Любовь к книгам

      «Да пойми ты наконец… Она просто любила книги. А зайдя в библиотеку, увидела с ними тебя.» Скорпиус каждый раз возвращался к этой фразе, сказанной Алисой когда-то очень давно. И возвращаясь, он ловил себя с поличным на мысли, что, казалось, это было совсем недавно, вчера или неделю назад. Совсем недавно им было по шестнадцать, совсем недавно он не давал Лонгботтом и шагу сделать самостоятельно, постоянно атакуя хрупкую брюнетку своим присутствием. «Ты видела, как она на меня смотрела сегодня, Эл?» — спрашивал он каждый день, как влюбленный по уши дурак. Впрочем, он и ощущал себя соответствующе, когда Алиса, не скрывая усталости в голосе, отвечала: «Конечно, Скорп, видела. Иди лучше, поувивайся за Джанет Симпсон. Больше шансов.» Ее ответы почти всегда были однообразны и почти всегда были связаны с Симпсон… Почти. Пока однажды ей все это не надоело и она не воскликнула в сердцах, что ему, идиоту, давно надо было сделать первый шаг, если он так хочет быть с Уизли, что не сомневаться надо было столько времени, а решительно идти к цели, что… что если бы он все это давно сделал, Роуз давно была бы его. «Даже несмотря на то, что ты ей сейчас вообще не интересен, — твердо произнесла Лонгботтом в тот роковой вечер в гриффиндорской гостиной. — Девушку надо уметь завоевать, тем более такую, как Роуз. Все в твоих руках, Скорп, действуй.»       И Скорпиус начал действовать, воспользовавшись советами лучшего друга, Альбуса, и Алисы. Ни для кого не было секретом то, что Роуз обожала читать и вследствие этого проводила в библиотеках и книжных лавках львиную долю своего досуга. Книги Скорпиус любил, мама научила его ценить литературу еще в его зеленом детстве, поэтому, когда он на следующее утро распахнул перед собой двери библиотеки, завоевать Роуз казалось ему легкой задачей, они ведь во многом были похожи…       В то же утро Уизли впорхнула в библиотеку гораздо раньше обычного — гораздо раньше даже для нее, убежденного жаворонка, — а за ее спиной летел легкий невидимый шлейф из медового аромата, которым давно пропиталось все помещение. Этот запах впитал каждый кожаный переплет старинной книги, каждая ее пожелтевшая страница, к которой ей когда-либо довелось прикоснуться, каждый выпуск «Пророка», даже тот, что покоился на самой верхней полке и, казалось, всеми был забыт. Скорпиус любил этот запах даже больше, гораздо больше, чем зеленые яблоки или фирменный пирог их домашнего эльфа. Стоило ему уловить где-нибудь ноты этого медового благоухания, как он сразу готов был следовать за этим ароматом повсюду, и никто не был бы настолько всесилен, чтобы его остановить.       Он быстро осознал, что она здесь, стремительно взял с полки увесистый том, сел в кресло, уткнулся в текст, не в силах спрятать довольную — и немного глупую — улыбку. Возле соседнего стеллажа послышались шаги, звук которых становился все громче и громче с каждой секундой, пока наконец не замер, как и та, кто его издавала, прямо возле нашего героя.       — Прости, ты не мог бы… — прощебетали над его головой. Малфой поднял глаза и совершенно перестал слушать, что ему говорили, оглядывая девушку с головы до ног. Длинное летнее платье с цветочным узором, распущенные непослушные, завивающиеся сами собой рыжие пряди, струящиеся по плечам и оттого похожие на тоненький огненный ручеек, рука, вытянутая вперед, чтобы показать что-то…       — Малфой. Скорпиус! Скорпиус, все нормально?       Он еле пришел в себя, и то потому лишь, что она начала трепать его по щеке и он всем своим существом ощутил ее нежное прикосновение.       — А? Ой, то есть, да, — быстро сориентировался он, встретившись с ней взглядом. — Нормально.       — Не пугай так, — улыбнулась девушка, присаживаясь в кресло напротив. — А я тебя сначала и не узнала. Думала, незнакомый кто-то сидит… Я просто в последнее время узнаю людей не по лицам, а по головам.       — Голова, выходит, незнакомая, — ухмыльнулся парень. — Да не то чтобы, это просто… Забудем. Что читаешь?       Скорпиуса словно кипятком обдали: вот идиот, название-то он не удосужился посмотреть! В книге говорилось что-то о патриархате среди волшебников, оправдан ли он и не был бы ли предпочтительнее матриархат, но что до названия…       Парень рассмеялся.       — Честно, не знаю. Взял первую попавшуюся.       — И как, с выбором не ошибся?       — Нет, не ошибся нисколько. С позволения автора даже носил бы этот томик в паб обсудить за пивом страницу-другую, — попытался пошутить он, но, поняв, что высказывание неуспешно, быстро ввернул: — Ты, вот, что поддерживаешь, матриархат?       — Нет.       — Почему? Вы, девчонки, разве не устраивали собрание на эту тему?       — Они устраивали, я — нет. Равноправие — вот что хорошо, по-моему. И патриархат, и матриархат имеют характерные недостатки, а в эгалитаризме все-таки есть что-то такое… Что ж, он тоже считал, что в нем есть «что-то такое». ***       — Лонгботтом, Лонгботтом, ты не представляешь, какой он умный и начитанный, и как умеет убеждать! — щебетала вечером того же дня Роуз, крутясь у зеркала. — И ему, ему так же, как и мне, интересна эпоха ренессанса, и он любит Францию и Италию — а ты же знаешь, что я от них без ума, — и… Алиса с едва заметной улыбкой наблюдала за тараторящей подругой, у которой от волнения и чересчур быстрой речи появился легкий румянец на щеках. Давно надо было дать этому хорьку пинка, и почему она не додумалась до этого раньше? *** На одной из улиц того миниатюрного городка, где они с Роуз недавно купили квартиру, царил чудовищный беспорядок. Сгущались сумерки. Автомобили гудели, передавая возмущение водителей друг другу, пешеходы ругались, потому что из-за аварий, которым не было счету, никак не могли перейти дорогу; светофоры, не выдержав этого давления, сами собой отключались, полицейские бегали сломя голову из одного квартала в другой. Скорпиус Малфой, надвинув на глаза шляпу, шел, не оглядываясь по сторонам, и думал о том, как им с Роуз было хорошо вместе. В это самое время они сидели бы дома, смотрели бы какой-нибудь фильм о любви — какой-нибудь из тех, что сейчас называют бессмертной классикой, — восхищались бы еще горячими яблочными пирожками из кондитерской за углом, пили бы какао или играли бы в монополию, позвав Алису с Альбусом и Джеймса с его женой Айрис. Скорпиус скучал по их с Роуз семейной «идиллии». Да, они ссорились порой, язвили каждый раз, когда что-то было не так, но он находил в их отношениях какую-то страсть, огонь, тепло. И дом был с Роуз уютным местом, в которое хотелось возвращаться. А что сейчас? Сейчас там такой же кавардак, как и на улице, разве что без аварий и светофоров. Это продолжалось уже месяц, и Скорпиусу надоело это терпеть. Он каждый день видел жену на работе, и, встречаясь с ней глазами, почти подавлял в себе желание схватить ее, такую маленькую, обнять, спрятать в свое пальто и стоять с ней вот так, пока они оба не состарятся и не умрут. Или сказать: «Возвращайся, мне без тебя плохо.» Или, может быть: «Я приготовил шарлотку на ужин, » — они ведь во многом были, черт возьми, похожи и оба сходили с ума от запаха печеных яблок. И друг от друга. — Черт, сегодня же еду к Уизли, — сжав кулаки, пообещал себе Малфой. А в голове всё звучал ставший привычным вздох: «Да пойми ты наконец… Она просто любила книги. А зайдя в библиотеку, увидела с ними тебя.»