Однажды ты стал моей мечтой.

Появившись тогда в этом странном и чем-то пугающим лифте, он не помнил ничего, даже своего имени. И как только этот, чертов, лифт начал приближаться к свету, у него началась дикая паника. Лифт остановился. Двери, если их можно так назвать, открылись, и к нему внутрь спрыгнул русый массивный парень, на вид парень был пугающим, и как только русый вытащил его оттуда, мальчишка тут же бросился в бег, не слыша восклицаний и смеха со стороны других парней. Но тут случился казус, парень спотыкнулся и упал, и чуть ли не задыхавшись лежал, будто мертвый, на земле. Вокруг бедного запуганного паренька мигом собрался народ, и все говорили о каком-то бегуне или о чем-то подобном. Тот русый парень сказал, что новичка нужно бросить в яму, раз он такой шустрый, и все начали с этим соглашаться. Но вдруг из толпы появился блондин, с глазами красивого шоколадного оттенка, и сказал, что не позволит этого сделать, лучше сам салагу успокоит и все ему объяснит. Тогда то, новичок и понял, что лучше человека ему не встретить никогда.

***

Ньют садится рядом с Томасом и начинает разговор. — Привет, мелочь пузатая, ты готов к сегодняшним ночным приключениям? — О чем ты, подсолнух? — Ну и как ты умудрился забыть, мы сегодня ночью с тобой идем на стену лабиринта, оттуда лучше всего видны эти прекрасные звезды. — Оой, точно, и правда, как я мог забыть, я всегда готов провести с тобой время. — Будет опасно, но ради тебя, можно не только это сделать. После этих слов, Ньют приблизился к Томасу, и вот-вот бы поцеловал, как парни начали громко смеяться, но после резкой вспышки смеха, они все-таки завершили начатое и слились в робком поцелуе. — ТОМАС, МАТЬ ТВОЮ! АЛЛО, Я С КЕМ РАЗГОВАРИВАЮ?! Открыв глаза, парень понял, что это был лишь очередной сон, из которого его вытащил этот глупый, вечно достающий его азиат. — Да что тебе, блин, надо?! Ты дашь мне когда-нибудь выспаться? — Не забывай, что ты бегун, салага. Быстро собирайся и пойдем, нас ждут другие бегуны! После последней фразы Томас понял, что ему вновь предстоит находиться в обществе такого родного и такого милого, но не его Ньюта.