Секрет волшебника

🎶 Bruno Major - Nothing Westlife - My love 🎶

— Чимин-ши… — Ты ведь наверно проголодалась? Мы вот очень. Тут неподалёку подают свиные рёбрышки, пойдём? Лицо Чимина заливало солнечным светом, и Наён не могла разглядеть, улыбался ли он при этом или так же настороженно её рассматривал. Поэтому она просто кивнула, дабы избежать в том числе длительное нахождение на публике. Пак галантно предложил ей локоть, подхватив Чануна второй рукой. Они завернули за угол и оказались в небольшом дворике, где было размещено компактное заведение. Чимин пропустил Наён вперед и сам зашёл следом. Заказ и столик он явно оформил заранее, потому как официантка лишь приветливо поклонилась и провела троицу в отдельную комнату. Ли пребывала в неком трансе. Она была взбудоражена событиями этого дня, своим шатким положением и, главное, словами Чимина, которые крутились в голове. А тот внезапно осознал, что все было перед его глазами, но он влюблённый дурак не замечал знаки: и скрытные переписки в телефоне, и прогулки только перед домом, и пугливое шараханье от людей, и наконец подделаные документы в её сумочке. Он знал, зачем и почему, но хотел услышать все от неё. Раздвинулись двери, на столе появились блюда и так же двери сдвинулись. Чанун благодарно улыбнулся Чимину и поспешно взялся за суп. Наён лишь успела закатать его рукава и убрать чёлку с глаз. — Его давно нужно подстричь, — тихо сказала она. — Сходим после обеда, — откликнулся Чимин, наклыдывая еще шипящее рёбрышко ей в тарелку с рисом. — Почему ты так добр ко мне, к нам? — Наён-а, — Чимин взял ладошку девушку, проникновенно заглядывая ей в глаза, — я люблю тебя. И люблю Чануна, — у Ли перехватило дыхание, — пускай мы не так давно знакомы, но когда человек находит своего человека, он это чувствует сразу. Я хочу заботится о вас обоих, проводить вот такие семейные вылазки и мыть посуду после каждой твоей готовки. Я знаю, что, — Пак чуть повысил голос, не позволяя ей и слова сказать, — что всё это непросто, общество может не понять и даже мы с тобой не утвердились в своих чувствах. Хотя, может, это ты, но я уверен, что мне это нужно. Твои чувства, твое тепло и твое доверие. Дай мне знать, если и ты готова, — Чимин слегка сжал ладошку Наён, завершая таким образом свою тираду, и отпустил её руку, взявшись за ложку. В наступившей тишине Чанун звякнул приборами, отодвигая от себя тарелку: — Я поел! Это стало пусковым крючком, отчего Наён зашлась рыданиями. Все месяцы постоянной гонки и напряжения, недоедание и страх, будучи отверженной родителями и принятой Чимином, она больше не могла держать броню. Мужчина поражённо смотрел на неё с десяток секунд, а потом отбросил ложку и, обогнув стол, заключил её в свои объятия. С другой стороны Чанун тоже гладил свою маму по плечу, тоже схлипывая от неожиданности. — Мамочка, не плачь… Наён тут же вывернулась из объятий и обернулась к сыну: — Не буду, мой сладкий, все хорошо, — приговаривала Ли, голубя ребёнка, — все хорошо, — она подняла мокрое от слез лицо на Пака, и тот утвердительно кивнул. Рёбрышки почти остыли, когда они наконец их осилили параллельно с доверительными разговорами. Ли Наён взяла имя погибшей сестры Чхвэ Суджин, которая считалась без вести пропавшей, хотя давно покоилась в земле: ее первая любовь оказалась ещё более фатальной. Родители через месяц после того, как узнали, что старшая дочь связалась с местными мафиози, спешно покинули родной город, сменили имена и оборвали абсолютно все связи. В Сеуле построили бизнес заново, растили младшую и уже единственную дочь в максимальной строгости, но и ту не уберегли. — Каким образом имя погибшей сестры тебе поможет? Чтобы скрыть свою личность? — И одновременно отомстить родителям, — жёстко ответила Наён, и Чимин с удивлением обнаружил подобную черту девушки. — А не будет лучше, если ты станешь Пак Наён? — Чимин-а, — невозмутимо прервала его Ли, засовывая ложку с рисом в рот, — я ещё не пришла в себя после твоего признания, так что давай хоть немного постепенно. Они оба улыбнулись друг другу, решая отложить дальнейший разговор, чтобы успокоить Чануна и завершить обед. Вечером они вместе купали мальчика, играли в одеяле и почти синхронно пожелали сладких снов, закрывая дверь в его спальню. — Подумай об этом. Если вы оба возьмёте мою фамилию, — говорил Чимин, когда они лежали в кровати нос к носу, а он нежно водил по волосам Наён, — вас никто у меня не отберёт. — Чимин-а…это какое-то сумасшествие. — Но ты ведь счастлива со мной? Если откинуть все внешние обстоятельства. Наён на секунду закрыла глаза и растворилась в своих чувствах, представив себя без Чимина. По спине пробежал холодок. — Да, очень. Они поцеловались. Очень нежно, сладко, доверительно, немного отчаянно, но с некой надеждой. — Подожди, я сейчас вернусь. Пак отправился на кухню, а Наён, чуть погодя, отправилась за ним. И когда он вернулся в постель и прикоснулся к её губам, она открыла глаза и произнесла: — А теперь ты расскажи о своих секретах.