Ха, как будто змеи умеют любить...

      Ветер холодным сильным потоком бил по лицу. Ледяная оправа очков вжимаясь в переносицу, жгла кожу. Концы черной мантии, развиваясь на ветру, смахивали на крылья огромной летучей мыши. Гарри замёрзшими бледными руками вцепился в древко метлы. Огибая гремучую иву он спикировал вниз к озеру. Водная гладь пошла рябью, когда Гарри, пролетев над ней, наклонился в бок и дотронулся до зеркальной поверхности рукой. Сверкающие в свете луны брызги разлетелись в разные стороны, попадая на лицо, мантию и белую рубашку. Звонко смеясь, Поттер вновь взлетел вверх, ныряя в темные облака. Голова кружилась, а глаза слезились из-за ветра. Было холодно, кончики пальцев покалывало, но Гарри не обращал на это внимания, он спасался в этом холоде, в этой скорости и в этом сильном потоке ветра, который вышибал воздух из лёгких. Спасался от внутренней боли, которая разрывала сердце. После смерти Волондеморта, Министерство Магии решило, что образование, которое давал Хогвартс во время войны, было «некомпетентным». Поэтому учителям было приказано отстроить школу, а учеников, которые не смогли толком закончить свои курсы, вернуть на второй год. Так же новой деректриссе было сказано внимательно следить за учениками седьмого курса, о чем Макгонагалл сообщила на банкете в честь начала нового учебного года. Министерство Магии боялось учеников, они боялись юных магов, которые смогли дать достойный отпор кровожадным, жестоким пожирателям смерти. А ведь многие из них в прошлом были мракоборцами. Неудивительно, что их всех отправили на второй курс, мало ли чему их научили приспешники темного лорда. Министерству Магии было все равно, что будут чувствовать ученики, когда вернутся в место, где их весь год жестоко пытали. Пожиратели смерти с остервенением назначали ученикам жуткие наказания (похлеще пера Амбридж), за малейшую провинность и без нее. Поэтому, многие вернувшиеся в школу до сих пор ходили по коридорам, затравленно смотря в пол и вздрагивали, когда их звали. В Хогвартсе уже не было слышно веселого смеха и гама после уроков, лишь тихие перешептывания. Не было беготни первокурсников, потому что Хогвартс не стал их набирать, дабы избежать путаницы с курсами. Даже для Гарри Хогвартс перестал быть домом. Холодные коридоры, молчаливые, запуганные ученики, хмурые учителя… Призрак всего этого ужаса всё ещё был в их сердцах.       Опустившись на балкон Северной башни, Гарри накинул на себя мантию невидимку, и мелко дрожа, начал спускаться по лестнице. Споткнувшись об метлу, маг кубарем скатился вниз, растянувшись на полу. — Поттер? — из-за угла показалась белобрысая голова Малфоя — Значит ночная прогулка? Правила не для героев? — сколько яда в голосе, даже грустно. — Кажется и не для юных пожирателей смерти тоже. — спокойно проговорил Гарри, поднимая мантию и метлу. Малфой дёрнулся, словно его ударили и зло посмотрел на лохматого, мокрого «героя». — Не смей!.. — Драко уже хотел обвинить Поттера во всех смертных грехах, но удивлённо замолчал, когда Гарри молча прошёл мимо него, слегка задев плечом. — Прекращай этот цирк, Поттер! Ты серьезно будешь игнорировать меня?! После всего, что я сделал с тобой? — Драко с надрывом в голосе кричал в спину Гарри и ждал, когда тот выйдет из себя, вмажет ему по лицу или непростительным запульнет. Ведь Малфой знал, что заслужил. Отвращение к себе было похоже на заклятие круциатус, которому Драко подвергался каждый день. А гложущее чувство вины… Блондин даже не знал, как его описать. Поттер остановился и повернувшись к Малфою тихо проговорил: — Я давно уже все и всем простил. — и пошел дальше, скрываясь в темном коридоре. Драко закрыл лицо руками и с тихим стоном, полным отчаянья, прислонился к холодной, каменной стене. — Лохматая сволочь… — тяжело вздохнув, Драко отнял руки от лица и тупо посмотрел в пол. Перед ним лежал какой-то кожаный мешочек. Присев, Малфой поднял его и задумчиво повертел в руках. Распутав завязки, блондин достал старый медальон с выгравированной на нем змеёй. — Что… — отец Драко, как-то давно рассказывал ему о крейстражах темного лорда, медальон очень хорошо подходил под описание одного из них. — Это… Поттер обронил? — тихо пробормотал Малфой, обращаясь к самому себе. Положив медальон обратно в мешочек, блондин слегка замявшись, всё-таки повесил мешочек себе на шею и спрятал под мантию. Решив, что вернёт потерянную вещь Поттеру завтра за завтраком, Драко медленно побрел в сторону спален Слизерина, сжимая маленький комочек у себя на груди.

★★★

— Драко? Ты где был? — тихо спросил Забини с соседней кровати. Не говоря ни слова, холодный и угрюмый Малфой лег на свою кровать и лёгким взмахом палочки опустил шторы над кроватью. — Опять ты со своими пиздостраданиями! И как всегда в четыре часа утра! — раздражённым шепотом пробурчал Забини, забираясь к Драко под палантин. — Что там опять? — маг уселся в позу лотоса у ног Драко и подложив под голову руки внимательно посмотрел на блондина. Это был уже не первый раз, когда Драко приходил бледнее и угрюмее обычного, да ещё и посреди ночи. Забини волновался за него, всё-таки они были друзьями. Теперь даже Малфой открыто это признавал, хотя раньше относился к Забини, как к слуге. Но в последнее время Драко сильно изменился и Забини подозревал о причине. — Поттер? — Да… — приподнявшись на локтях и сев напротив Забини ответил Драко. — А поподробнее? — Он с лестницы свалился. — Ну и что? Дай угадаю. Он шею свернул, и ты как доблестный рыцарь притащил его к Помфри, а Потти зараза не подарил своему спасителю поцелуй? — Нет! — слишком громко рыкнул Драко. Из-за опущенных штор послышалось недовольное сопение спящих Слизеринцев. — Прекращай, я не люблю этого лохматого героя с огромными, зелёными, словно летний лес глазищами и пухлыми губами, которые… — Малфой на секунду подумал, что покраснел, но тут же взял себя в руки и поспешил прикусить свой глупый язык, который нес явную околесицу. — Да-да, конечно наш ледяной дракон, из великого рода Малфоев, просто не может влюбляться в каких-то там прекрасных Поттеров. — театрально закатил глаза Забини. — Сглажу! — Ладно, успокойся — парень поднял руки в примирительном жесте — Что всё-таки с ним случилось? — Да ничего с ним не случилось. — грубо бросил блондин скрещивая руки на груди — Просто шрамоголовый растянулся возле лестницы. — Мерлин… И ты именно поэтому пришел такой разбитый? — Да нет же! Понимаешь… Он сказал, что простил меня. — Драко как-то печально посмотрел на друга. — Ну, это же хорошо? — в недоумении спросил Забини — Учитывая, что ты сделал… — Я знаю, что я сделал! Всего-то унижал Поттера все шесть курсов, стал пожирателем смерти, попытался убить Дамблдора, ах да, ещё я шрамоголового чуть ли не сжёг заживо! И он меня простил! — Да что не так-то! — Не знаю… — Драко уткнулся взглядом в изумрудного цвета одеяло. — Что у тебя на шее? — спросил Забини, увидев тонкие шнурочки опутывающие шею Малфоя. — Да… — Драко достал из-под рубашки мешочек — Поттер обронил. — Дай-ка! — Забини ловко снял вещицу с друга и озадаченно повертел в руках. Завязки будто сами путались в его руках завязываясь в причудливые узлы. — Хей, почему он.! — неожиданно мешочек начал нагреваться. Кинув его на простынь, Забини быстро начал дуть на свои ладони, остужая их. — Что с тобой? — Драко спокойно взял мягкий мешочек в руки и быстро развязав, достал оттуда медальон. — Этот мешок случайно не из ишачей кожи? — Не знаю, а что? — Вау! Это действительно редкая вещь! Только вот… Что-то достать оттуда может лишь хозяин или связанная с ним душа… — В смысле «связанная»? — Малфой выронил медальон из рук. — Слышал легенды о родственных душах? Они связаны линией жизни с самого рождения, что-то вроде сиамских близнецов, только не материально. Если они на близком расстоянии, то одновременно испытывают одинаковую душевную боль. Изредка читают мысли друг друга, но все это настолько туманно… Большинство фактов лишь слухи, да и найти свою родственную душу почти нереально. — Про… Про мешочек не слух? — Точно нет. Подобные вещицы могут прочитать душу, через природную магию владельца. Обладатель идентичной, связанной с владельцем души, тоже может прикасаться к ним. — Но, как я тогда смог достать от туда медальон? — Агрх! Драко! Ты всегда так тупишь, когда дело касается «золотого мальчика»? — приподняв штору Забини прошептал — Я спать, тебе советую того же. — и юркнул к своей кровати. — Хей! — блондин в недоумении посмотрел на задернутую Забини штору. «Зараза» — подумал Малфой нацепляя мешочек себе на шею и с головой ныряя под одеяло. Мысли о том какое же он ничтожество, черными воронами летали внутри головы. Закрывая глаза, он видел алые глаза темного Лорда, и его бледную, костлявую руку с зажатой в ней палочкой. И почти чувствовал ту адскую боль, когда Волондеморт взмахивал ей, произнося странное заклинание. Драко, словно горел изнутри, на рёбрах почти не осталось кожи… Резко открывая глаза, Малфой стирал со лба холодный пот и переворачиваясь на другой бок, вновь пытался заснуть.