Гвоздика

С самого утра было пасмурно и серо. Это наводило тоску на жителей мегаполиса. Высокие безликие многоэтажки и небоскрёбы упирались в серое небо, словно гигантские столбы, не дающие безжизненному полотну упасть на город, погрузив его в ещё более унылое, и вместе с тем, ленивое состояние. Чёрные, как заводской дым, тучи, что выпускали множество труб на окраине города, лениво собирались над головами ничего не подозревающих жителей. Вдалеке были слышны раскаты грома. Пока ещё вполне безобидное урчание неба не так сильно тревожило занятых своими делами и спешащих на работу людей, но вскоре оно могло стать грозным рыком дикого небесного зверя. Приближалась гроза. Посмотрев в окно электрички, Айзава недовольно нахмурился. Уходя на работу в бессознательном состоянии и не замечая ничего вокруг, герой даже не кинул мимолётного взгляда на небо, которое всем своим видом показывало, что сегодня будет буря. В электричке под ритмичное постукивание колёс он уснул, спрятав лицо в бинтах и только сейчас открыв сухие глаза и глянув на улицу, осознал, что не взял зонтик. Осмотрев быстрым взглядом редких людей в вагоне, Шота перевёл взгляд на небо за окном: казалось, сама природа насмехается над ним. За стеклом бежали многочисленные крыши домов, улицы и, редкие для этой части города, парки. Сильный ветер срывал пожелтевшие листья с деревьев и кружил в воздухе. Осень в этом году дала знать о себе раньше. Посильнее закутавшись в своё чёрное пальто и спрятав нос в бинтах, Айзава прикрыл воспалённые глаза и ждал, когда поезд подъедет к его станции. Шота вполне мог дойти и пешком, возможно, это было бы даже быстрее, но герой любил поезда. Особенно в утренние часы, когда люди уже спешат на работу, но час пик ещё не настал. В последние дни Сотриголова чаще стал пользоваться этим видом транспорта. У учителя было время спокойно подумать, проанализировать ночные миссии и заодно выпить бодрящий кофе, но сегодня мужчине больше хотелось вздремнуть перед занятиями, нежели думать о ночных операциях. Герой надеялся, что его красные от недосыпа и усталости глаза будут не так сильно заметны. Сегодня уж точно не хотелось выслушивать взволнованные речи Хизаши и его наставления.

***

Айзава пришёл в академию одним из первых. Пунктуальный Цементос уже собирался на свой урок, хотя до начала занятий было ещё минут десять и многие из учителей, что уже пришли, пили вместе кофе и о чём-то говорили. Среди преподавателей Сотриголова заметил Мика. Тот весело и весьма возбуждённо что-то обсуждал с Полночью и Стрелком. Заметив взгляд Айзавы, Хизаши улыбнулся и помахал рукой, приглашая присоединиться к компании учителей. Шота невидящим взглядом смотрел на Ямаду, на автомате взял журнал 1-А и вышел из учительской. Сущий Мик так и остался стоять с поднятой рукой. Тяжело вздохнув, он поймал на себе взволнованный взгляд Полночи. — Я знаю, знаю, — поник Хизаши. Блондин посмотрел на улицу. Тучи сгущались. Целый день Айзава пытался не отключиться во время уроков, правда, на тренировке, которую он проводил вместе с Эктоплазмом, Шота разрешил себе часок вздремнуть в классе. Но почему-то лёжа в спальном мешке в углу кабинета, Шота никак не мог уснуть. Тяжёлые веки уже опустились на розовые от полопавшихся капилляров глаза, но сон всё не шёл. За окном завывал ветер. Айзава чувствовал, что у него в душе тоже жалобно воет ветер и небо скрыто за серыми тучами. Шота медленно поедал свой обед за самым дальним столиком в столовой. Обедать в учительской не хотелось, да и Айзава не уверен был в том, что он дошёл бы до неё. Учитель нехотя ел рис с овощами и совершенно не ощущал вкуса. Автоматически работая палочками, Айзава пытался вспомнить, что он ел на завтрак, но кроме подгоревшего кофе ничего больше не приходило на ум. В столовой было довольно шумно, но герою казалось, что чего-то не хватает, должно быть ещё громче. Должно быть ещё ярче, теплее. Айзаве всё казалось слишком серым, блеклым и неприметным. Неосознанно для себя, он искал среди учеников и преподавателей, поднятые с помощью нескольких слоёв геля, светлые волосы, но Шота заметил только некоторых учеников из своего класса. Айзава незаметно вошёл в класс и сел за свой стол возле доски. Это был его последний урок в 1-А. После занятий, дети, весело обсуждавшие сегодняшний день, отправятся по домам, а Шота ещё будет до самого вечера возиться с документами, рабочими тетрадями и тестами. Шум в классе нарастал, также как и конфликт между кем-то из учеников. Почему-то именно сейчас мужчине было всё равно на то, что происходит среди учеников, хотя Айзава и осознавал, что незаметно для себя привязался к этим неугомонным подросткам. Именно в этот момент у героя от этого гула начала болеть голова, и он незаметно прикрыл глаза, которые нельзя было разглядеть за чёрными длинными волосами. Ему было откровенно всё равно, кто и с кем чего не поделил. Неожиданно прозвучавший звонок был для учителя словно ушат холодной воды на голову, он звоном колокола ударил по ушам и отрезвил мысли, которые до этого ленивыми червяками ползали в голове, а сейчас и вовсе разбежались в разные закоулки разума мужчины. В какой-то момент Айзава ощутил ясность в голове и даже прилив сил. Почему-то этот звонок взбодрил его лучше всякого ристретто, который успел купить герой по дороге на работу в небольшой уютной кафешке возле станции. Айзава уже поднялся со своего места, чтобы поприветствовать класс, но неожиданное чувство неправильности, которому до этого момента он не уделял внимания, свалилось на него огромной снежной глыбой. — У вас сегодня был английский? — сухо спросил учитель у притихшего класса. Расписание уроков Айзава так и не смог найти среди всех своих бумаг и пометок. — Да, сегодня учитель Мик… — ответила Яойорозу, сидевшая на первой парте и сумевшая расслышать вопрос учителя, но Айзава просто кивнул на её слова, перебив на полуслове. Девушка резко замолкла и уставилась в свою тетрадь. Записав тему урока на доске ровным заострённым почерком и снова бросив взгляд на небо за окном, Сотриголова ещё раз пожалел, что не взял зонтик. В его душе начался дождь. Под громогласный рык неба упали первые капли на холодное стекло.

***

В учительской почти никого не осталось. Стрелок обсуждал тренировки своих учеников с Полночью, направляясь в сторону выхода, Цементос и Эктоплазм уже давно покинули здание академии и, как понял Айзава из их громкого разговора, направились в ближайший караоке-бар, чтобы пропустить по стаканчику пива и отдохнуть после очередного рабочего дня. В тёмной учительской, освещаемой только одинокой настольной лампой и яркими вспышками молний, проверял работы своих учеников Сотриголова. Наблюдая за погодой, что бушевала за окном, выходить на улицу и идти домой совершенно не хотелось. В классе его ждал уютный и тёплый спальный мешок, и мысль остаться в школе всё больше нравилась Айзаве. Сегодня была среда, разгар рабочей недели, но герой уже был физически истощён. Яркий жёлтый свет лампы резал глаза, ставшие более чувствительными за пару дней интенсивного использования причуды. Герои не устают. Отложив в сторону ручку, герой начал шарить по карманам в поисках капель для глаз, что ему прописала Исцеляющая Девочка, дабы хоть как-то улучшить состояние его органов зрения. Найдя искомый пузырёк, мужчина запрокинул голову чтобы закапать глаза, но поняв, что флакон пуст, устало откинулся на спинку стула. Посмотрев на пустой пузырёк, Айзава метким броском отправил его в мусорку и нагнулся к ящикам в столе. Там точно должен быть ещё один флакон с лекарством. Скрипнула дверь и Айзава услышал знакомое бормотание. Подняв голову, он встретился с удивлённым взглядом Ямады. В руках он держал забытый у своего рабочего стола прозрачный зонтик с жёлтыми полосами. — Привет, Шота, — улыбнулся герой и, как ни в чём не бывало, опёрся на зонтик. — Не называй меня так, — еле заметно улыбнувшись, сказал Айзава замечая странную и несвойственную коллеге сдержанность в движениях и словах. Но от этой улыбки дождь в душе не хлестал так сильно. — Долго сидеть здесь собрался? — спросил Хизаши кивком указывая на кипу листков, что возвышалась в углу стола. — Пока не закончу работу, — бесцветно ответил Шота и неосознанно потёр кулаком глаз. Это движение не ускользнуло от цепкого взгляда Мика. Пустой кабинет озарила очередная вспышка света, а за ней последовали раскаты грома — рычание разгневанной природы. Хизаши поёжился и посмотрел на внешне спокойного Айзаву. Ямада никогда не любил дождь и тем более грозу, Шота знал об этом маленьком страхе своего друга. Эта серость вгоняла громкого героя в тоску и он, словно догорающая свеча, потихоньку затухал. Его голос становился более спокойным и даже ленивым, что ещё сильнее вгоняло в сон самого Айзаву. В такие моменты Хизаши старался говорить как можно больше и громче, чтобы не угаснуть, не потухнуть и не стать точной копией той серости, что так раздражала Ямаду. В дни, когда яркое небесное светило закрывали облака, Сущий Мик становился сам словно маленькое солнце. От одного его присутствия становилось тепло и уютно на душе, и даже сейчас в тёмной и холодной учительской стало будто теплее и ярче. Это явно не заслуга настольной лампы и ярких полос-молний. — Если хочешь, я могу тебя проводить, у меня есть зонтик! — почувствовав тончайшие изменения в позе и выражении покрасневших глаз, которые мог заметить только сам Хизаши, Ямада покрутил в руках зонтик и широко улыбнулся. В его ярких дизайнерских очках отразилась вспышка от очередной молнии. — Хорошо, — после недолгого молчания бесцветно согласился Сотриголова и выключил лампу. Это лучше, чем сидеть в холодном кабинете и проверять чёртовы тетрадки всю ночь. Радостно кивнув, Хизаши ждал, пока Айзава соберёт нужные листки в рюкзак и наденет своё пальто. Тяжёлые капли упавшие с неба на холодное стекло окон разлетались на тысячи осколков. Дождь усиливался.

***

Перепрыгивая через огромные лужи, герои бежали в сторону дома Айзавы. Следующий поезд придёт нескоро, а стоять, ёжиться под сильными порывами ветра и мёрзнуть никто не хотел, так что друзья решили идти пешком. Эта прогулка под дождём напомнила Шоте о прошлом. О том, что когда-то давно, словно в другой жизни, он, будучи первогодкой, бежал вместе с Хизаши домой. Они так же перепрыгивали лужи под одним зонтиком, потому что Айзава забывал свой дома. Тогда они весело о чём-то переговаривались и смеялись. Сейчас они молча идут, но до сих пор по-ребячески перепрыгивают лужи. После таких прогулок, Хизаши обычно заболевал, а Айзава передавал ему домашнее задание и приносил с собой чай с гвоздикой. У Ямады всегда болело горло. Зонтик практически не спасал от дождя. Волосы Мика полностью намокли, также как и пальто Айзавы. Но, глядя на жёлтые полоски и виноватую улыбку Ямады, Шота понимал, что ему совершенно наплевать на его насквозь промокшие ботинки. Герои уже подошли к дому Айзавы, и Хизаши уже хотел уходить, но его остановил Шота: — Пойдём, иначе у меня гвоздики не хватит, — кинул через плечо Сотриголова, поднимаясь по лестнице. Усмехнувшись, Мик в два прыжка догнал друга.

***

Хизаши весело о чём-то говорил и сушил свои мокрые от дождя волосы полотенцем, пока Айзава ставил чайник и пытался найти чистые кружки. Зонтик с жёлтыми полосками стоял раскрытый в прихожей, под ним была небольшая лужица воды. Чёрный кот по кличке Гёку недовольно фыркнул, когда пытался обнюхать новую вещь в доме своего хозяина, и одна из крупных капель упала ему на розовый нос.  — Ха? У нас на ужин будет только зелёный чай? — удивлённо уставился на кружку перед собой Ямада и недоверчиво взглянул на Айзаву. — Не у «нас», а у меня. Я тебя только просохнуть пустил пока гроза не закончится, — за окном дождь забарабанил с новой силой, намекая о том, что он и не намеревается заканчиваться. Ему вторили новые удары грома. Шерсть на загривке Гёку встала дыбом, и кот запрыгнул на колени к своему хозяину. Айзава погладил испуганное животное по голове, почесал между ушами и, услышав довольное урчание в ответ, потянулся за своим чаем. Кинув мимолётный взгляд на своего друга, Шота на секунду замер. Хизаши тепло улыбался, смотря на чёрный комочек, что удобно устроился на коленях героя, и продолжал сушить свои волосы цвета пшеницы. Его очки лежали на столе и на их стёклах ещё осталось несколько капель воды. Дождь в его душе стал стихать. Айзава больше любил видеть своего коллегу с распущенными волосами, нежели с этим птичьим хохолком, что мастерил у себя на голове Мик каждый день. Без нескольких слоёв геля и лака, его волосы были мягкими у корней и более жёсткие на кончиках. Это Шота узнал после их первого совместного задания в качестве про-героев. Тогда Ямада умудрился сломать руку, а Исцеляющая Девочка сказала, что перелом сложный и придётся походить пару дней в гипсе. Хизаши почти закончил сушить волосы и положил полотенце на плечи. Взяв в руки кружку с горячим напитком, мужчина с удовольствием вдохнул приятный травяной запах, успокаивающий нервы. Прислонив горячую кружку к холодной от хлёсткого ветра и ледяных капель щеке, Мик довольно выдохнул и чем-то напомнил Айзаве Гёку, что грелся у него на коленях. Айзава гладил чёрную короткую шерсть и пил чай, что приятно согревал после пробирающего до костей холодного дождя. Вещи сушились в ванной и Шота мог слышать, как особо крупные капли разбивались о плитку на полу. Между друзьями повисла пауза. — Ты сегодня очень тихий… Что-то случилось? — спокойно спросил Сотриголова и кинул незаметный взгляд на Хизаши. Тот мелко дрожал. — Погода противная, — по-детски отмахнулся герой и сделал ещё один глоток. Он не признается Айзаве в том, что заметил чёрные круги под глазами и абсолютную апатию на лице. Он не признается, что просто дал другу один денёк отдохнуть от себя и шума, что шлейфом всегда тянется за Миком. — Понятно. Айзава встал, спугнув кота, и пошёл в соседнюю комнату. Ямада с интересом посмотрел на ушедшего друга и, пожав плечами, продолжил пить чай. Обиженный Гёку начал тереться об острую коленку мужчины и тихо урчать. Еле слышно усмехнувшись, герой почесал довольному коту за ушком. За окном продолжала бушевать буря. Хизаши слышал, как ветки деревьев стучат по стеклу, как раненым зверем завывает ветер, сверкают молнии за плотно зашторенным окном, но несмотря на это Ямаде было хорошо. Обжигающий горло чай, пушистый кот и Айзава, что уже вернулся с пледом в руках. — Держи, — Шота протянул пару резинок, после того как накинул плед на худые плечи. — Что, из личной коллекции отдаёшь? — усмехнулся Мик и принялся завязывать свои волосы в хвост. — Нет, — немного жутковато улыбнулся Сотриголова, — ты у меня когда-то забыл. — Не может такого быть! — засмеялся Хизаши, продолжая немного подрагивать под пледом. Учитель закатил глаза и снова встал. Он подошёл к холодильнику и вытащил оттуда уже начатую бутылку сухого красного вина. — Прости, но виски я уже выпил, — безразлично ответил Айзава и поставил бутылку на низкий столик. — Эй! Ты же обещал не начинать её без меня! — возмущённо воскликнул Ямада, на что получил недовольный взгляд. — Всё. Молчу, молчу, — обезоруживающе улыбнулся Мик, выставив руки в защитном жесте. Край пледа сполз с его плеча, но он быстро закутался в него, одни только глаза лукаво смотрели на героя. Недовольно цыкнув, Айзава принялся за готовку. Быстро порывшись в полупустых кухонных ящиках, герой нашёл небольшую кастрюлю и добавил туда пару ложек меда, оставшиеся на дне упаковки две палочки корицы: их он нашёл на просторах всё тех же полок, тихо удивляясь тому, что они вообще там были. Помимо корицы, Шота нашёл и другие специи, которых вообще не ожидал увидеть. Снова заглянув в холодильник, Айзава достал апельсин и кинул его Хизаши: — Можешь пока перекусить, только пару долек мне оставь, — сказал герой, заливая в кастрюлю вино. Ямада уже начал чистить полученный от друга фрукт и говорить о всяких мелочах. Чувство неправильности растворилось под натиском голоса Хизаши, что сидел за спиной Айзавы и рассказывал о том, какими иногда глупыми могут быть дети. От включённого газа на кухне стало теплее, а приятный запах специй делал атмосферу ещё более тёплой и по-особенному домашней. Мик забавно сморщил острый нос, когда ел кислый апельсин, а Айзава незаметно улыбался, наблюдая за ним. Гёку лежал в складках пледа и дёргал носиком, уловив новые запахи. Вскочив с места, он подошёл к своему хозяину и начал тереться об его ноги. — А что ты сейчас добавил? — с наивным интересом, словно у маленького ребёнка, и наглой улыбкой на пол лица, спросил Хизаши и повёл по воздуху носом. — Гвоздику, а что? — Айзава прекрасно знал, какой ответ он услышит. — Ничего, — продолжая довольно улыбаться, словно кот наевшийся сметаны, протянул Ямада, а после паузы продолжил: — Люблю этот запах, — улыбнувшись и взяв ещё одну дольку апельсина, сказал Мик. На его скулах появился еле заметный румянец, который Айзава не стал комментировать. Дождь в душе стих.

***

Через пару минут глинтвейн был готов, и герои переместились из тесной кухни в такую же тесную гостиную. За ними хвостиком бежал Гёку. Устроившись на диване и укрывшись пледом, Хизаши стал пробовать то, что приготовил Айзава. — Ух ты! Прогресс! Это можно пить! Мои поздравления, Шота, — усмехнулся Ямада, за что получил пинок от хмурого и уставшего героя. Увидев его недовольную физиономию, Хизаши засмеялся ещё громче и задорнее. Он и не заметил робкую улыбку спрятанную за кружкой. — Иди ты, — с намёком на обиду кинул Айзава. Гёку запрыгнул на диван и потоптавшись по мужчине, лёг под боком у Сотриголовы. На улице продолжала бушевать непогода, но с горячим напитком в руках, под тёплым пледом и любимым котом под боком, Айзава чувствовал себя намного лучше, чем сегодня утром. Особенно сильно улучшению его самочувствия способствовал и один наглый субъект, что сейчас с довольным выражением лица попивал алкоголь на другом краю дивана. В гостиной было темно, только светильник горел и бросал причудливые тени на окружающую обстановку и на лицо Хизаши. Сам же Ямада маленькими глотками пил глинтвейн и перекатывал этот пряный вкус на языке. — Только попробуй после этого заболеть. Я тебя лечить не буду, — проговорил Шота, услышав тихое шмыгание с другого края дивана. В комнате раздался грохот грома вместе со смехом Хизаши, и этот счастливый смех — единственное, что слышал Айзава на тот момент. В душе появились первые лучи солнца, а в воздухе витал запах гвоздики.