что мы выберем теперь? — Том сзади чем-то зашуршал. — Знаю, старый добрый дилдо, а, Дерек? Спорю, размер как раз твой. Он ощутил, как в него входит толстый и прохладный резиновый член. Ничего уже не имело значения — после всего, что проделал с ним Том. Лишь бы кончить, лишь бы кошмар закончился. Сколько продолжалась эта пытка, Дерек не знал. Секунды, минуты слились в нескончаемую круговерть. Время для него бежало по кругу, мир сузился до крохотного окошка, через которое Дерек видел только Его, Тома. Том Рэдфилд стал его миром — худшая из насмешек судьбы. — Ты не рад, Дерек? — Том сжал его шею. — Понимаю, я тоже устал, это был долгий день. Но я здесь для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Ты поймешь, как же тебе повезло, что я простил и отыскал тебя. Палец давил на шею, причиняя боль. Дерек ухватился за эту вспышку, лишь бы не чувствовать боль в заднем проходе. Том, урод, перестарался, наверняка будут разрывы… — Плачешь? — Том стер выступившие слезы, оставив на щеке Дерека влажный след, и прикусил его за ухо. — Очень мило, Дерек, мне нравится. Пошел ты, ублюдок. — Хватит на сегодня, что скажешь? Или твоя задница стерпит еще пару-тройку моих подарков? На сегодня?.. Этот кошмарный сон — только начало? — Хорошо, Дерек, ты заслужил небольшую передышку. Том ослабил ремешок на члене, и этого оказалось достаточно, чтобы Дерек с глухим стоном кончил и завалился набок. Что происходило после, он не осознавал. Полуобморочное состояние, из которого он выныривал лишь на краткие мгновения, и зудящая боль в истерзанной заднице — вот и все, что запомнил Дерек. А еще красное яблоко на тумбочке рядом с кроватью — он сам его туда положил, так, чтобы не видеть гнилой бок. * * * Том выкинул огрызок яблока в овраг. Никогда еще он не испытывал такой ненависти как сегодня в школе. Стивен Хэмфри, форвард команды по лакроссу, давно настраивал всех против Дерека, метя на его место капитана, еще и другом притворялся. Том видел это, но молчал, зная, что Дерек не поверит, однако Хэмфри начал распускать какие-то слухи, и сегодня случайно удалось подслушать один из его разговоров с Бетти Саливан. Подобрав с тропинки палку, Том с силой ударил ей по кустам, жалея, что они не — ублюдок-Хэмфри. Тома не волновали слухи, которые ходили о нем еще с начальной школы. Его не заботило отношение одноклассников, да и кого бы то ни было, но тень этих россказней падала на Дерека. Он пытался быть хорошим другом и не хотел, чтобы Дерек лишился уважения или места в команде из-за чьих-то выдумок, тем более обвинял в этом Тома. Дерек и так едва не ушел из команды, но поддался на уговоры друзей и остался. Том был рад за него, но знал, что больше всего на свете ему нужно чужое восхищение. Быть лучшим в чем-либо — в чем угодно — вот его смысл жизни. Том собирался защитить его. Хэмфри стоило проучить. — Это он, он это сделал! Урод, это ты, признавайся! — орал Хэмфри, брызжа слюной в лицо Тому. Бить его он почему-то не спешил. Слегка улыбнувшись, Том надкусил яблоко. — Нет, ты сам виноват. Дерек смотрел на них, закусив щеку и явно не зная, как поступить. Они стояли в овраге рядом с шалашом, столпившись вокруг Колы, собаки Хэмфри. Бетти рыдала, хлюпая носом в свой вышитый цветочками платок. Майк и Сэм, тоже из команды, замерли столбами и переминались с ноги на ногу. У Колы был пробит череп. Она лежала на земле, высунув язык, со стеклянными мертвыми глазами, а по шерсти ползали черные мухи и жуки. — Она знала тебя! — продолжал орать Хэмфри, сжимая кулаки. — Чужого она бы никогда не подпустила! Ты урод, убийца! — С чего ты решил, что это я? — спокойно спросил Том. — Потому что это ты! Только ты на такое способен! Том пожал плечами. — Скажи ему! — Хэмфри повернулся к Дереку. — Ты тоже виноват! Ты притащил этот мусор, этого урода, а теперь он убил мою собаку! — Не трогай Дерека, — предупредил Том. — А то что? Убьешь меня, как убил Колу?! — Стив, — Дерек сжал его плечо, — не нужно, мы все… — Не трогай меня! — Хэмфри сбросил его руку. — Держи свое исчадие Сатаны подальше от меня, понял? А то я за себя не отвечаю! Схватив за руку все еще всхлипывающую Бетти, Хэмфри пошел прочь. — Ну вот, — сказал Том, — а собаку, конечно, нам закапывать. Дерек посмотрел на него как-то странно. * * * Тихие шаги заставили его открыть глаза. Дерек лежал на животе, в своей кровати, в своей спальне, в своей квартире. Только его личное пространство больше ему не принадлежало. Простыни были свежими. Его любимые простыни — тысяча долларов за комплект. — Доброе утро, Дерек. Неся поднос с завтраком, в комнату вошел Том. При виде него, у Дерека свело пальцы, и он сжал подушку, стараясь отползти подальше. Том поставил поднос на тумбочку и сел на кровать. Он улыбался. — Ты, наверное, гадаешь, почему я вынул кляп? Дерек только сейчас понял, что шарика во рту больше нет, и он снова может разговаривать. Распорки на ногах и руках тоже пропали, однако лодыжки обхватывали металлические кольца, к которым при желании можно было пристегнуть цепи. — Покричать не хочется? — спросил Том, с интересом глядя на Дерека. Кричать было бесполезно: квартиры сверху и снизу пока пустовали, ожидая новых владельцев и ремонта; с улицы никто не услышал бы. Но Дерек молчал по другой причине. Просто Том ничего не делал просто так, всегда просчитывая ситуацию заранее. К тому же очень не хотелось его злить. Если Дерек все еще жив, значит, так нужно Тому. — Подожди, — Том встал с кровати, — я тебе кое-что покажу. Притащив из гостиной столик, а затем телевизор, он подключил к нему камеру Дерека. — Раньше ты обожал кино, — усмехнулся Том. — Я тоже снял нам небольшое видео. Дерек и так понял, что ему хотят показать. Ублюдок снял все свои издевательства и смонтировал пленку таким образом, что опознать можно было лишь самого Дерека. — Зачем ты?.. — выдавил Дерек. Его голос походил на сиплый шепот. — Это видео отправится твоему начальству, матери и отцу, если вдруг захочешь обратиться в полицию. — Том подошел и ласково провел рукой по шее и груди Дерека. — Я решил, что кляп и остальное тебе мешает, так что теперь все зависит от тебя. Ты ведь не хочешь поломать себе жизнь? Дерек сглотнул и облизнул сухие губы. — Значит, — сказал он, — ты меня отпустишь? — Посмотрим, Дерек. — Том сел рядом, глядя на него со странной жадностью. — Дерек… Я говорил, как мне нравится твое имя? Так бы и повторял без конца: Дерек, Дерек. Де-е-рек. Дерека передернуло. Он почти инстинктивно подался назад. Задница немного ныла, но, кажется, Том позаботился о его здоровье. Облегчения это знание не принесло, но теперь он хотя бы надеялся выпутаться живым. — Именно ты, — сказал вдруг Дерек, — ты убил Колу. Ведь так? — Собаку? Она была мерзкой вонючей сукой. — Том перестал улыбаться, его взгляд похолодел. — Я сделал это ради тебя, чтобы ты и дальше мог наслаждаться вниманием своих тупых друзей, ведь настоящих друзей ты не ценил. Дерек боялся спровоцировать его и не знал, стоит ли развивать тему. — Что ты со мной сделаешь? — спросил он. — О-о, много разного. Пришлось основательно изучить вопрос, чтобы удивить тебя, Дерек. Можешь высказать свои пожелания, и я их обдумаю. Вздохнув, Дерек на мгновение прикрыл глаза и, досчитав до пяти, спросил: — Ты не собираешься… сделать это сам? — Каждое слово давалось с трудом, Дерек буквально выталкивал их из себя. С кляпом в каком-то смысле было проще. — Пока не решил, хочу ли попробовать, — ответил Том, не отрывая взгляда от его лица. — Видишь ли, Дерек, я люблю тебя не за это. Зато я всегда буду рядом, всегда. Он встал и кивнул на поднос: — Поешь, потом продолжим. Когда Том ушел, Дерек взял печенье, откусил и машинально прожевал, не чувствуя вкуса. В ушах, словно эхом, отдавалось: всегда-всегда-всегда. — Что это? — Дерек дернулся, пытаясь уйти от прикосновения. Он мог только чувствовать, потому что глаза закрывала повязка. Том «развлекался» с ним несколько дней. За это время Дерек миллион раз думал, что еще немного и не выдержит, но каждый раз Том доказывал ему обратное. Нельзя сказать, что подобный опыт радовал, но после нескольких случаев, когда Том был чем-то недоволен, Дерек боялся говорить ему «нет». Сейчас он как раз расплачивался за очередной промах. — Ничего такого, что бы повредило тебе, Дерек. Уже час или два, а может, и больше, Том мучил его, приковав наручниками к кровати и завязав глаза. Дерек стерпел даже анальную пробку, хотя пришлось стиснуть зубы и не слушать тот бред, что нес при этом Том. Он бы и дальше не дал ему повода считать, что этот ублюдок победил, но… — Я серьезно, что ты делаешь?! В задницу упиралось что-то прохладное, широкое и, кажется, круглое. Том катал этот предмет по ягодицам и спине Дерека. Конечно, за все время в нем побывало столько латекса, резины и даже чего-то стеклянного и металлического, что, казалось бы, дальше уже некуда. Однако в запасе Тома, похоже, было еще много фантазий. — Расслабься, Дерек, оно как раз влезет. Я надеюсь. — Оно? Он еле удержался от ругани. — Да, оно. Ты помнишь — я люблю яблоки. — Яблоко? Ты совсем… ты… Оно не влезет! — Подтянувшись на руках, Дерек попытался уйти от методичных касаний Тома и получил болезненный шлепок стеком по ягодицам. — А-а, черт! — не удержался он. — Что я говорил по поводу ругательств? — ласково спросил Том. — Тебе они не нравятся, — послушно ответил Дерек. — Неужели так трудно соблюдать несколько простых правил? К раздраженной коже ягодиц прижались горячие губы. Дерек чуть не подпрыгнул — раньше Том себе такого не позволял. Это прикосновение… оно так отличалось от холода игрушек. Дерек со стыдом ощутил, как к члену приливает кровь. Будто желая наказать, в следующее мгновение Том сильно ущипнул его — наверняка до синяков — но даже это не остановило накатывающее возбуждение. — Отлично, — прокомментировал Том, дотронувшись пальцем до головки члена, потерев ее и этим вырвав у Дерека полузадушенный стон. — Не зажимайся, ты вполне готов принять то, что я приготовил. Ему легко гово… Дерек вцепился зубами в угол подушки, чтобы не заорать. Казалось, этим чертовым яблоком его раздирает на части. Том проталкивал его дальше, и пришлось заставить себя расслабиться, иначе Дерека бы порвало. — Прекрасно, мне нравится, — сказал Том. — Жаль, ты не видишь, но выглядит потрясающе, посмотрим завтра на записи. Говоря это, он гладил поясницу и ягодицы Дерека, будто массируя. Сам же Дерек, тихо скуля от боли, пытался дышать через раз и не двигаться. Возбуждение давно сошло, ни о каком удовольствии не могло быть и речи. Том злился и таким образом наказывал его. Дерек был готов на что угодно, лишь бы это проклятое яблоко наконец вытащили. — Том, пожалуйста, я не могу… — Я знаю, что ты можешь, а чего нет. — Том вдруг отстегнул его руки от спинки кровати, но наручники не снял. — Приподнимись. Вот так, осторожно. Придерживая Дерека, он поставил его на колени. Боль поутихла, стала чуть привычнее, но при малейшем движении Дерек каждой мышцей ощущал яблоко внутри себя. Рука Тома легла ему на член. — Я не смогу кончить, — зло сказал Дерек. — Проверим? Через минуту возбуждение начало возвращаться. Задницу уже не ломило, и Дерек толкнулся в руку Тома, застонав. Он не мог что-то изображать и скрывать свои реакции, не в таком состоянии. Том залез на кровать и прижался к нему сзади, продолжая неспешно дрочить Дереку. — Тебе хорошо? — спросил он. Дерек не ответил, и Том сжал его член у основания. — Да! Дерьмо, да! — выпалил Дерек, желая только чтобы он не останавливался. В ответ Том укусил его в шею, кажется, до крови. — Будем считать, ты ничего не сказал. Рука на члене снова задвигалась; большой палец провел по головке. Том погладил Дерека по бедру — вверх-вниз и снова вверх. — Знаешь, — прошептал он ему на ухо, — у яблока есть черенок, ты только не дергайся. Когда он потянул назад, чуть вынимая яблоко, Дерек кончил с протяжным стоном, не сдерживаясь. — Видишь? Ты был неправ. — Том вытащил яблоко и помог Дереку лечь. — Но спать пока рано. Дерек ждал, что он снимет повязку и наручники, чтобы как обычно отключиться и проспать до следующего кошмарного дня, но Том сначала ушел, а, вернувшись, заставил его слезть с кровати и встать на колени. После всего было неприятно и больно, но Дерек не рискнул жаловаться. — Хочу попробовать то, что ты столько раз делал для других, — сказал Том. — Надеюсь, кусаться ты не станешь? Открой рот. Что ж, к этому ему было не привыкать. Придерживая член Тома скованными руками, Дерек начал неспешно сосать. Он не думал ни о чем таком, лишь бы от него отстали. Том поглаживал его по затылку, у него быстро встал, но Дерек не услышал ни единого стона, ни звука. И кончил он так же молча. Дерек хотел сплюнуть, но… — Глотай. После Том толкнул его на кровать и расстегнул наручники. — Повязку не снимай. Дерек слышал, как он ушел. Сил хватило, чтобы натянуть одеяло, но и все. Проснувшись, он не сразу понял, что глаза все еще закрывает повязка. Дерек стянул ее и, кинув на пол, лег обратно. Тело ныло, надо было вымыться, однако он долго лежал, не шевелясь. Не желая видеть Тома, этого психопата-извращенца. Прошел час или два. Дерек все-таки заставил себя подняться и побрел в ванную. Стало полегче, но чувствовал он себя откровенно паршиво. Хотелось есть, но Том запретил выходить в гостиную и вообще покидать спальню. Подождав еще час, Дерек приоткрыл дверь и выглянул в коридор, затем вышел и пошел на кухню. Приготовив яичницу и гренки, сварил кофе. Ел стоя. Когда шел обратно в спальню, Дерек остановился и стоял так, не понимая, в чем дело, несколько минут. Повернув голову, он быстро оглядел гостиную. Не было вещей Тома. Все выглядело так, как и должно: вещи на своих местах, даже телевизор на том же месте. И камера. На столике перед диваном лежали кассеты. Дерек взял одну и прочел надпись на наклейке: «Дерек и яблоко». Глубоко вздохнув, он закрыл глаза. Ублюдок ушел. На работу он вышел после окончания своего «больничного», но видеть кого-то, общаться с людьми — было невыносимо. Пару раз он нагрубил Бэтт, и она отстала с вопросами о его здоровье и самочувствии. Кассеты он сжег, а вместе с ними и все белье. Кровать отправил на помойку. Прошел месяц, два. Дерек почти забыл о Томе, точнее запретил себе вспоминать. Его карьера пошла в гору, и он рассчитывал получить место исполнительного директора максимум через полгода. — Дерек Коулман? — Да. — К вам курьер из FedEx. Вскрывая дрожащими пальцами коробку без обратного адреса, Дерек уже знал, что в ней обнаружит. Кассеты и яблоко. Он переехал в Сиэтл, нашел паршивенькую работу, сменил фамилию. Кассеты и яблоко пришли через месяц. * * * Маленький городок в Орегоне походил на Миллоу Хилл. Дерек ненавидел его жгучей чистой ненавистью, как и все подобные места, как и свой родной город. Сюда он сбежал прошлым летом, сорвавшись резко и не оставив друзьям и родственникам контактов. Жил затворником, перебиваясь кое-какими заказами по сети, и шарахался от каждой тени и косого взгляда. Прошел почти год, и Дерек понемногу успокоился, впрочем, каких-либо отношений он не искал, обходясь одной дрочкой. Кассеты, которые получил в последний раз, уничтожать не стал и один раз даже посмотрел минут десять — странно и извращенно. Вид себя самого с яблоком в заднице вызвал столько эмоций, что Дерек еще неделю ходил, как обдолбанный. Однако постепенно он успокоился, начав думать, что, возможно, стоит перебраться в не слишком крупный город, и проводил вечера на сайтах работы, проверяя вакансии. В начале осени выдалось несколько теплых дней, и Дерек подолгу гулял, уходя в лес и возвращаясь только к ночи. Он как раз спешил домой, чтобы не попасть под ливень, вот-вот обещавший пролиться из тяжелых серых туч, но немного не успел. Забежав на крыльцо и откинув с лица мокрые волосы, он зашарил по карманам в поисках ключа. — Привет, Дерек. Он медленно повернулся на голос. — О нет… — Да, — улыбнулся Том, вставая с качалки. — Яблоко? __________________________ *FedEx (в русском произношении Федэкс корпорейшн; NYSE: FDX) — американская компания, предоставляющая почтовые, курьерские и другие услуги логистики по всему миру. **Лига Плюща (англ. Ivy League) — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Это название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Считается, что члены лиги отличаются высоким качеством образования.