Когда вспыхнут звёзды

Антон с детства любил звезды. Всем сердцем, так сильно, как только возможно. Но не от того, что они красиво сияли с небес в безлунные ночи, и не от того, что заставляли юное мечтательное сердечко замирать в восхищении перед своим молчаливым величием. Мальчик любил их по маминым рассказам. Антон вообще ни разу не видел звёзд в небе, если уж на то пошло. Они оказались именно тем, что без своего соулмейта Шастун никогда не увидит, и осознание этого факта вкупе с красочными описаниями матери делали звезды в воображении Антона самой дорогой вещью в его жизни. Мама рассказывала, как впервые увидела листопад, гуляя в одиночестве. И как столкнулась взглядом с парнишкой на другой стороне аллеи, который также ошарашено впервые глядел на кружащуюся вокруг золотую листву. И как они оба все поняли, и что было потом... Антон слушал эту историю снова и снова, не уставая примерять её на себе. Время шло, ночи были все такими же серыми для Шастуна, но он не потерял ни капли оптимизма. Как только родители позволили ему, Антон начал подолгу гулять по вечернему городу, всматриваясь в лица прохожих и вечно темное небо над головой. Шастуну неплохо давалась учеба, поэтому времени на свои прогулки он тратил много, беспрестанно разыскивая свою судьбу. Стало сложнее, когда парень превратился в студента. Небо было всё таким же серым, только теперь Антон смотрел на него лишь из окна комнаты общежития, корпя сначала над книгами и конспектами, а потом и над написанием шуток. Шастун все реже и реже гулял, и со временем стойкая уверенность в том, что его соулмейт вот-вот выйдет из-за поворота, таяла на глазах. Потом Антон и вовсе прекратил гулять по ночам. Он стал актером популярного шоу и просто обязан был каждую ночь высыпаться и каждое раннее утро быть бодрее бодрого. Пусть Антон давным-давно перестал грезить о своей родственной душе каждую секунду, дыру в груди заполняла любимая работа и верные друзья. Сначала Шастун мог бы сказать, что ещё ощущает внутри пустоту из-за отсутствия своего соулмейта, но постепенно это чувство странным образом пропало, растворилось в рутине, громком смехе толпы и улыбках коллег. Однако один вечер все перевернул в жизни Антона. После одного из первых концертов тура Шастун никак не мог разыскать свою перчатку, поэтому отказывался покидать гримерку, пусть остальные и хотели как можно скорее оказаться в гостинице. Антон все ползал и ползал по полу, шаря руками и тихо матерясь, то и дело врезаясь лбом в чужие колени. В конце концов, в очередной раз в кого-то впечатываясь, Антон попросил его помощи в поисках. Арсений, пусть и закатив глаза, вслед за Шастуном опустился на колени. Остальные участники команды тихо слиняли, объясняя уход тем, что не хотят мешать, и тем, что гостиница близко, и парни сами до неё доберутся. Попов и Шастун шарили по полу руками добрых десять минут после ухода остальных, когда наконец Арсений обнаружил Антонову пропажу в самом дальнем и темном углу гримерной. Шастун тепло поблагодарил коллегу, отчего тот, очень уставший за день, только закатил глаза. Когда они наконец вышли из здания, по ощущениям на улице стояла глубокая ночь. Этот концерт был очень долгим и выматывающим, потом эти поиски перчатки — не мудрено, что время стремилось к полуночи. Арсений закрыл глаза и глубоко вдохнул уличный воздух, пахнущий лёгкой свежестью. Антон последовал его примеру, но глаза закрывать не стал. Вместо привычной серости небосклона Шастун вдруг увидел россыпь блеклых звёзд, тут и там исчезающих и появляющихся из-за плывущих по небу облаков. Он раскрыл от удивления рот, попытавшись проморгаться, однако звезды все ещё были ему видны. Он огляделся, убедившись, что они с Поповым одни на улице, и уставился на фигуру Арса. Почувствовав на себе взгляд, Арсений повернулся к коллеге и открыл глаза. Шастун молча кивнул в небо. Попов медленно поднял голову к звёздам, вздрогнул, увидев их, и тут же опустил голову, вперивая недоуменный взгляд в Антона. — Что это значит? — хрипло поинтересовался Арсений. — Ты сам знаешь, — выдавил Шастун, все никак не в силах смириться с выбором Вселенной. — Так не может быть, нет! — уставший Попов стал нервно ходить из стороны в сторону. — Антон, ничего личного, ты очень хороший... Но не в этом смысле! — Шастун согласно кивал, чувствуя, как на самом деле его сердце падает в пустоту, — Давай, все останется, как есть? — с надеждой спросил Арс, и Антон нашёл силы только еще раз кивнуть, на секунду утонув в голубых глазах. Они шли к гостинице молча и чуть поодаль друг от друга. Антон украдкой любовался небом, Арс же смотрел только себе под ноги. У Шастуна в глазах щипало, Попов чувствовал лишь усталость. «Как же так?! Может такое произойти в жизни?! Я так долго искал свою родственную душу, а она — точнее, он — отказалась от меня?! И почему?! Почему, Арсений?! Очень хороший... Да, я хороший, а теперь ещё и навсегда одинокий, да?!» — думал Антон, силой сдерживая слезы. — «Оказывается, вот почему я давно не чувствовал пустоту от отсутствия соулмейта. Потому что он не отсутствовал... Наверное, с самого первого рабочего дня у нас с Арсом не было шансов...» Когда они наконец оказались около отеля, Арсений попытался было как обычно попрощаться, но Антон натянул на голову капюшон и почти бегом направился ко входной двери, скрываясь за ней. Попов кинул взгляд на небо. Звезды стремительно гасли одна за другой. Ни Антон, ни Арсений не подали и вида, что между ними что-то произошло. Они так же общались, также играли, также были одиноки. Как назло, каждый последующий концерт заканчивался поздно, и, когда все выходили на улицу, с небес всегда глядели звезды. Антон постоянно стал натягивать на улице капюшон, закрывая лицо от звёздного света, а Арсений, наоборот, все чаще засматривался на маленькие сияющие в темноте точки. Через три или четыре концерта после того, как Шастун и Попов впервые увидели звезды, ночь выдалась особо звездная. Выйдя на улицу вслед за всеми, Арс тихо ахнул. Облаков не было вообще, и без луны звезды ярко сияли тут и там, а их число стремилось к бесконечности. Но Антон и этого не желал видеть. Он все ещё любил звезды больше всего на свете, но... Какой толк смотреть на них, если близость соулмейта, благодаря которой и видны звезды, принудительная? Шастун снова кутался в свой капюшон. Оказавшись в номере, Арсений попытался было уснуть, но, как только он закрывал глаза, перед взглядом проплывали бесконечные звёзды, которые он видел в тот вечер. Тогда Попов встал и отправился к Антону. Он постучался и тихо спросил: «Антон?» В ответ прилетело лишь тихое: «Заходи». Попов открыл дверь и увидел, что коллега сидит на кровати спиной к нему и смотрит за окно, где с появлением Арсения зажигаются звезды. Арс постоял немного за спиной Шастуна, а потом осторожно присел чуть поодаль от него, тоже устремляя взгляд за окно. Он открыл было рот, но Антон его опередил. — Знаешь, я с детства любил звезды... Я мечтал, как увижу их однажды, и как они будут светить с небес, а рядом также будут светиться глаза моего соулмейта... Я даже гулял часто по ночам, представляешь? — Шастун тихо хмыкнул. — Но потом я стал работать в шоу, и гулять стало некогда. Но я не чувствовал пустоту, которую обычно испытывают, не найдя родственной души. Я уже тогда знал, что нашёл, просто не признавался себе. Поэтому когда мы тогда вышли вместе, ну, ты помнишь... Мне было куда проще принять выбор Вселенной, хотя, конечно, я смирился с ним не сразу... — Антон немного помолчал. — Я могу тебя понять, Арсений, хоть это и больно. Я могу делать вид, что ничего не происходит, хоть это в конце концов и сломает меня. Но, Арс, сделай одолжение, побудь в эту ночь здесь, ладно? — Шаст заглянул в глаза Попова, отчего у последнего пробежали мурашки по спине. — Я хочу хоть раз насладиться видом звёздной ночи. Попов промолчал, придвинувшись чуть ближе. Антон благодарно глядел за окно, пытаясь отпечатать этот вид в памяти. Потом он даже положил голову на колени Арсу, потому что и усталость брала своё. В конце концов Антон тихо засопел, а Арсений все смотрел на звёзды. Он перевёл взгляд на спящего парня, заботливо укрыл его одеялом и вдруг почувствовал, что душа наливается небывалым теплом. Попов затаил дыхание, но тепло все не уходило, и тогда до Арса дошло, что он наконец неосознанно принял свою родственную душу. И Арсений даже забыл, зачем он шёл к Антону: сказать, что он смирился с выбором Вселенной, или же, наоборот, полностью порвать все надежды парня. Сейчас Попов точно знал, что скажет Антону, когда тот проснётся. И когда наступит утро и Шастун откроет глаза, он увидит спящего под боком Арса и легкую улыбку на его губах. А потом проснётся и Попов и голосом, полным нежности, скажет, что никогда больше не уйдёт и что был полным дураком, что сразу не принял Антона. И Шаст, не веря своему счастью, глянет за окно, где не будет звёзд из-за солнечного света. Но Арсений притянет его к себе для объятий, и Антон поймёт, что теперь для него звезды не исчезнут с небосклона никогда.