Нет границ.

      Треск посуды. Звук льющийся воды. Кипящее масло в сковородах трещит и маленькими, жгучими каплями летит в разные стороны. Лезвие ножа стучит по доске и ровно разрезает продукты. Вокруг бегают люди в белых формах и с колпаками на головах. Гогот людей, говорящих заказы. Гогот поваров, ругающиеся из-за неправильной готовки и раскладки блюда. Всё это. Марк слышать не желает. Поэтому в ушах играет тяжёлая музыка, которая заглушает всё находящееся рядом. В резиновые перчатки затекает вода, от чего брюнет морщится. Ему хочется выкинуть эту мыльную губку кому-нибудь в лицо, а всю посуду разбить к чертям. — Быстрей работай! — Марк не слышит грозный голос полноватого мужчины с бородкой и продолжает свою работу. Мужчине это явно не нравится и тот рывком вырывает из ушей брюнета наушники, кидая те на пол, — Я сказал быстрее и не смей игнорировать меня! — Туан замирает, смотря на льющуюся воду, на губку в правой руке и стакан в левой. Он проглатывает ком злости, облизывая потрескавшиеся губы. Голова мигом начинает болеть от звуков вокруг и от злого повара, которые не перестаёт кричать на Марка, поливая того грязью. Туан не обращает внимание на старика и принимает следующий поднос с посудой. — Шеф, — на плечо злого старика ложится рука широкоплечего брюнета, — вас персонал зовёт в зал, там что-то случилось — старик сразу же спохватывается и бежит на своих коротеньких ножках проч с кухни. — Спасибо, Джебом, — отзывается Марк, не смотря на своего спасителя. — Не за что меня благодарить, — усмехается шатен, скользя взглядом по фигуре брюнета, — точнее, мне этого не достаточно, — Туан смотрит на Има исподлобья. Второй играет бровями, закусывая нижнюю губу. — Не смешно, — Марк сводит брови к переносице, — раздражаешь со своими подкатами. — Я не виноват, что ты мне не даёшь. — Отвали, — Марк возвращается к посуде, но хорошо видит как Им приближается к нему сзади. — Может у меня получится тебя заставить, м? — руки шатена опускаются на худые бёдра брюнета. Марк сжимает губку в руках и поджимает губы, — Мы же друзья. — О, боже, Джебом, заткнись! — раздражённо говорит Марк, наступая Иму на ногу. Второй смеётся и кривится от боли в пальцах ног. — Тебя так легко смутить. — Бесишь со своими извращёнными шутками! — брюнет трётся горящей щекой о своё плечо. — Ты просто такой кислый и мне захотелось тебя развеселить. — Ахуеть весело, — закатывает глаза Марк, — иди работай извращенец, а то Ёнджэ расскажу о твоих шутках. — А он знает, — пожимает плечами Им, — и что он мне сделает? — Что-нибудь… — Ну, так не интересно. — Иди работай! — Иду, иду, — хихикает Им и выходит с кухни. Марк тяжело вздыхает и опускает взгляд на пол. Знакомая и самая любимая вещь лежит на грязном полу, но это не мешает засунуть капельки в уши и погрузиться в музыку. Марк заканчивает мытьё посуды, когда закрывается само кафе. Когда все работники покидают заведение, Марк протирает столы, моет полы до блеска, проверяет всё ли лежит на своём месте и, когда взгляд не замечает неточностей и ошибок, он собирается домой. Марк щёлкает выключателем, выходит из кафе и закрывает дверь на ключ. Ключи убирает в карман рюкзака, накидывает капюшон толстовки на голову и делает громкость музыки на максимум. Время года спокойно позволяет ходить в не тёплых и не жарких вещах. Потому что лето в этом городе достаточно жаркое, а к вечеру становится более прохладней, но даже и с этим можно спокойно выйти на улицу в майке и шортах, и наслаждаться прохладным ветром. Марк никогда так не делает, потому что всегда легко замерзает. Он носит безразмерную одежду, которая скрывает его худобу. Для него это является огромным комплексом и из-за этого он практически не загорает. Из-за своей врождённой худобы он не может (не хочет) носить всё то, что хоть мало, но открывает его тело. Даже самый малый участок. Он чувствует себя ужасно и думает, что на него смотрят словно на монстра. Словно для всех от необычный отброс страдающий худобой. Дома его ожидали мама и папа. И вкусный ужин. Брюнет быстро поздоровался с родителями, получив лёгкий поцелуй в щёку от мамы и рукопожатие отца, пошёл в свою комнату. Только дома он позволял носить себе более открытые и свободные вещи. Только дома он чувствовал достаточно спокойно, потому что дома его поймут и примут любым. Потому что только родные смогут принять тебя такого, какой ты есть на самом деле. Кинув сумку на пол возле двери, брюнет поставил плеер на зарядку и зашёл в галерею на телефоне, чтобы проверить завтрашнее расписание. Марк учится в девятом классе. Марку скоро шестнадцать. Собрав рюкзак на завтра брюнет направляется на кухню, садится за стол и принимается за еду. Мама и папа сразу же осыпают Марка вопросами, интересуются сегодняшним днём. Шатен всё им рассказывает, почти до мельчайшей детали, конечно, утаивая маленький инцидент с Джебомом и то, что его лучший друг ужасный извращенец. У Марка есть только два человека, которым он может довериться и рассказать абсолютно всё. С Джебомом Марком знаком с самого детства. А точнее на тот момент Марку было пять, а Джебому десять. Шатен хорошо знает все недостатки, косяки Джебома. С лёгкостью может сказать чего Джебом опасается, а чего нет. Как застать врасплох и смутить, якобы альфа-самца. Как манипулировать для своей выгоды (что он делал только раз). За какие нити потянуть, чтобы вся правда оказалась перед ним. Марк знает много, достаточно много. А Джебом знает всё перечисленное выше связанное с Марком. Они оба друг для друга, как открытая книга. Второй человек, которому Марк доверят и хорошо знает, это Чхвэ Ёнджэ. С ним Марк познакомился в школе. Чхвэ старшего Марка на два года. Когда Марк впервые пришёл на курсы для подготовки к экзаменам, там он и познакомился с милым мальчиком по имени Чхвэ Ёнджэ. Их общение началось достаточно солнечно и легко. И идёт тем же чередом. Марк чувствует себя рядом с Чхвэ так же, как и рядом с Имом. Ёнджэ мальчик с склонностями быстрого смены настроения. Марк не раз наблюдал, как Ёнджэ будто менялся на глазах, в прямом смысле этих слов. Лицо не светилось, а наоборот всё веселье и вся радость угасала. Он будто…умирал. Туан видел Ёнджэ всякого и старался поддержать его, и быть рядом с ним. Джебом делал так же, а сейчас когда Чхвэ открыл Марк свою тайну. стало всё совсем по другому. Марк является тем, кто тоже должен помогать Ёнджэ. И помогать Джебому, потому что именно эти ребята помогали Марку выбираться из липучих, ужасных, тёмный мыслей в голове. Марк считает себя обязанным. — Как твоя подработка? — спрашивает мама. — Всё как обычно. — Это старик так и кричит на тебя? — Я не виноват, что люблю послушать музыку. — Это да, но, — отец откладывает столовые приборы смотря на сына исподлобья, — но нужно быть более ответственным с такими вещами и… — Я знаю, что за такое поведение меня могут выгнать, но, — Марк до конца прожёвывает бифштекс, — не каждому захочется мыть горы посуды за пять-семь долларов в час. — Думаешь в твоём возрасте это так мало? — Для меня, да, — Марк заканчивает ужин, моет за собой посуду и, пожелав родителям спокойных снов, уходит к себе в комнату. Марк засыпает быстро, под гулкий шум ветра, колёс редких машин и еле слышных чужих голос с улицы. Веки тяжелеют и Марк проваливается в дрему. Укутывается в оделяло, превращаясь в мягкий кокон. Краем уха он слышит как дверь тихо открывается. Тихие шаги. И лёгкий поцелуй в висок. Марк узнаёт в прикосновениях маму, но не успевает ответить на: «Спокойной ночи, сынок», засыпает. --- — Я членораздельным языком сказал, прекратить продажу этого продукта! — вены на шеи вздуваются, глаза наполнены яростью, пустая чашка от недавно выпитого кофе летит в стену и разбивается на мелкие кусочки оставляя на стене след. — Но с ним мы поднимемся вверх… — Мне все равно! — Джексон приглаживает свои волосы и выдыхает через нос. — Но… — Я сейчас собственноручно выгоню тебя отсюда! — кулак яростно приземляется на стол, — Вон! — худощавый парень с папкой в руках вылетает из кабинета прося миллион извинений за свой поступок. Блондин приземляется на кожаный стул, отъезжая чуть назад. В висках неприятно пульсирует. Мигрень снова бьёт ключом по уставшему организму. Джексон Ван всегда мечтал стать менеджером компании, но какой именно он пока не думал. У него на выбор было много вариантов, но по каким-то причинам он выбрал косметику. Джексон не жалеет о своём выборе, но снующие туда сюда люди, предлагающие бракованные товары содержащие не подходящий для кожи человека вещества ужасно раздражают его и злят. Его родители всегда ему говорили: «Работай так, чтобы это нравилось всем, а не только тебе». Ван до сих пор плохо понимает смысл этих слов, но думает, что придерживается ими. Тогда почему всё идёт не так, как хочется? — Джексон? Можно войти? — с противоположной стороны слышен знакомый женский голос. Вану не мешает его потрёпанный вид, поэтому он спокойно разрешает девушке пройти. — Что на этот раз? — усталым, хриплым голос спрашивает Ван. Длинноногая брюнетка подходит к столу Вана и кладёт толстую папку перед блондином. Джексон вопросительно выгибает бровь не понимая, как это жест действует на бедное женское сердечко. — Вы просили найти модель на рекламу крема, — ровным голос отвечает девушка, — в этой папке находятся кандидаты на эту роль. — И почему этим занимаюсь я, а не всеми уважаемый Бэм? — Джексон берёт папку в руки и рассматривает первые фотографии незнакомцев с найденными о них данными. — Господин БэмБэм не может заняться этим, сейчас он занят декорациями и местами для фотографий. — Почему это не сделано раньше? — Ван раздражённо закрывает папку жмуря глаза от усталости. — Господин БэмБэм был в отпуске, вы забыли? — Ах, да, точно, — Ван смачно прикладывает ладонь ко лбу. Девушка незаметно усмехается на этот жест, — завтра я скажу кого мы возьмём, а сейчас, прошу покинуть кабинет. — Как скажете, Господин Ван, — девушка кланяется и выходит из кабинета. Джексон трёт пальцами глаза и расстёгивает две верхние пуговицы рубашки. Измученно смотрит на толстенную папку. И кто надоумил его сказать это? Блондин убирает папку в себе в сумку. За окном заметно темнеет. Это говорит о скором уходе домой, чему Ван несомненно рад. В основном работа Джексона состоит в обеспечении финансового благополучия компании. Основная задача, это продажи товаров и услуг компании, расширение круга клиентов и поддержание партнерских отношений с ними. Большую часть своего рабочего времени Джексон проводит в телефонных или личных переговорах. Но несмотря на специфику продаваемого товара, суть его работы всегда одна, это реализовать товар, удержать объем продаж на высоком уровне и, по возможности, еще и увеличить его. Помимо необходимых навыков Джексон также должен обладать приятной внешностью, но это скорее исключение, чем правило. Но внешность у него достаточно обворожительная, которая заставляет всех просто задыхаться на месте. Ван не отцепляет от уха телефон, а руки от клавиатуры ноутбука. На его лицо измученная улыбка, а через каждое словно начинается сухой кашель, который он старается остановить при разговоре с клиентом. Глаза слипаются и не выдерживают нагрузки. Яркий монитор, будто в глаза пихают лампочку меньшей мощностью. Клавиши на клавиатуре издают звук, как скрежет ножа по тарелке. Даже с красными глазами и мешками под ними, взлахмочеными волосами, помятой рубашкой Джексон остаётся таким же привлекательным, что и часами ранее. Джексону двадцать три, а второй половинки у него нет, так как всё его время завалено работой. Подъём в шесть утра, час на сборки и быть на своём месте ровно в восемь. И просиживать свой зад на мягком кресле, который уже не кажется таким мягки, ровно до двенадцати часов. Кто-то уходит раньше, а кто-то позже. Но Джексон специально засиживается больше, так как не хочет, чтобы следующий день был труднее. Ван, конечно, любит поспать, любит хорошо покушать и повалять дурака, но все перечисленными делами он может заниматься… Только в тот день, когда его телефон выключен и рядом нет ни единой души. Джексон ужасно хочет, чтобы эта работа приносила только удовольствие и усталость не была такой, что хочется просто напросто сброситься с крыши. Да. Работая менеджером такого быть вообще не должно. Практически невозможно превратить работу менеджером в удовольствие. Но невозможное возможно. И Ван до конечного борется понять. Где надо сделать так, чтобы стало чуть легче? Чтобы выйдя с кабинета ты чувствовал себя и грустно, и весело. Весело, потому что этот день закончился. Грустно, потому что хочется сделать что-то ещё. Не каждому по силе выдержать такую нагрузку, но Джексон выдерживает и пытается найти то, за что потянув, его жизнь в рабочей сфере станет чуть легче. Ведь каждый из нас имеет право на отдых, даже если ты сделал что-то совсем малое, что посильно каждому. Рабочий день подходит к концу. Джексон собирается домой. Выходя из кабинета, Ван закрывает кабинет на ключ и спустившись на последний этаж, с помощью лифта, отдаёт охраннику ключ, и выходит из здания. На улице всё ещё присутствует жизнь. Ощущение, что сейчас не час ночи, а максимум часов десять вечера, если не меньше. Ван поправляет пальто, удобнее закидывает сумку на плечо и медленным шагом направляется домой. По пути ему на глаза попалось знакомое кафе, где раньше он проводил всё свой свободное время вместе с друзьями, но сейчас всё совсем по другому. Все кого знал Джексон разъехались по разным городам, чтобы строить своё будущее. И Ван… Жалеет. Он чуть-чуть, но жалеет, что всё кончилось так быстро. А ведь каких-то пару тройку годиков назад он сидел в этом кафе вместе с друзьями, и поедал разные вкусности, громко смеялся, и все подхватывая его смех и яркую улыбку, смеялись вместе с ним. Джексон вспоминает эти дни с грустной улыбкой на губах. Кафе изменилось только внешне. Вывеска стала светить ярче и совсем другим цветом, а буквы остались всё те же. Джексон хочет узнать, как обстоят дела в самом кафе, но табличка на двери с надписью ясно говорит, что кафе закрыто. Но там горит свет, значит, там кто-то есть. Может уборщики? Ван замечает движение и из подсобки выходит миловидный парень, с ведром и шваброй в руках. Брюнет. Худой. Скулы чётко выражены. Нос с горбинкой. Пухлые бледно-розовые губы. Одет парень в джинсы тёмно синего цвета, футболку с принтом баскетбольной команды, которую Джексон очень и очень хорошо знает. Волосы в беспорядке и незнакомец быстрым движением убирает пряди лезущие в глаза, от чего сердце Джексона пропускает удар. Этот парень очень красив. Ван не замечает, как в наглую смотрит на незнакомца. Рассматривает. А прохожий сказал бы пожирает взглядом. Незнакомец прибирает помещение не замечая взгляда на себе, так как в ушах играет музыка. Джексон дал бы ему целых двадцать, но он не знает всей правды, поэтому будет любоваться этим парнем. У Вана появилось жадное желание познакомится с этим парнем во что бы то не стало. Потому что слишком. Слишком красив. Сегодня Ван употребил слишком много «слишком». При наблюдении, Ван замечает браслеты на тонких запястьях парня. Проколотые уши. Кольца. И привычку облизывать губы, и прикусывать их. При таком жесте Ван замечает что-то поблёскивающее у него во рту. Джексон сглатывает. «Неужели пирсинг?» Молодой человека заканчивает мойку полов и относит ведро с грязной водой. Он исчезает на несколько минут за дверью служебного помещения, а позже появляется снова, одетый в легкую куртку чёрного цвета и с рюкзаком на плечах. Джексон ищет глазами место, где мог бы спрятаться, чтобы не пугать парнишку раньше времени. Ван заходит за угол дома и видит, как брюнет выходит из кафе, закрывая дверь на ключ. Ключ убирается в рюкзак, а в уши втыкаются наушники. И брюнет уходит. Джексон провожает парня взглядом и хитро улыбается. Ван знает, чем займётся в следующие выходные. --- — Тебя ещё не спалили? — Марк хмурится, но оставляет вопрос без ответа. Ёнджэ хихикает. — Не раздражай Марка раньше времени, а то видишь, — Им круговыми движениями указывает на голову Марка, — над головой тучи летают, — Марка со стуков ставит полупустую кружку с остывшим чаем. Им смеётся в голос, чем злит Марка ещё больше. — Я пришёл не для того, чтобы слушать ваши смешки! — Мы не виноваты, что ты плохо прячешь свои проколы, — Ёнджэ укладывает голову на плечо Има, — но как так получилось? — Марк притихает свой пыл и на смену ему приходит смущение. Его выдают покрасневшие щёки. Ёнджэ и Джебомом уже готовы пуститься в смех. — Всё настолько плохо? — спрашивает Им не скрывая улыбки. — Всё настолько глупо! — отвечает Марка плюхая лицо в ладони. — Давай, не тяни, и расскажи свою историю, как тебя спалили? — говорит Джебом. — Так, давайте без этого, прошу вас. — Не переводи тему! — Мне стыдно такое говорить, — Марк отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу. — Я считаю до трёх, — Им выжидающи смотрит, что Марку впервые хочется ударить его по лицу, — раз… — Я зевнул, — тихо говорит Марк. Секундное молчание. Кухня наполняется звонким смехом ребят. Джебом откидывает голову назад и задыхается в смехе. Чхвэ хлопает в ладоши и кажется, что от бесконечного хлопанья он их потом не почувствует. — Зевнул?! — громко спрашивает Им вытирая слёзы, — Ты серьёзно?! — и снова смеётся. Им аж покраснел от смеха, как и Ёнджэ, который уже еле дышит. — Может хватит? — спрашивает Марк смотря в сторону и краснея ещё больше. — Прости, — говорит Ёнджэ держа руку на животе, — ох, Марк, как так можно? — Я не знаю! — ноет шатен надувая губы от обиды. — Ну, как это было? — Я с вами не разговариваю, — обижается Марк складывая руки на груди. — Ну, не обижайся, Марки, — Ёнджэ тыкает Марка в плечо, — давай рассказывай всю ситуацию. — Мама говорила о гостях, которые приедут на выходных и я зевнул, а она увидела и замерла смотря на меня с выпученными глазами, а потому сказала, что вечером меня ждёт серьёзный разговор и… Я получил от них. — Тебя били что ли? — спрашивает с беспокойством Ёнджэ. — Ну, папа по щеке ударил и сказал, что такое поведение не позволено в его семье, что этим я позорю его, — Марк замолкает на последних словах смотря на стол, — сказал немедленно снять или я проведу остатки своих дней только на учёбе и подработке. — А ты, — начинает Джебом, — не хочешь снимать пирсинг, да? — Марк кивает. — Я давно хотел и думал, что меня спокойно примут с этим, — брюнет сглатывает ком обиды, вспоминая насколько сильным был удар отца. Ёнджэ перемешается на стул рядом с Марком и обнимает того. Марк утыкается носом в грудь Чхвэ и обнимает в ответ. Ёнджэ гладит Марка по волосам, чувствуя, как подросток начинает дрожать в его руках и сжимать в кулаках его футболку. — Ты сам виноват, что пошёл на такой шаг не спросив разрешения у родителей, — говорит Ёнджэ пропуская сквозь свои пальца волосы Марка. Брюнет тихо всхлипывает в объятиях Чхвэ и тот прижимает теснее к себе, — тебе всего пятнадцать, Марк. Не делай глупых вещей, пожалуйста, — Ёнджэ грустно улыбается, — не надо портить отношения с теми кто растил тебя, кто заботился о тебе… Это очень тяжёло… Марк слышит, как тяжело Чхвэ даются его собственные слова. Неужели у него случилось что-то то, о чём он жалеет? И эта ситуация связана с его родителями? Но как знает Марк, родители Ёнджэ умерли. Может Чхвэ сделал то, за что не успел попросить прощение? Или просто что-то не сказал? Не предупредил о чём-то? Или это связано с его секретом, который знает только Марк? Брюнет вытирает слёзы и крепче обнимает Ёнджэ. Объятия всегда помогали в трудные минуты. Особенно, если эти объятия от родного и нужного тебе человека. — Что будешь делать со всем этим? — спрашивает Им. — Поговорю с ними, — отвечает Марк слегка отстраняясь от Чхвэ, — и ещё, Ёнджэ. — Что? — Можно сегодня у тебя остаться, пожалуйста? — Что-то ещё случилось? — спрашивает Им. — К нам сегодня приезжает мамина подруга. — И? — Я не хочу там находится. — Почему? — Я потом всё объясню, просто разреши, пожалуйста, — Марк умоляющи смотрит на Ёнджэ, — я могу на полу поспать. — Я не против, чтобы ты остался и не надо спать на полу, я всегда с радостью принять тебя. — Тогда я с вами, — заявляет Им. Ёнджэ сразу же напрягается и замечает это только Марк. — А у тебя что? — спрашивает Ёнджэ. — Просто составить компанию, — Им улыбается уголками губ, — так что? — и вопросительно выгибает бровь. — Хорошо, — тихо отвечает Ёнджэ, — но без шуточек, а то в прошлый раз я извинялся перед соседями из-за тебя, — Им низко смеётся. — Хорошо, хорошо, не буду больше шалить, — Джебом играет бровями. Марк и Чхвэ прыскают в кулак от выражения лица Има. — Ладно, — Ёнджэ треплет Марка по волосам, — а теперь пошли смотреть «Ведьмина служба доставки», а то всё пропустим, — Чхвэ хватает Марка за руку и ведёт в гостиную. Им идёт за ними. --- — Ёнджэ… А что ты испытываешь рядом с Джебомом? — тихо спрашивает Марк. Сейчас Им находится в ванне и говорить можно громче, но Марк не хочет говорить об этом громко. Чхвэ перестаёт поправлять постель и замирает. Брюнет подходит к нему, присаживается на кровать и хлопает на рядом пустующее, место приглашая сесть. Чхвэ принимает приглашение и тихонько присаживается. — Я не могу сказать что именно, — начинает Чхвэ, — но при виде него мне становится тепло и уютно. Мне хочется сделать так, чтобы он улыбался, смеялся и просто был счастлив. Я всё время хочу сделать так, чтобы у него всё было хорошо. Пытаюсь помочь ему во всё, чем смогу. Моё сердце бешено бьётся. Я часто дышу. Мне хочется просто упасть на землю и лежать не двигаясь. Моё тело будто не слушается. — Ты смешон рядом с ним? — Да, — Ёнджэ закусывает губу, — но мне становится и грустно, и весело. — Грустно? Почему? Вы не можете быть вместе? — Марк, — Ёнджэ выдыхает через нос, — не вся однополая любовь заканчивается хорошо, особенно если она односторонняя… — А вдруг он тоже испытывает к тебе тоже самое? — Может быть…я не такой привлекательный, чтобы нравился такому, как Им Джебом, — Ёнджэ грустно улыбается. — А если, — Марк ловит взгляд Ёнджэ, замечая стоящие в них слёзы, — а если я с ним поговорю? — Нет, не нужно, — Чхвэ отрицательно машет головой, — я придерживаюсь тому что, если ему это нужно значит он сам захочет поговорить, сам сделает первый шаг и всё такое. — Ведёшь себя, как девчонка. — Знаю, — Ёнджэ снова отводит взгляд, — я боюсь испортить то, что есть сейчас… Поэтому прошу не говори с ним, очень тебя прошу, Марк. — Хорошо, я буду молчать, но если всё будет совсем плохо, то я не послушаюсь твоих уговоров. — Хорошо, — Ёнджэ встаёт с кровати, — ты ложись, а я пойду этого чистюлю выгонять, а то совсем засиделся там. — А если он обнажён? — Иди ты! — Ёнджэ захлопывает дверь слыша заливистый смех Марка. Вышедший из комнаты грустно улыбается, стирая длинным рукавом одинокую слезу. Туан ещё подросток и не понимает некоторых вещей, хотя, иногда, когда они ведут разговор Марк говорит такие вещи, которые от него редко услышишь. Он глупый в некоторых вещах, а иногда кажется, что он прожил больше и увидел больше, чем Ёнджэ или Джебом. Чхвэ стучит в дверь, за который уже прекратился звук льющийся воды. Слышится шорох и через пару секунд из ванны выходит Джебом, вкусно пахнущий, с мокрыми волосами и в одних только бриджах. Ёнджэ привык видеть Има в таком виде, так как старший не в первый раз остаётся у Чхвэ. Им вопросительно смотрит на Чхвэ. — Что уже уложил дитя? — смеётся Им вытирая полотенцем волосы. — Он всегда быстро засыпает, — отвечает Ёнджэ, — а теперь дай мне войти, а то ты ванну на целых сорок минут занял, — Джебом заливисто смеётся, но пропускает Чхвэ в ванную комнату. --- На следующее утро Марк открывает глаза от вкусного запаха, доносящегося из кухни. Шатен подтягивается на кровати, удовлетворённо мыча и принимает сидячее положение, зевает и трёт сонные глаза пальцами. Утро, как всегда пасмурное и не удивительно. Осень же. Туан поднимается с мягкой постели, надевает джинсы с футболкой и выходит из комнаты, проходя на кухню. За плитой Марк замечает Чхвэ, орудующий лопаткой, а за столом Джебома, сидящего с закрытыми глазами. Марк хихикает с этой картина и садится на соседний стул рядом с Джебомом, наблюдая за Ёнджэ. — Ещё долго? — Марк подскакивает от испуга, когда Им задаёт вопрос своим хриплым голосом. Это было слишком неожиданно, что Туан аж за сердце схватился. — Нет, — отвечает Чхвэ и выкладывает еду на тарелки. Тарелка с жаренным с яйцом и хлебом, посыпанный зеленью и разными специями, приземляется на стол, а за ними и дымящиеся кружки с зелёным чаем. Чхвэ присаживается перед двумя сонями и принимается за еду. Им благословит Чхвэ за такой дар, как хорошо готовить, и громко чавкая, ещё больше восхищается кулинарными навыками Чхвэ. Марк хихикает и тоже благодарит Ёнджэ за завтрак. Ребята быстро справляются с едой и идут собираться. Марк в школу, Джебом на работу, а Чхвэ в институт. Марк срезает путь, чтобы быстрее оказаться в школе и не попасться на глаза соседям. Но больше всего Туан не хочет встречаться с родителями. Из-за недавнего скандала Марку страшно. Он боится получить, снова. Боится осуждающего взгляда и обидных слов. Боится тяжёлой руки отца. В семье руку на него поднимал всегда отец, а мать нет. Она не могла и не хотела бить собственного сына, приносить ему боль. Она всегда была против физического воспитания, но отец был другого мнения. Мать, конечно, пыталась сделать хоть что-то, но всё кончалось ничем. Но Марк не расстраивается и не злиться. В этом никто не виноват. На глаза попадается знакомое здание. Марк заходит в школу, вешает ветровку на крючок и переодевает обувь. По дороге до кабинета здоровается с преподавателями, которых успел встретить и чуть возненавидеть из-за их надменных взглядов. К слову, Марк никогда не любил свою школу из-за программы и учителей. Учёба была сложной, новые темы давались слишком тяжело, а усмехающиеся преподаватели со своими плоскими шутками отбивали какое-либо желание учиться. Марк, конечно, давал отпор и не раз стоял на ковре директора. Но ему все равно. Зато он отстаивает своё мнение и практически никто из учителей не пытается как-то задеть его или унизить. Марк заходит в кабинет биологии и приготавливается к уроку. Плеер убирается в карман брюк, когда звенит звонок, а телефон Марк прячет меж учебником и пеналом. В класс заходит женщина лет сорока. Ученики встают с мест приветствуя кивком учителя. Женщина тихо здоровается и сажает класс. Уроки проходят быстро и без каких-либо приключений. Марк включает на плеере «daoko — Ututu» и ставит на рандом. Биты толкают Туана в придуманный мир. Заставляют окунуться в негу мечт. Всю дорогу до подработки Марк не замечает ходящий рядом людей. Людей, которые выглядят хуже чем он сам. У которых вместо повседневности, на лице целая груда печальных эмоций. Марк называет таких «одноразовики». Почему? Он и сам не знает. Просто однажды, посмотрев на всё это, на всю эту массу поддельных эмоций в голову пришло это слово. Его дорога заканчивается на середине песни «Little Big — Hateful Love». — Прям минута в минуту, Марки. — И тебе привет, Джебом, — Туан уходит в подсобку, чтобы переодеться и после идёт на кухню на ходу, надевая резиновые перчатки. Сегодня ему придётся работать без любимого плеера, так как начальник может в этот раз их просто разорвать. — Пока можешь выдохнуть, сегодня не так много народу, — Джебом появляется внезапно, чем пугает Туана. Брюнет кивает на слова Има, намывая тарелки. — Ещё не вечер, поэтому не стоит расслабляться. — Понедельник, Марк, — Джебом облокачивает на рядом, — в такие дни народу всегда мало и поэтому в будние дни здесь ужасно скучно. — Я бы не сказал. — Кстати. — Что? — Ты не заметил, что Ёнджэ ведёт себя чуть-чуть странно? — В каком смысле? — Он будто избегает меня, — Марк останавливается, — он сторонится меня и практически не пишет, и не звонит мне. Даже на моё обычное «привет» он отвечает или игнором, или тем, что он очень сильно занят. — Он, — Марка перебивает звонок телефона Джебома. — Ох, извини, я на минутку, — шатен скрывается за дверьми. Марк возвращается к посуде поджимая губы, крутя в голове слова Джебома. «Неужели всё так плохо?» думает Марк сводя брови к переносице. Просто Марк не очень хорошо разбирается в отношениях. Он никогда не влюблялся. Никогда не испытывал к кому-то симпатию, привязанность. Его не трогает то, что практически все его одноклассники имеют вторую половинку. Но Марк хорошо знает, что в таком возраст очень тяжело найти своего человека. Он мало общителен и не умеет заводить знакомства. И все друзья, знакомые появились сами по себе. Марк даже и сам не понял, как у него так просто появился Ёнджэ и Джебом? — Извини, совсем не вовремя, — Джебом заходит обратно на кухню. — Кто звонил? — Девушка, — тарелки и губка падают в раковину. Руки будто онемели, а во рту сухо. Невидимый ком подкатывает к горлу. Марку почему-то хочется заплакать. — У тебя, — начинает Марк, — есть девушка? — Да, а что, я не говорил разве? — Н-нет, не говорил, — брюнет дрожащими руками берёт в руки губку, домывает тарелку, кладёт на приготовленное заранее полотенце и принимается за следующую. — Ну, теперь ты узнал, а что такое? — Нет, ничего, просто неожиданно, что у такого упыря, как ты появилась девушка, — Марк старается изменить обстановку в более весёлую, чтобы не нарваться на больше не нужных вопросов. — Молчал бы, — обиженно бурчит Им, — так, что ты хотел сказать? — О Ёнджэ? — Им кивает, — Та, ничего. Я и сам не знаю что с ним такое, я потом с ним поговорю, хорошо? — Если не сложно, а то, — Марк слышит грусть в голосе Има, — не хочется, чтобы наше с ним общение съезжало на нет, — Туан мельком смотрит на шатена. Он правда расстроен и боится. — Всё будет хорошо. — Надеюсь, — Джебом встречается взглядом с Туаном, — спасибо, Марки, — Им улыбается. Эта улыбка настолько искренняя, что Марк заглядывается на неё и не замечая этого, — я пошёл, а то я вижу официантов совсем не хватает, — Марк кивает и провожает Има взглядом. После работы Марк прощается с Джебомом, оставаясь с ведром и тряпкой. Он быстро убирает зал и собравшись, уходит из кафе. По дороге до дома он пишет Ёнджэ сообщение с просьбой встретится, но Чхвэ на отрез отказывается. Марк останавливается и набирает Чхвэ, потому что уже и сам не понимает, что могло произойти. — Да? — в трубке слышится хриплый и тихий голос Ёнджэ. Марк пугается. — Ёнджэ, что случилось? — Туан очень беспокоится и готов сорваться с места к другу. — Ничего такого, Марки, — голос ломается на последнем слове. Он плачет. Ёнджэ плачет. Марк слышит всхлипы, шмыгание носом и тяжёлое дыхание. — Это из-за Джебома? — Нет. — Успокойся, пожалуйста, Ёнджэ-а, всё хорошо, я сейчас к тебе приду и мы всё обсудим, хорошо? — Ох, — тяжелая минутная пауза, словно несколько часов, заставляют Марка чувствовать себя ужасно, — х-хорошо — Я не буду класть трубку, хорошо? — Д-да. Марк срывается с места, без передышки бежит к Чхвэ, пролетает через красный цвет светофора, игнорирую недовольных водителей и прохожих. В трубке всё-таки же тихие всхлипы, скулёж и заикание. Марк переводит дух около подъезда Ёнджэ, набирает специальный код, чтобы не беспокоить Чхвэ лишний раз, заставляя того бегать к домофону. Марк буквально взлетает по ступенькам и стучит в дверь. Перед ним восстаёт замятый Ёнджэ, с красными заплаканными глазами и телефоном у уха. Марк сбрасывает, убирает телефон в карман и заходит в квартиру. Чхвэ молча отступает назад, смотря в пол. — Ёнджэ? — Марк аккуратно кладёт накрывает ладонь Чхвэ, которая всё так же держит телефон у уха, — Уже можно убрать телефон, — Туан успевает словить чужой телефон и быстро кладёт его на рядом стоящую тумбу. — Марки, — грустная улыбка расползается по заплаканному лицу. Солёная влага снова наполняет замученные глаза, а дышать становится трудно. Ёнджэ громко всхлипывает и быстро прикрывает рот ладонями, чтобы не закричать. Марк тихонько притягивает к себе Ёнджэ, обнимает. Сейчас ему кажется, что здесь старший не Ёнджэ, а он. — Всё хорошо, — шепчет Марк, гладя Ёнджэ по волосам и спине. — Н-н-нет, — Ёнджэ заикается. Он заходится в новой истерике дёргаясь в руках Марка. Туан теснее прижимает Чхвэ к себе сдерживая себя, чтобы не заплакать вместе с ним. Марк помогает Ёнджэ переместиться в гостиную комнату. Он усаживает Чхвэ на диван. укутывая в рядом лежащий плед. Он вытирает влажные щёки Чхвэ большими пальцами рук, убирает с глаз отросшую чёлку и устраивается рядом обнимая. Ёнджэ послушно укладывает голову на плечо Марка, слегка подрагивая и икая от недавних слёз. Туан молчит и ждёт, пока Ёнджэ успокоится и сможет говорить. — Я взрослый, но плачу и плачу, без перерыва, — Марк молчит и ждёт дальнейших слов Чхвэ, — это так тяжело и больно осознавать всю жестокую реальность этого мира. Ты надеешься на лучшее, а на самом деле, всё выходит совсем не так, как ты предполагаешь. Но здесь виноват только я. Почему я не решился, Марк? Хах, действительно, почему? Почему я молчал и страдал? Почему я довёл себя до такого состояния? Ведь, можно было просто поговорить и всё. Просто расставить все по местам, но нет. Я опоздал. Я упустил свой шанс, хотя в любой другой момент мог взять его за руку и сказать:"Нам надо поговорить». — Плакать, это нормально, — Марк пропускает сквозь пальцы волосы на голове Ёнджэ, — я не могу тебе помочь, так как не знаю какого это, хотя мне не обязательно быть на твоём месте. Я просто не могу прочувствовать твоих чувств, поэтому и не знаю, что сказать. Иногда в моменты, когда мне грустно, мама говорила, что нельзя себя загонять и жалеть, так как это приводит к плохим последствиям. Наверное к таким, в каких находишься ты сейчас, — Ёнджэ тихо кивает на слова Марка, — мама говорила, что если ты хочешь что-то сделать или сказать, то делай это прямо сейчас, что не нужно всё только усложнять. Она говорила, что потом у меня будет болеть в груди, мне будет тяжело что-то делать, что мне всегда будет грустно. Я не хочу испытывать это, поэтому и делаю всё сразу и высказываюсь, когда это нужно. — Ты молодец, Марки, — сипит Ёнджэ и трёт глаза, — продолжай в том же духе и не будешь в таком убитом состоянии, как я. — Я хочу помочь тебе. — Сейчас мне просто нужно поплакать, просто выпустить эмоции, а потом думать, что делать дальше. — Ёнджэ. — М? — Пообещай мне не делать глупостей, пожалуйста. — Не могу, Марки. — Почему? — Потому что мне больно, мне ужасно больно, — голос Чхвэ такой бесцветный и холодный, что по коже проходится табун мурашек. — Я могу спросить о… Джебоме? — аккуратно интересуется Марк. — Я увидел их сегодня, когда хотел зайти к нему, — Ёнджэ стирает текущие слёзы при воспоминании картины около кафе, — они стояли…целовались…обнимались…о чём-м, -Марк заставляет Ёнджэ уткнуться носом ему в грудь. Чхвэ беспомощно цепляется за рубашку Марка, сжимает в кулаках ткань, заливает слезами. Марк вздымает голову вверх, чтобы остановить собственные слёзы. Больше они не произносят ни слова. Они проводят остатки дня вместе в обнимку. Ёнджэ изредка всхлипывает. Плачет от своих мыслей. Марк молча успокаивает его и Чхвэ за это ужасно благодарен. Марк отпрашивается у родителей и остаётся на ночь у Ёнджэ. Брюнет забывает о домашнем задании, потому что сейчас важен только Ёнджэ. Сейчас важно помочь ему любым способом. --- Марк широко зевает и трёт сонные глаза. Время почти шесть утра, а сна ни в одном глазу. Марк заметил, что каждый раз оставаясь у Чхвэ его организм решает вставать не позже семи утра. — Тебе во сколько в школе надо быть? — спрашивает Ёнджэ, ставя перед Марком чай. Листики мяты тонут в зелёной жидкости. Марк наблюдает за ними и вдыхает аромат свежезаваренного чая. — В девять начинаются занятия, — отвечает Марк и делает глоток. Ёнджэ молча кивает, не отрывая взгляда от экрана телефона. Марк хмурится. Он понятия не имеет, что Ёнджэ так увлечённо ищет или пишет? Туан решает не предавать этому значение, молча допивает чай и уходит из кухни, направляясь в спальню, чтобы забрать рюкзак. Но выходя Марк всё-таки мельком глянул на экран смартфона Чхвэ, но ничего не успел увидеть. Ёнджэ заблокировал телефон. Марк поджал губы от досады. — Сегодня не заходи ко мне, — Ёнджэ поставил кружки в раковину, — мне надо сходить к брату за Коко. — А разве она не в Мокпо? — Нет, она у брата, просто он хотел подержать её у себя, соскучился, — Марку в это не сильно верится, но в данный момент приходиться согласится. Марк приводит себя в более менее опрятный вид. Ёнджэ успевает наругать Марка за не сделанное домашнее задание. Туан показано закатил глаза на слова Чхвэ за что, конечно, получил смачного подзатыльника. В 8:37 Марк был полностью готов, одевшись он попрощался с Ёнджэ и скрылся за дверью. --- — Ты поговорил с ним? — Да, — Марк оглядывается на пешеходном переходе. — И что? Что с ним? С ним всё хорошо? Ничего не случилось? — С ним, — Марк осекается думая что сказать, — всё в порядке, просто не в настроении. — Точно? — в голосе Джебом слышится беспокойство. Марк закусывает нижнюю губу проклиная себя за враньё. — Точно, — неуверенно произносит Марк. В трубке слышится минутное молчание, — Джебом, поверь, всё в порядке. — Хорошо, спасибо Марки, — Туан грустно улыбается и кивает чему-то своему. — Не за что, — вызов сбрасывается, а через несколько десятков минут Марк уже заходит в школу. --- — Ты можешь больше не посещать дополнительные. — Что? — Вы все прекрасно слышали, Туан, — мужчина лет сорока поднимается со стула и берёт в руки свою сумку, став её на учительский стол. — Но, а как же следующие темы? Ведь это десятый класс, — Марк не на шутку напуган. — Вы прекрасно сдали зачеты и хорошо знаете основы, поэтому я могу с лёгкостью вам разрешить не посещать больше дополнительные, но за не сделанное домашнее задание вы ответите на первый уроках, а теперь бегите домой, с сегодняшнего дня, — учитель посмотрел на часы, — точнее с этой минуты вы свободны, — мужчина мило улыбнулся подростку. — Спасибо большое вам, — Марк низко поклонился, широко улыбаясь, — я вас не подведу, до свидания! — и выбежал из кабинета. Выйдя из школы Марк блаженно вдохнул осенний воздух. Небо заполнены серыми облаками. Дует прохладный ветер. Марк любил осень. Любил это время года за серые тучи, холодный дождь и за разноцветные листья, что так прекрасно опадают с деревьев накрываю асфальт желто-оранжевым ковром. Туан размеренным шагом идёт на работу, осматривает давно ему известные окрестности и вдруг натыкается плечом на что-то, а точнее на кого-то. Марк испугано отпрыгивает. — Извините, я вас не заметил, — тараторит Марк, кланяясь в знак извинения. А мужчина напротив не спешит слова вставить и внимательно оглядывает подростка. Туан весь сжимается от такого взгляда. — Всё в порядке, это моя вина тоже, — Марк сглатывает от мужского баритона, от этого хриплого голоса, что мурашками прошёлся по коже спины. И это странное чувство. Почему Марку хочется услышать что-нибудь ещё от этого мужчины? — и давай не на «вы», мы должны быть одного возраста, — Марк хлопает глазами непонимающе смотря на мужчину. — А сколько вам…тебе? — осторожно интересуется Марк. — Мне 23, — глаза подростка расширяются от услышанной цифры. Он поверить не может, что какой-то незнакомый мужчина дал ему больше двадцати. — Я думаю вы слегка ошиблись в моём возрасте, — тихо говорит Марк еле шевеля губами. Чёрт! Почему хочется спрятаться от этого взгляда? Он будто прожигает беднягу. — Возраст не помеха для знакомства, — говорит мужчина, зачёсывая чёлку назад. От такого телодвижения Марк замечает, как даже через черное пальто хорошо видны накаченные мышцы рук и фигура мужчины, показывая его во всей красе. Заметно, что он хорошо следит за собой, а чемодан в руке говорит об хорошем месте работы. Так думает Марк, хотя не знает, что работа менеджером сущий ад. — Знакомства? — до Марка только сейчас дошли слова мужчины. — Да, а ты против? — мужчина изгибает бровь в вопросе от чего Марк теряется ещё сильнее. — Н-нет, не против, — Марк опускает взгляд вниз. Ему сложно вытерпеть зрительный контакт с мало знакомыми людьми. Особенно взгляда такого мужчины. Теперь Марк немного сомневается в своей ориентации, хотя он сразу знал, что с друзьями геями наберётся всякого, но чтобы буквально течь от мужского низкого голоса, чувствовать себя загнанным в угол от одного взгляда. — Меня зовут Джексон, — представляется мужчина протягивая руку для рукопожатия. — Марк, — Туан принимает рукопожатие подмечая сильную хватку. — Тебе сегодня надо куда-нибудь? — Да, у меня работа через несколько часов. — Несколько? — Долго рассказывать, — пожимает плечами Марк переступая с ноги на ногу. — Ну, тогда, — Ван одним движением подбрасывает ключи от машины вытащив их с кармана брюк и ловко ловит той же рукой, — не хочешь прокатиться, а позже я тебя в целости и сохранности довезу до твоей работы. — Откуда я могу знать, что вы не какой-нибудь маньяк? — Джексон смеётся над словами юноши. — Потому что тогда бы ты лишился своей жизни намного раньше. — Что? — Долго рассказывать, — Ван усмехается от физиономии подростка, — так что, поедем? — Хорошо, — выдыхает Марк, — но это будет на твоей совести. — Естественно. Машина Джексона была припаркована в каком-то забытом всеми дворе. Но дома выглядели ново и дорого. Они подходят к серому Мерседесу. Марк округляет глаза оглядывая машину, а потом смотря на спину Джексона. Подросток хорошо знает сколько стоит такая машина и таких денег ему в жизни не заработать! — Садись, — Марк отмирает и спешно садится на переднее сидение, и старается аккуратно закрыть дверцу авто, пристёгивает ремень и кладёт рюкзак на колени. Джексон заводит мотор и трогается с места выезжая на дорогу. — А куда мы поедем? — спрашивает Марк оглядываясь по сторонам. — Просто покатаемся по городу и узнаем друг друга поближе, — Марк не отвечает Вану сдерживая свои порывы, потому что страшно. Садится к мало знакомому мужику в тачку, ты совсем Марк?! Похоже, да! — расскажи о себе, — Марк закусывает нижнюю губу от слов Вана. — Я обычный среднестатистический человек со своими замашками, живу с родителями — Хорошо, — кивает Ван внимательно следя за дорогой, — а я с десяти лет жил с бабушкой и дедушкой, а потом когда стукнуло восемнадцать я начал самостоятельную жизнь — Так рано остаться без родителей, — Марк откидывает на кресло смотря вперёд, — я бы не выдержал, если бы не мои друзья. — А кто у тебя друзья? — Ребята почти твоего возраста. — Ого и как же вы познакомились? — С Джебомо я знаком с детства, а с Ёнджэ познакомился в школе. — Хорошо. — Они хорошие ребята, они помогли мне не лечь на дно. — Познакомишь меня с ними? — Если они будут не против. — Ну, смотри, — Марк замечает, что они выехали на пустую трассу, — если мы будем с тобой хороши общаться, то значит и твои друзья примут меня. Твои друзья, мои друзья. — Мы знакомы только несколько минут, а ты уже столько планируешь. — Потому что ты мне понравился и к тому же я вижу тебя не в первый раз. — То есть? — Я шёл домой после работы и проходил мимо кафе, где ты работаешь и увидел тебя, — Джексон хитро улыбается. — Судьба? — шепчет Марк сводя брови к переносице. — Возможно, поэтому я не хочу упускать шанса. — Ты хочешь сказать… — Хочу попробовать, — Ван останавливается на отдалённой дорожке, — ты не первый парень, который у меня был. Если ты захочешь, то мы попробуем. — Специально вывез меня туда, где я не знаю куда бежать. — Нет, просто делаю момент более романтичным, — Марк закатывает глаза на эти слова. — Я ещё ребёнок с детскими наклонностями и играющими гормонами, а ты взрослый мужик. — И что с этого? — Ван выгибает бровь, — Я же говорил, знакомству возраст не мешает. — Я помню. — Я не буду тебя заставлять. — Это одновременно смешно и нелепо, — усмехается Марк. — Знаю, но попытка не пытка. — И то верно, — Туан устремляет взгляд на Джексона. Смотрит сначала в глаза, потом на скулы, на розоватые губы и снова глаза в глаза. Он с подозрением щурится, — хорошо, — у Джексона аж глаза засверкали, — но это будет испытательный срок. — Как скажешь, — Ван приближается к Марку и коротко чмокает того в щёку, — начнём, пожалуй, с этого, — хихикает Ван от покрасневших щёк подростка и заводит машину. --- Марк не скажет, что пожалел познакомиться с таким человеком, как Джексон Ван. После нескольких недель долгого общения, переписок, встреч, совместных ночёвок, Марк понял, что это его человек. Несмотря на столь внушительный промежуток между их возрастом, они могу болтать о чём угодно без перерыва, смеяться, валять дурака. Раньше Марк думал, что в таком возрасте человек меняется, но всё не так. Даже в свои двадцать пять Джексон может вести себя, как подросток. Говорит глупые вещи, от которых хочется бесконечно смеяться. Джексон смеётся очень звонок и заразительно. Улыбается так ярко и тепло, будто солнце греет. И всегда при виде этой улыбке Марк улыбается в ответ. Он не может противостоять этой магией. Она закутывает и хочется ежедневно пребывать в ней. Марк видел Вана только с этой стороны. «А какой он серьёзный?» Задумывается Марк закусывая нижнюю губу. Перед подросток сейчас лежит целая катастрофа. Туан жалеет, что откладывал доклад по истории. Сейчас он завален книгами и старается внимательно вчитываться в строчки книги прикусывая кончик ручки. Но ему повезло с книгами, не нужно было идти до библиотеке и нести с собой гору книг. Дома всё нашлось. И есть Интернет. Через пару часов должен придти Джексон. Родителей дома нет и не будет еще пару дней, так как они уехали в за пределы города смотреть дачный дом, а потом навестить своих друзей. Туан не очень любил друзей своих родителей. Потому что, когда Туан высказывал свою точку зрения на любую тему, его перебивали и говорили, что он слишком мал и не понимает. И это зверски раздражало парня, поэтому он больше не желала видеть этих людей. А для родителей находил любые отмазки, чтоб не ехать с ними. Подросток трёт уставшие глаза пальцами и подтягивается, блаженно мыча. Первые три листа есть, осталось написать ещё таких же три и лист с комментарием. Марк всем сердцем ненавидит своего учителя по истории. И как у этого старика только глаза не вывались от того сколько он проверяет? Марк, наверное, никогда этого не поймёт, пока. А сейчас он будет ныть от количества заданного домашнего задания и молиться кому угодно, чтобы учителя хоть чуть-чуть, но пожалели учеников. Иногда Марку самому жалко учителей, ведь они не виноваты. Виноваты учебные программы. Туан захлопывает книгу вместе с ноутбуком и облокачивается на спинку стула. Кончики пальцев на руках неприятно покалывают, а глаза щипает. Подросток вертит головой, словно щенок, чешет затылок, поднимается с насиженного место и морщится. Пятую точку он не хило отсидел. «Надо будет в следующий раз подушки положить» подмечает Марк, убирая книги на место и уносит ноутбук обратно в спальню, ставит на зарядку. Подросток хмурится, рассматривая разбросанные вещи. Заваленный стол, кровать. Беспорядок полнейший. Марк поджимает губы, смотрит на настенные часы, а потом на экран телефона. Джексон говорил, что приедет через часа два или меньше. С момента звонка прошло около сорока минут. А это значит времени совсем мало. Значит надо поторопиться привести квартиру в порядок! Туан убирается в спальне, раскладывает вещи по своим местам. Потом перемещается в гостиную, а после и кухня. Когда Марк собирался заняться грязно посудой в дверь позвонили. Туан на пару секунд завис, а когда звонок прозвучал второй раз, побежал открывать дверь. Открыв дверь на подростка буквально налетели, сжимая в крепких объятиях. Марк коротко вскрикнул от неожиданности, но обнял в ответ. Улыбка сама по себе полезла на лицо от такого внезапного порыва нежности. Запах дорого одеколона врезается в ноздри, заставляя блаженно прикрыть глаза от дурманящего запаха. — Привет, — низким бархатом шепчет Джексон, сбавляя хватку и опуская ладони на поясницу юноши. — Привет, — отвечает тихо Марк гладя широкую спину, — ты меня напугал, — слегка стукает ладонью по правой лопатке. Джексон утыкается носом в висок юноши, зарывается в густые пряди и вдыхает полюбившийся аромат. — Прости, — Ван отстраняется, но рук не убирает, — я просто соскучился. — Мы не виделись несколько часов, а ты успел соскучится, — хихикает Марк и убирает с глаз Вана чёлку. Джексон накрывает ладони Марка своей, подносит к губам и мягком целует внутреннюю сторону ладони, ощущая под губами всю мягкость и нежность кожи. При этом не разрывая зрительного контакта. Глаза подростка слегка расширяются от такого жеста. Щёки окрашиваются в розоваты оттенок. А сердце заходится в бешеном ритме, — что ты делаешь? — бурчит Марк опуская взгляд вниз. — Целую твою ладонь, — усмехается Ван и снова приближается к юноше, и горячо шепчет, — твои покрасневшие щёчки, просто прелесть. — Иди ты, — Марк пытается выбраться из сильных рук, но Ван намного сильнее подростка. — Как-нибудь потом, — Джексон оставляет лёгкий поцелуй на виске юноши и отпускает беднягу, — беги, пока снова не обнял, — и Марк убегает на кухню. Прикладывает ладони к покрасневшим щекам и три раза выдыхает, чтобы окончательно себя успокоить. Туан закатывает рукава домашней рубашки выше локтя и поворачивает ручку крана. Пока Марк намыливал первую тарелку, Джексон успел раздеться, помыть руки в ванной комнате. Зайдя на кухню он увидел интересную картину: стоящий на носочках Марк. Подросток клал тарелку на специальную решётку. Ван тихо смеётся над тем, как кряхтит подросток, чтобы дотянуться до верха и он решает помочь бедняги. В росте Марк уступает Джексону, если подростку буквально надо поднимать голову к самым небесам, чтобы взглянуть Вану в лицо. Может, кончено, Марк перегонит Джексона в росте когда-нибудь, но это уже совсем другая история. — Тебе помочь? — спрашивает Джексон облокачиваясь поясницей на тумбу около раковины. — Чем? — спрашивает Марк, не отрывая взгляда от посуды. — Тянуться до самого верха, — Ван открыто смеётся над надутым и недовольным лицом подростка, — да ладно тебе, на правду не обижаются. — Кто бы говорил, — язвит Марк и протягивая Вану чистую тарелку, — ставь. — Как скажешь, бука моя, — Ван послал Марку воздушный поцелуй чмокнув губами и поставил тарелку на законное место. Так проходили почти каждые их совместные дни. Один строил из себя недовольного всем и вся, а другой подливал масло в огонь, чтобы посмотреть как бледные щёчки подростка наливаются румянца от каждого произнесённого не пристойного слова Джексона. Ван никогда не упускает момента и всегда заставит беднягу залиться румянцем, и бурчать, и бурчать, пока инициатор красных щёк нежно не обнимет, не поцелует в щёку и тогда наступает совместная Идиллия, хотя Марк, иногда, бывал и злился конкретно, но мужчину это не пугало, ведь после одного замысловатого действия злость утихала, уступая место ластящемуся существу, который желал внимания и теплоты. Который желал, чтобы его любили. Марк настолько погрузился в Джексона, что забыл о Ёнджэ с Джебомом. Ему настолько было хорошо с ним, что друзья будто испарились с его подсознания отдавая его Джексону Вану. Спохватился Марк только тогда, когда листал ленту новостей в социальной сети и наткнулся на пост со страницы Джебома, где был изображён он и его девушка, счастливо улыбающиеся. Подросток чуть ли не поперхнулся собственно слюной и просчитал сколько дней прошло с их последней встречи. Он наскоро набрал сообщение и отправил Чхвэ. Но тот был в сети три дня назад. Это Марк напугало ещё гуще. Когда на следующий день не пришло ответа Марк решил позвонить Ёнджэ, но увы не дозвонился. Ему ответил женский голос говорящий о том, что абонент не доступен. Тогда Марк решил обратится к Джебому. — Марки, — Джебом радостно подбежал к подростку и крепко обнял, — я тебя сто лет не видел, так соскучился по тебе! — Я тоже рад тебя видеть, — они усаживаются на скамейку в малолюдном парке. — Так, что ты хотел? — Я хотел спросить про Ёнджэ, — лицо Джебом тут же осунулось и стало каким-то серым, а не таким тёплым пару секунд назад. Джебом облокотился локтями о свои колени и поджал губы. Марк заметил замешательство на мужском лице и нахмурился, — ты что-то знаешь, — в словах Марка не было слышно и толика вопроса, а лишь стойкое утверждение, что более накалило обстановку. — Спроси у него сам, пожалуйста. — Как, если я до него дозвониться не могу, — эти слова заставили Има резко повернуться к Марку и шокировано посмотреть на него. Туан не понимающе моргал, смотря на старшего. Им снова отвернулся от подростка. — Он всё-таки сделал это, — прошептал Им. — Что он сделал? — Марк сжал плечо Има, — Что он сделал, блять?! — Я же говорю спроси у него сам! — Джебом тоже начал повышать голос и Марк резко замолчал, потому что впервые видел Джебома настолько злым. На лице так и читалось отвращение, но на кого? — Я дам тебе второй его номер и он всё тебе расскажет, — Им опустил голову, зарываясь пальцами в волосы и тише добавил, — хотя я обещал молчать, но перед тобой не могу, потому что, — Джебом снова выпрямился, — ты не бросал его в такие ситуации, — и измученно улыбнулся. Марк шокировано смотрел на Джебома и постепенно догадывался о всей сути слов. Он догадывался о всём и вместе с этим ужасался всего того, чего он боялся. Джебом попросил телефон Марка и тот молча дал его Иму. Джебом записал номер Чхвэ и отдал вещь обратно. — Почему ты не хочешь говорить? — спросил Марк. — Потому что обещал, но, — Им облокотился на спину скамьи, — не обещал не давать номера Чхвэ. — Понятно. — Марк. — М? — Скажи, — и вдруг Джебом замолчал. Марк всё ждал пока старший продолжит, но тот отрицательно покачал головой и сказал безэмоциональное «ничего». Распрощались они через пару часов около ворот парка. Марк заметил, что Джебом был не в лучшем духе, что того что-то мучило и грызло, а при напоминании о Чхвэ брови надламывались, а кулаки сжимались до побеления костяшек. Марк решил разузнать всё как можно скорее, поэтому вернувшись домой набрал Чхвэ и приложил трубку к уху слушая затянутые гудки. Через пару десятков вызовов в динамике прозвучал голос Ёнджэ. Но такой убитый. — Ёнджэ?! Ёнджэ, это ты?! Прошу не сбрасывай! Это Марк! — тараторил Туан. На том конце резко замолчали. Туан слышал скрипучее дыхание и шмыгавший нос. — Марк, — тяжело, ему очень тяжело говорить. Марк прикрывает рот ладонью, чтобы не заплакать, потому что ему очень больно за друга, больно, что он испытывает такое, — зачем ты позвонил, разве… — Нет, он ничего мне не рассказал, — тихо ответил Марк и прочистил горло, — он сказал, что ты сам всё расскажешь. — Ах, вот же засранец, — грустный смех на том конце вызывает первые слёзы. Марк не понимает, почему, но он делит слёзы со своим другом, чтобы тому, возможно, стало чуток лучше. Но как может стать лучше, если человек, которого ты любишь является твоим другом и ты не можешь ему признаться, так как у того уже есть любимый человек. Марк не знает насколько это задевает. Топчет. Убивает. — Ёнджэ, — Марк громко всхлипывает, — прости, — подросток падает на кровать спиной, — прости, пожалуйста, я не смог помочь тебе, я так был занят собой и другим человеком, что совсем забыл о вас, — он вытирает длинным рукавом рубашки слёзы, но те не перестают течь, — Ёнджэ, что случилось? Почему Джебом сказал «он все-таки сделал это»? Что он имел ввиду? — Пока не сделал, — тихо усмехается Чхвэ в трубку, — я сделаю это, но перед этим встречусь с тобой и мы всё обговорим. — Обещаешь? — такой невинный вопрос вызывает милый смех у Ёнджэ. — Конечно, давай, — минутное молчание, — давай на следующей недели в кафе около швейного магазина, хорошо? — Да, хорошо, — Марк вытирает слёзы и принимает сидячее положение. — Я позвоню. — Я буду с нетерпением ждать нашей встречи. — Я тоже Марки, я тоже, — и вызов обрывается. Марк понимает, что на прощание тому не хватило и сил. Марк кладёт телефон рядом с собой. Он вытирает ладонями влажные щёки и глаза. Шмыгает носом и поднимается с постели. До ванны Марк не успел добраться, потому что в дверь постучали. Марк сразу понял, кто мог придти в такое время. И забыв о своём заплаканном лице, подросток пошёл открывать дверь. — Марки, что случилось? — за порогом стоял Джексон, который молниеносно влетел в квартиру увидев заплаканного подростка. Мужчина прикрыл за собой дверь, щёлкнул замком и наспех разделся. Марк наблюдал за растерянным Джексоном и почему-то слёзы снова настигали его. Глаза наполнялись солёной влажностью и первая слезинка глухо упала на пол. Джексон приобнял Марка и повёл в спальню, усадил на кровать и присел на колени перед ним, — Марки? — Джексон, ответь пожалуйста, — ломающимся голосом начал Марк, — безответная любовь, это очень больно? — Джексон застыл от такого вопроса. — Марк, — мужчина пробежался глазами по лицу подростка, рассматривая заплаканное лицо, — почему ты это спросил? — Это не касается наших с тобой отношений. — Хорошо, — Ван спокойно выдохнул, — за свои прожитые года я испытывал это чувство, но только один раз и если бы не хорошие люди, меня бы сейчас не было и мы бы с тобой не встретились. — Т-то есть?! — Марк ужаснулся от таких слов. — Тише, тише, успокойся, — Джексон вытер большим пальцем слезинки с щёк Марка. — Всё хорошо, — Марк прикрыл глаза на пару секунд, — извини, продолжай. — Это был в старших класса. Я тогда влюбился в одну девчонку, которая переводилась к нам из другой школы и она была в нашем классе. Она была ужасно красива, умна и была просто потрясающей, — уголки губ Вана полезли вверх, — я подружился с ней и мы стали хорошими друзьями. Тогда я решил просто с ней общаться и потом, когда наступит момент признаться ей, но не успел. Под конец старших классов она встречалась с человеком, который преподавал в её же школе. Я тогда хотел всеми силами добиться её и просто напросто украсть у этого человека, но не смог, потому что услышав от неё всю её тяжесть, понял, что пусть будет счастлива с ним. — Тяжесть? — Её перевили в другую школу из-за отношений с учителем, да это неприемлемо, но у любви не границ, она такая странная и в то же время пугающая, потому что сводит тех, кто предназначен судьбой и не смотрит на их возраст, внешность, характер. Я убивался достаточно долго, пока в один прекрасный день не увидел их вдвоём. Они были такие счастливые, что на сердце стало как-то тепло за неё, ведь она нашла собственное счастье в этом человеке и улыбалась так ярко. Тогда я понял, что не нужно убиваться, что нужно просто идти вперёд. Но я всё-таки уехал с того города и поселился здесь. И я рад, что тогда не разрушил чужие судьбы и свою, ведь, — Джексон поднял взгляд на подростка, — ведь я бы не встретил тебя. — Это настолько больно? — Да, Марки. Ощущение будто тебя просо напросто режут изнутри. — Режут изнутри, — тихо прошептал Марк смотря на ладони Джексона, которые устроились на коленях Марка. — Но почему ты спрашиваешь это? — У меня есть друзья, которые мне очень хорошо помогли. И один из них любит другого. Но эти чувства оказались односторонними. Мне очень тяжело видеть то, как он плачет и чуть ли не умирает на глазах. — А как их зовут? — Ёнджэ и Джебом, — ответил Марк, — Ёнджэ, это тот, кто ужасно страдает. Сколько раз я видел его таким замученным, мне всегда казалось, что скоро точно что-то произойдёт из-за всего этого. Я так этого не хочу. Не хочу кого-то терять из них. Ведь они стали мне семьёй. Не смотря на разницу в возрасте мы смогли найти общий язык и хорошо подружиться и видя, как им тяжело мне тоже становиться тяжело, — Марк прикрывает ладонями лицо, — мне так тяжело от того, как они страдают, — плечи подрагивают от рыданий, — я хочу помочь, но понимаю, что первый не согласиться портить счастье второго, а второй не согласиться рвать с той с кем приобрёл счастье… Я не знаю, что мне делать, — Марк ломается на последних словах и сгибается плача надрываясь и громко всхлипывая. Джексон усаживается рядом с Марком и пересаживает к себе на колени. Крепко обнимает и даёт про плакаться у себя на груди. Марка колотит, как осиновый лист на ветру. Он сжимает в кулаках рубашку Вана. Дёргается, будто его бьют зарядом током. Джексон поджимает губы от досады, что ничего не может сделать, кроме как просто подставить плечо и поддержать. Марк успокаивается через некоторое время. Джексон всё так же держит подростка на руках, гладит по спутавшимся волосам, по спине, которая изредка подрагивает. Он ложится на спину и укладывает Марка рядом с собой. Он заставляет подростка посмотреть на него. — Марки, — мужчина кладёт ладонь на щёку подростка, — я понимаю, что тебе тяжело и ты не можешь бросить тех, кто тебе дорог. Старайся не думать о плохом. Я не могу тебе обещать, что всё закончиться хорошо, просто не напрягай свою голову дурными мыслями. Думай о хорошем и только о хорошем. Негативные мысли плохо сказываются на тебя и на всё остальное, ведь мысли материальны. Но повторюсь, я не могу обещать на хороший конец, просто послушай меня и посмотрим, что из этого выйдет, хорошо? — Хорошо, — Марк тихонько кивает. — А теперь перейдём к моим вопросам, — Джексон хитро улыбается. — Хорошо, — Марк улыбается в ответ. — Ты сказал отношения, хотя говорил о испытательном сроке. — Если бы это был до сих пор испытательный срок, то я бы не давал себя целовать и так трогать. — То есть, ты мой парень, да? — Да. — Ты моя любимая бука, — весело пропищал Джексон и кинулся на Марка обниматься. Подросток слегка ошалел от такого порыва. — Эй, задушишь же, — Джексон практически навалился на бедного Марка, обнимая всеми конечностями. — Прости, — Ван чуть отстранился, но не слезал с подростка, — я просто ужасно счастлив. — Хах, молодец, а теперь слезь с меня, мне тяжело, — прокряхтел Марк. Но Джексон не спешил так быстро слезать с Марка. Взяв кисти подростка, которые так упёрто давили на его плечи в надежде что с него слезут, переместил их над головой Туана и сжал одной рукой. Туан перестал дёргаться и испуганно посмотрел на Вана, — ты что удумал? — Если мы пара, то значит я могу делать с тобой всё, что захочу, конечно, в меру позволенного, — глаза Марка расширились от таких слов. Джексон посмеялся от выражения лица младшего и резко замолчал. Он прошёлся взглядом по любимым чертам лица, по шеи и прикусил губу представляя, как будет украшать бледность пятнами, — ты позволишь? — спросил Ван обдавая горячи дыханием шею Марка. Марк дёрнулся от того, как в месте, где губы Джексон почти коснулись его шеи. Это ощущение. По телу пробегается мелки табун мурашек, а в груди застревает двусмысленный стон. — М-можно, — тихо выдыхает Марк. Джексон целует место обожженное собственным дыханием, приоткрывает губы, чтобы оставить мокрый след, слегка выпуская язык. Марк дрожит от действий Вана. Он боится этого нового и странно-приятного ощущения. Всё тело будто сводит в приятных судорогах, а дыхание сбивается. Марк дышит через нос и старается сдерживать свой порыв. Он чувствует, что скоро точно не сдержит то, что так рвётся на волю. Когда Ван засасывает кожу в том же месте, больно прикусывая и оттягивая, смачно причмокивая… И Марк срывается, откинув голову назад и не понимает, что громко простонал в голос и выгибается навстречу от настолько приятных и головокружительных ощущений. Джексон смачно отстраняется и смотрит на тяжело дышащего подростка. На шее, чуть ближе к левой ключице, расцвело бордовое пятно, что так красиво смотрелось на Марке. — Ты настолько чувствителен, — низким баритоном шепчет Джексон проводя указательным пальцем по засосу. И не удивительно. Ведь Марку только шестнадцать и Джексон уверен на все сто процентов, что у него начался период игры гормонов и прочей подростковой ерунды, с которой очень сложно справляться. Джексон любит быть первым. И имея такого прекрасного юношу он готов пуститься в бесконечную заботу, любить и лелеять, потому что этот мальчишка не просто какой-то подросток. Это настоящее сокровище, как считает Джексон. Марк, для Джексон, произведение искусства. Этот мальчишка может быть таким разнообразным, таким заботливым и добрым. Он может быть любым. А внешность, словно нарисована профессиональным художником. Голос ласкает уши и хочется бесконечно слушать его и не важно, что и о чём ведётся разговор, главное слышать. Телосложение худое, но очень красивое. Джексон видел Марк полуобнажённым и не раз. Он с уверенностью может сказать, что такое тело совершенно и умопомрачительно. А глаза, молочная радужка с ободком цвета горького шоколада. Джексон может часами размышлять от том, насколько Марк прекрасен. Марк это ранимая и невинная душа с странными заскоками и добрым сердцем. Джексон никогда бы не подумал, что сможет настолько полюбить подростка. Для кого обычного. Но для него особенного. — Как ощущения? — О-ощущения? — нервно спрашивает Марк. Он отводит взгляд от мужчины и смотрит куда-то в стену. — Что ты чувствовал, когда я делал это? — Мне, — Марк прикрывает лицо ладонями, — б-было приятно, — Джексон усмехается смотря на порозовевшие ушки подростка. — Это хорошо, потому что, — Ван берётся за ладони Марка и убирает их с лица придвигаясь ближе, — тебя это ждёт нескончаемое количество раз. — Ох, дьявол, — скулит Марк и перекатывает на бок спиной к Джексону закрывая ладонями лицо, снова. — Не смущайся, тебе ещё много чего придётся от меня терпеть, — Ван чмокает подростка за ухо от чего тот коротко вскрикивает от неожиданности и быстро подрывается с постели убегая со спальни крича по дороге любимое Джексона «я с тобой не разговариваю!». --- Марк сидит на скамейке попивая купленный кофе и смотря по сторонам. Увы им пришлось переместить встречу в парк, так как кафе закрыли из-за каких-то неполадок. Чхвэ должен был придти ещё десять минут назад, но его до сих пор не было. Подросток уже начал нервничать и думать позвонить Чхвэ, но когда Марк достал телефон из кармана толстовки он увидел в дали бегущего Ёнджэ. — Прости за опоздание, — Чхвэ облокачивается о колени руками и тяжело дышит. — Всё хорошо, — улыбается Марк, — присядь, отдохни, — подросток хлопает ладонью рядом с собой и Чхвэ присаживается. — Марк, я ненадолго, — говорит Ёнджэ приводя дыхание в норму. Улыбка спадает с губ подростка, а пальцы чуть сжимают стаканчик с кофе. — Ёнджэ ты?.. — Да, я признался ему, — Ёнджэ поджимает губы и опускает взгляд вниз смотря на свои ладони, — я высказал ему всё, что чувствую к нему…Но не услышал положительного ответа. — Ёнджэ… — Не надо, Марки, — качает головой Чхвэ, — всё хорошо, я знал, что так и будет, что всё закончиться именно так, — подросток накрывает ладони Чхвэ обращая на себя внимание, — знаешь, что меня удивило? — Что? — Он спросил, почему я не признался раньше? — по щеке Ёнджэ стекает слеза, но лицо не выражает ничего, — И правда Марки, почему я не признался раньше? Я столько раз задавал этот вопрос себе…Я такой дурак. — Ты не дурак. — Нет, Марки, я дурак. Я полюбил лучшего друга и своим признанием разрушил всё, что между нами было, разрушил то что на связывало! — Но Джебом так не считает! Он не хочет тебя терять! — Я не могу смотреть на него даже, — Чхвэ прикрывает ладонями лицо, — я не просто не могу, я не хочу уходить от этих чувств. — Ёнджэ, — Марк притягивает к себе Чхвэ и крепко обнимает, — прости меня. — Мне так плохо Марки, мне так плохо, — Чхвэ хватается за подростка и тихо всхлипывает тому в плечо, — иногда так хочется лишиться всех эмоций и не чувствовать этой боли, — Марк не знает что ответит. Он решает смиренно молчать и успокаивать друга, дать про плакаться на плече, чтобы тому стало хоть чуточку лучше. А Чхвэ плачет и плачет, пока людей на улице не остаётся мало и постепенно начинает темнеть. — Всё будет хорошо, Ёнджэ, — шепчет Марк. — Будет, — скрипучим голосом соглашается Чхвэ и шмыгает носом, — но пока мне хочется просто плакать и осуждать себя за такой ужасный поступок. — Признание это не ужасный поступок. — Я полюбил того, кого знаю, как своих пять пальцев, я полюбил лучшего друга, это и есть ужасный поступок, который я совершил за всю свою прожитую жизнь, — Чхвэ отстраняется. — Сердцу не прикажешь. — Знаю, — кивает Ёнджэ, — я хочу уехать. — Что? — Не знаю на сколько, но хочу поставить всё на места и дать сердцу успокоиться. — Ты, — замешкался Марк, — хочешь сбежать? — Да. Я хочу пока отстраниться от всего и может найти кого-то другого, — Чхвэ поднимает голову смотря на небо, — да, я поступаю, как трус, но другого мне просто совесть не позволит сделать…Я даже думал о том, чтоб покончить с собой, — Марк ужасается от слов Чхвэ. Как он может спокойно такое говорить? — но остановил себя, потому что у меня есть родители, которых я безумно люблю, у меня есть ты, который помогает мне с любыми проблемами… У кого-то может быть хуже, чем у меня. — Ёнджэ, — Марк утирает слёзы, — пообещай, что вернёшься, — подросток всхлипывает прикрывая рот ладонью, — прошу тебя, не забывай о нас. — Дурачок, — усмехается Чхвэ и притягивает подростка к себе обнимая, — о вас я не забуду, мне просто нужно время, — Ёнджэ гладит Марка по волосам грустно улыбаясь, — я буду звонить и писать, я буду поддерживать связь. — А куда ты уедешь? — В свой родной город, в Мокпо, там моя семья, — Чхвэ вытирает большими пальцами слёзы с щёк подростка, — не переживай, мы ещё увидимся. — Честно? — Честно, честно, — Чхвэ улыбается не с грустью, а с настоящей теплотой, — ты такой ребёнок ещё. — Кто бы говорил, — бурчит Марк шмыгая носом, — прости. — Всё в порядке. — Когда ты уезжаешь? — Завтра утром. — Так скоро. — Да, так получается, Марки, — Чхвэ виновато трёт шею, — не нужно меня провожать, мы можем спокойно попрощаться и здесь, хорошо? — Хорошо, — кивает Марк. Они проводят несколько минут в тишине. Они оба думают о своём. О своём будущем и своих прошлых ошибках. Как исправить и как подойти к той ли иной вещи. Ведь каждый из нас совершал то, о чём нам по сей день тяжело вспоминать. Это поступок въелся на в сердце словно шрам, а как известно, шрамы не заживают. Они остаются и смотря на них, перед глазами пролетают не приятные картины, уши слышат, то что хотели забыть, а шрамы пульсируют, отдаваясь ужасной болью в сердце. Это больно, да. И эту боль не забыть. — Пойдём? — спрашивает Чхвэ поднимаясь со скамьи. — Да, — Марк поднимется следом, — пошли. Они доходят до ворот парка. Стоят, смотрят друг другу в глаза и бояться нарушить эту тишину. Думают, что не нужно слов, не нужно больше ничего. Они уже попрощались. Они уже всё сказали. Они оба иссякли. И устали. Оба пережили многое. Поделились между собой и каждый взял у друг друга то, что надо запомнить и чего не надо повторять. Они заберут с собой только хорошее оставляя позади всё ужасное. Они молча прощаются. И расходятся не оборачиваясь. Потому что обернувшись, заплачешь. Марк не хочет сейчас идти домой и пользуется ключом от квартиры Джексона. Марк не помнит за какое время преодолел расстояние от парка до дома Джексона и как отрыл квартиру. Он тихо снимает с себя одежду и идёт прямиком в ванную комнату. Умывает лицо и смотрит в зеркало. Глаза опухли и покраснели. Голова болит от пролитых слёз. — Марки, — в ванную комнату забегает Джексон. Разворачивает к себе подростка и судорожно осматривает, — всё хорошо? — Я думал ты спишь, — устало улыбается подросток и встаёт на носочки обнимая мужчину за шею. — Глупый, — говорит Джексон, — что случилось? — он обнимает в ответ подростка. — Ёнджэ уезжает завтра утром. Он хочет побыть дома и успокоиться. — Он знает, что делать и как ему поступать, — серьёзно говорит Ван, — я уверен с ним всё будет в порядке и вы скоро снова встретитесь. Всё встанет на свои места. — Честно? — Ты моё солнце, — улыбается Джексон, — честно, честно. — Хорошо, — Марк чуть отстраняется, — спасибо тебе, Джексон. — За что? — За то, — Марк проводит ладонью по щеке мужчины, — что любишь меня. — А тебе спасибо, что дал шанс, — мягко улыбается Джексон, — пошли спать? — Пошли, — Марк повисает на шее мужчины, — отнеси, пожалуйста. — Хах, вот хитрый то, — Джексон берёт подростка под бёдра и закидывает ноги к себе на талию, — смотри, я могу не сдержаться. — И не надо, — шепчет Марк зарываясь пятернёй в мягкие волосы мужчины и прикрывает глаза. Джексон ступает в спальню и аккуратно кладёт подростка на кровать, нависая. Марк открывает глаза. Рассматривает любимого мужчину и закусывает губу. Всё таки в лунной свете, Джексон Ван ужасно привлекателен и необычен. Этот жест подростка, словно красная тряпка для быка, действует на Вана. Мужчина накрывает губы подростка мягким поцелуем, сминает, кусает и в конце концов проникает внутрь. Сплетаясь, подросток забыл, как дышать. Его пробило дрожью от одного поцелуя, и тягучим ощущением начиная от района груди, заканчивая в месте ниже живота. Руки мужчина пробрались под одежду подростка. Оглаживают все доступные участки, вызывая больше мурашек и новых эмоций. Марк прогибается в пояснице и тихо стонет. Джексон на секунду отстраняется снимая с себя футболку, а потом помогает Марку и всем телом соприкасается с нижним телом, от чего у второго просто на просто кружиться голова, а губы не перестают выпускать всё больше и больше стонов. Джексон припадет к полюбившийся шеи. Оставляет на ней свои отметины и спускается ниже. Марк откидывает голов назад и постыдно стонет, когда губы мужчины накрывают розовую бусину и вбирают в себя, смачно посасывая. Пальцы зарываются в блондинистые волосы и сжимают. Ван прикусывает правый сосок и зажимает между пальцами левый, заставляя Марк метаться по постели и поддаваться на встречу таким неизвестным, но таким приятным ощущениям. Когда Джексон сбросил с себя и Марка одежду полностью и соприкоснулся обнажёнными бёдрами с бёдрами подростка, второй думал, что на одно мгновение перед глазами всё поплыло, затягивая в туман, наполненный похотью, развратом и нереальным удовольствием. Ван тщательно подготавливал подростка. Шептал разнообразные успокаивающие слова. Слова любви. Целовал лицо, шею, губы. Успокаивающе гладил дрожащее тело под собой одной рукой, а второй разрабатывал. Когда Джексон вошёл в несопративляющееся тело одним толчком. Марк выгнулся дугой. По всему тело прошлись заряды тока. Перед глазами плясали мошки. В голове не было ни одной мысли кроме как желания, чтобы Джексон сделал это движение ещё и ещё. И Ван будто услышал подростка и начал медленно двигаться постепенно наращивая темп. Марк теряется. Он метается по постели, как ошпаренный. Щёки горели огнём, как и те места, где Ван касался подростка. — Д-Джексон, — стонет Марк, — пожалуйста,— подросток тянется руками к мужчине, — поцелуй меня! — резкий толчок выбивает из Марка весь дух и чувство стыда. Джексон обнимает подростка и жарко целует, быстро двигаясь и испытывая извращённое удовольствие слыша, как их бедра звонко соприкасаются, а губы, что он целует не могут сдержать стона. В голове фейерверки. Перед глазами целый мрак. Тело будто налито свинцом, а на животе чувствуется горячая жидкость. Тело подрагивает от недавнего экстаза. Ноги дрожат. Марку так хорошо, что ему не хочется двигаться. Ван целует подростка в лоб, в веки, щёки, нос, губы. Гладит по голове и счастливо улыбается. Он вытирает краем простыни живот Марка и ложиться рядом прижимая к себе. — Я не думал, что это будет настолько… — Приятно? — спрашивает Ван. — Даже лучше, — глаза слипаются. Ужасно хочется спать. — Извини, что так внезапно, — Джексон извиняющи целует Марка в лоб, — я не мог больше держаться. — Я же разрешил, — устало улыбается Марк, прикрывая глаза, — я был готов… Мне самому это хотелось. — Хах, вот проказник, — усмехается Ван, — надо тебя наказать. — Угу. — Спи солнце, — Ван крепко прижимает к себе подростка и прикрывает глаза, — спокойной ночи. — Спокойной. На следующий день Марк проснулся с тяжестью и трепетом на сердце. Эти два противоположных друг другу чувства оседали на подростке, но Марк понимал, что другого он сделать не может, а только жить дальше и ждать. Помогать Ёнджэ и Джебому с их отношениями. Любить Джексона, делиться с ним своими проблема, слушать его проблемы и помогать ему с этим. Может и сам Ван примет участие, чтобы всё наладить между Джебомом и Ёнджэ. Надо просто всё исправить и предпринять всё, что есть в артиллерии. Потому что каждый в своей жизни достоин счастья.