Поиграй со мной

      Едва ли это можно было назвать больницей, бетонная коробка, что даже внутри не отделана как следует. В этом жестоком мире, если человек заболевает, то он умирает, что до волков — из лечит природа. Асгар лежал на постели неподвижно, специально для него в палату поставили маленькую ель в горшке, хоть и было не положено. Стая надеялась, что Вожак справится, в их представлении иначе не могло быть. Просто они не видели его тогда… У волков, его нашедших, мышцы свело судорогой, его позвоночник торчал наружу, а нога была вывернула в другую сторону, его быстро нашли по огромному красному пятну, волкам было некогда брезговать или преодолевать рвотные рефлексы. Время было на исходе. Даже сейчас неизвестно, смогли ли его спасти. Бинты скрывали большую половину тела, а могучий волк был бледен, будто никогда не вернётся к жизни.       Выла метель за окном, двое диких воинов под большими снежными хлопьями вели человека в наручниках к храму бетона. В который раз волки доказали своё благородство, они ждали пока Вожак проснётся, чтобы утвердить смертный приговор, если же Асгар умрёт, то пройдёт время пока они выберут нового вожака, но до этого времени Киру не тронут. Только навряд ли у стаи быстро появится новый командир, все жители Волково были искренне удивлены и просто отказывались верить в произошедшее. Волки фыркали как коты от запаха лекарств, хотя это был не запах, а открытая вонь, даже для обычного человека, искренне жать их чувствительные носы. Кира медленно шёл по коридору. Тринадцатая палата, иронично, но Оборотень был погружён в свои мысли, в другой ситуации он бы, конечно, съязвил. Зачем? Зачем от это сделал? Нет, это было не безумством, это было чем-то худше этого, но он никак не мог понять, что именно. Он видел в каком состоянии доставили Асгара и именно он убедил отправить того в больницу. Он видел в каком волк был состоянии, но даже не дрогнул, лишь тягучая боль навалилась на диафрагму, но тут же отпустила. Кира вздохнул, но потянул на себя двень палаты. Волки останутся снаружи, но это не позволит ему сбежать. Серый потолок давил, впервые ему, Кире, захотелось выть. Он не осмелился поднять глаза на Вожака, он и так чувствовал, что тот сейчас на грани. Какая ему разница умрёт ли он или нет? Уж теперь тем более. Ничего не изменит его приговор, что он сам себе вынес повинуясь глупому порыву. Что на него нашло? У него не было каких-либо эмоций или паники, он просто сделал что-то так до конца и не поняв. Дурак. Сам себя не контролируешь. Сдался врагу, провалил задание, позволил заключить себя. И всё… выхода нет. Только и остаётся, что ждать.       Кира аккуратно присел на край койки и выдохнул весь воздух из лёгких. Собраться бы с мыслями. Оборотень несмело поднял взгляд. Лицо Асгара было спокойным, казалось будто исчезли многочисленные шрамы и морщины, его гладко побрили, теперь он больше походил на свой возраст, но это казалось уже неестественным. Неестественным было и то, что сильный волк лежит сейчас на белой постели и дышит через раз. Испытывает ли он сейчас боль? Кира перебирал пальцами уже особо не контролируя свои мысли. Он просто устал. Он не спал и не ел со вчерашнего, безумно хотелось пить, но гордость не позволяла что-то просить у чудовищ. А он сам то не чудовище? Может быть и да, хотя нет, тут ответ должен быть однозначным. Да. Нет никаких сомнений. Скольких он убил? Сотню ли, две ли, уже без разницы, ему готов приговор. Да и смерть не так страшна, он всё равно бы умер от накапливаемого излучения в организме. Он не мальчик, он примет всё с поднятой головой и не станет никого ни в чём упрекать. Он это заслужил. Брови Асгара резко сошлись на переносице, отчего Кира вздрогнул и поддался к нему. Он всё ещё спал, но дыхание стало более осязаемым, хоть и кровь не спешила приливать к щекам. Захрустели встающие на место позвонки. Всё-таки у него потрясающая регенерация, но Киру не кольнула зависть, он ощущал лишь облегчение. Было чувство будто ничего не было, никакой слежки и планов убить, никаких травм на грани жизни — всё это казалось сном. «Кто же такие? Почему мы живём? Почему мы так глупо уходим? Видно не видели мы доброты — Так и живём: ни люди, ни волки»