Bad enough for you

Очередной порыв не по-летнему холодного ветра пустил по коже табун мурашек и заставил зябко кутаться в безразмерную серую толстовку. Вечернюю темноту прорезал синий свет неоновой вывески с броским названием "Щедрый" и указанием времени работы магазина. До закрытия оставалось каких-то восемнадцать минут, шепот и смешки за спиной подначивали идти дальше, но Слава по-прежнему нерешительно топталась на месте. Три пары глаз внимательно наблюдали за каждым ее действием. "Боже, что ж я делаю." Слава вздохнула. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она схватилась за дверную ручку, потупила немного и наконец шагнула в помещение, залитое теплым светом. Мысли в панике разбегались, кровь стучала в висках, отбивая какой-то сумасшедший бит. Слава пыталась понять, как так вышло, что в данный момент она стояла в отделе с хлебобулочными изделиями и примерялась, какой из французских багетов с сыром лучше всего поместится в ее рукаве. Кажется, все началось еще утром. Тогда она только разложила свои вещи в комнате общежития, обещавшего стать ей новым домом на ближайшие пару лет, и познакомилась с соседками-четверокурсницами. При виде первогодки они делали страшные глаза и таинственно шушукались за спиной, а уже пару часов спустя предложили отметить их знакомство и новый учебный год своим скромным женским коллективом: Полина и Юля — те самые четверокурсницы, второкурсница Соня, которая пришла чуть позже, и первокурсница Слава. Об общажных "празднованиях" Слава была наслышана, но к четырем бутылкам белого полусладкого вместо тортика оказалась явно не готова. Какое-то полузадушенное чувство ответственности и гораздо более выраженный страх перед заведующей общежитием Ларисой Григорьевной заставил повозмущаться такой самодеятельностью, но соседки быстро успокоили, сказав, что отмечает весь блок, а всех не поймают. Энное количество выпитых стаканов (найти в общаге бокалы не так уж и просто) спустя, когда скромная закуска в виде крекеров была съедена и все забавные истории рассказаны, Слава с Соней лениво обсуждали грядущие проблемы с зачетами и пропустили момент, когда Юля и Полина, наконец о чем-то договорившись после долгих переглядок, уставились на них. — Ярослава, — Полина театрально откашлялась, и ее серые глаза опасно сверкнули в свете настольной лампы, — про обряд посвящения слышала? Та быстро переглянулась с разом умолкшей Соней и отрицательно мотнула головой. — Какой еще обряд? — Ооо, ну короче, — на лице Полины расцвела довольная улыбка, — ты должна спиздить буханку хлеба из того магазина возле общаги. — Вообще-то, французский багет с сыром, — это уже Юля вклинилась в разговор, недовольно глядя на закатившую глаза подругу. — Бесите со своими буханками, потом из-за вас про бедных студентов шутят. Четверокурсницы, распившие примерно по целой бутылке каждая, говорили предельно четко. Слава же выпила значительно меньше, но на пару секунд выпала из пространства после такого внезапного заявления. — Стойте, че?! — Ой, ты не слышала? Ну, мол, стипендии маленькие, перебиваемся хлебом с пеплом, хотя сигареты... — Да к черту пепел! Что за тема с грабежом? — на последнем слове пришлось понизить голос почти до шепота, будто их могли услышать посторонние. — Грабеж? — Полина прыснула и покачала головой. — Я тебя умоляю, от одной буханки хлеба... — Багета! — ... не убудет. Взгляд Славы достаточно красноречиво выражал степень непонимания, потому что Полина устало вздохнула и принялась терпеливо объяснять. — Короче, рассказываю. Все избранные первачи должны доказать... — Так эта "честь" еще и не всем выпадает? — перебила Слава, почему-то совсем не удивляясь своей "везучести". — Ну да. — Вот и я не помню, чтоб мне такую фигню устраивали, — Соня, до этого помалкивающая, смерила четверокурсниц крайне скептическим взглядом. — Ты блатная, у тебя тут старший брат живет, — Соня на такой аргумент только фыркнула. — А Славке придется поднапрячься, чтоб заработать авторитет, ей же тут еще столько лет выживать придется, — тут уже Полина выразительно посмотрела на охреневающую от всей ситуации первогодку. Соня снова фыркнула со своего места и пробормотала что-то о том, что истории бредовее в жизни не слышала. Юлька цыкнула и недовольно на нее посмотрела. Только Слава уже не обращала на них внимания. Здравый смысл твердил, что это явная афера, а полбутылки вина и дух авантюризма настаивали на продолжении банкета. Поэтому она готова была поверить в любую околесицу, если это сулило приключения. Чувство приобщения к чему-то большому и очень важному тихонько росло в груди. — Если я это сделаю, мне можно будет хоть половину себе оставить? Юля и Полина обменялись коварными взглядами, а рядом на кровати тоскливо вздохнула Соня. И вот она, мамина радость, школьная гордость, стоит посреди пустого отдела с выпечкой и старательно запихивает заплетающимися пальцами багет в рукав толстовки. Было страшно — не каждый же день она ворует багеты. По этой же причине было почему-то весело. Соседки уверяли, что это задание невероятно простое, ведь в местном магазинчике за порядком следил только старенький охранник дядя Валера, который чаще всего дремал в своей будке и мог запросто пропустить даже второе пришествие, что уж говорить о какой-то студентке с батоном. Другой проблемой могли бы стать кассирши, но под конец рабочего дня они были либо слишком уставшими, чтоб следить за потенциальными воришками, либо о чем-то трепались между собой, опять-таки игнорируя окружающих. Понадеявшись на госпожу Удачу, Слава уверенно двинула со своей добычей в сторону выхода, стараясь не выделяться и ненароком не опрокинуть какой-нибудь стоящий на пути стеллаж. Пару тележек, забитых какими-то акционными товарами, она все же не заметила, но даже стоявший после их столкновения грохот не привлек внимание персонала магазина. Пока что. Дальше Слава старалась двигаться уже более аккуратно. Почти не задевала коробки с хлопьями на полках и не роняла макароны. Иногда только подозрительно оглядывалась вокруг и при этом наверняка со стороны выглядела как герой второсортного боевика. По сюжету прямо сейчас ее должны были заметить серьезные типы в строгих костюмах и черных очках. Хорошо, что она стырила всего лишь багет с сыром, а не какие-нибудь секретные правительственные разработки. Заветная дверь была уже метрах в двух от Славы, когда чья-то широкая ладонь опустилась на плечо и слегка сжала его. Сомневаюсь, что люди вообще могут трезветь так быстро, как она только что. "Ну все, нары, ждите меня, родные", — обреченно подумала студентка. Она уже почти физически чувствовала тяжесть наручников на своих запястьях. Тем временем обладатель довольно тяжелой руки терпеливо ждал у нее за спиной, и Слава решила больше не оттягивать. Собрав все свои скромные остатки мужества, она обернулась и застыла в шоке. На пожилого дядю Валеру местный охранник походил меньше всего. Молодой, подтянутый и охрененно красивый, он строго смотрел на воришку своими невероятными, чуть прищуренными глазами. От одних лишь темных волос, растрепанных в художественном беспорядке, хотелось прямо сейчас пойти продать душу дьяволу, чтобы навсегда запечатлеть этот образ в памяти. А еще провалиться сквозь землю со своими затасканными домашними штанами и неряшливым хвостом на затылке. И багетом в рукаве. Бледно-розовые, чуть потрескавшиеся губы, на которые она успела бессовестно залипнуть, шевелились. Охранник, оказывается, что-то говорил, пока она как дурная стояла и молча пялилась в ответ. Слава решила списать свою заторможенную реакцию на алкоголь. — А? — ну все, прикинуться глухонемой не получится. — С рукой, спрашиваю, что, — охранник растянул уголок губ в ухмылке, и она чуть сама не вырвала себе душу от такого зрелища. — А у меня того — перелом, — девушка максимально небрежно кивнула на "поврежденную" конечность. Для большей убедительности даже потрясла рукой, которая сразу отозвалась шелестом целлофана. Охранник недоверчиво изогнул брови. — А шуршит, я так понимаю, сломанная кость? — Что шуршит? — актриса из нее была, мягко говоря, хреновая. — Я ничего не слышу. Слуховые галлюцинации, — один Господь знает каких усилий ей стоило сейчас произнести это без запинки, — знаете ли, опасный симптом. — Интересно как, — не поверил, издевается. — А зрительные галлюцинации насколько опасны? А то, сдается мне, гипс на вашей руке подозрительно похож на батон. Сердечко пропустило удар, кровь отхлынула от лица и Слава, кажется, в иной ситуации точно осела бы на пол в лучших традициях впечатлительных дам, но черт ее дернул вспомнить Юлькины слова. — Багет, вообще-то, — поправила она раньше, чем мозг успел проанализировать ситуацию. Пришлось исправляться. — Ну, или колбасу, например... — Хорошая попытка. Сама его достанешь или мне тебя тут раздевать? От того, каким тоном это было сказано, ноги чуть позорно не подкосились. Сразу захотелось закатать себе по роже. Ну же, Слава, соберись, ты выше этого! Хотя, вообще-то, выше был он, да ни много ни мало на полголовы при не мелком росте самой Славы. Она сделала малюсенький шаг назад — на случай, если охранник решит исполнить свою угрозу. Слава спиной чувствовала взгляды соседок и заранее готовила в голове напыщенную речь про важность доверия и все такое. И почему-то наивно надеялась, что те смилуются над робкой первокурсницей и придут ей на выручку. — Так что решила? — спросил охранник, когда пауза затянулась. — Платить за хлеб будешь? — Какой хлеб? Абсолютно сбитый с толку подобным вопросом, парень смотрел на Славу, пытаясь уследить за перемещением тараканов в ее голове. — Который у тебя в рукаве, — максимально спокойно ответил он, будто объясняясь с пятилетним дитём. — А это не мой, — и не хлеб вовсе, хотела снова исправить она, но сдержалась. — Ну как же он будет твоим, если ты не заплатила? — А мы на "ты" не переходили. Охранник цыкнул и смерил воришку недовольным взглядом. Понятное дело, что в конце смены меньше всего хочется вести беседы с какой-то не совсем трезвой девчонкой. Еще и соседки на улице со стопроцентной вероятностью приклеились к прозрачной двери и беспалевно наблюдали за разворачивающейся сценой. И, видимо, в своих предположениях она не ошиблась, потому что сейчас охранник внимательно разглядывал что-то за ее спиной, как-то странно поджав губы. Ну все, пора действовать. Достать багет из рукава, как чертов фокусник, и пихнуть его в руки охреневающего от резкой смены настроения парня — дело двух секунд. Очень ценных сейчас секунд. — В общем, это была проверка, — выпалила она, пятясь к выходу и на ходу выдумывая любую дичь, способную сбить с мысли сотрудника безопасности. — Вы молодец, оперативно среагировали. Благодаря таким, как вы, Родина может спать спокойно. Ну, я это... пойду, что ли, свечку за ваше здоровье поставлю. И дала такого стрекача, что даже ее придирчивый учитель по физре заценил бы. Ее горе-сообщницы, к счастью, вопросов задавать не стали и с громким ржачем припустили вслед за Славой. Криков или не дай боженька выстрелов слышно не было, но оборачиваться и проверять наличие погони никто не рисковал. На улице, где холодный ветер нещадно хлестал по лицу, совсем отпустило. Страшно уже не было, только капельку стыдно за то, что так глупо повелась на слова соседок. — Студенты совсем совесть потеряли! — распиналась взбешенная Лариса Григорьевна перед тяжело дышащими девушками. Они успели забежать в общежитие за какую-то минуту до закрытия. — Что за неуважение! Студентки устало переглянулись. Полина, как самая смелая и опытная, уверенно вышла вперед: — Извините, мы... э-э-э, чуть в аварию на проспекте не попали! Там... — Что мне ваше "извините"?! — Лариса Григорьевна так резко дернула головой, что ее очки едва не свалились с седеющей макушки на пол. — Наглость последняя! Не пущу в следующий раз, будете на улице ночевать! — Она так всех пугает, но ты не парься: мы знаем, где можно влезть через окно, — шепнула Юля охреневшей от гневной тирады Славе. — Идите в комнату живо! И чтоб не звука, а то выставлю с вещами! — студентки молча кивнули и направились в сторону лестницы. — Куда пошли?! — В комнату?.. — А пропуски показать?! Все мысленно пробили лица фейспалмом. — Вы знали, что там не только дядя Валера работает! — набросилась Слава на Юлю с Полиной, как только дверь за ними захлопнулась и действие адреналина стало отпускать. — И нет никакого обряда! — Не ори так, а то Лариска-то про улицу не шутила, — предупредила Полина. — Ну, подумаешь, шутканули? Тебе ничего за это не будет, не парься. — Не париться?! Да у них же там камеры должны быть натыканы повсюду, как пить дать найдут... — Спокойно, Славка, у нас все схвачено, — Юля успокаивающе похлопала ее по плечу. — Этот парень учится на нашем потоке, хороший очень. Не сделает он тебе ничего, зуб даю. О, класс, они еще и в одном универе учатся. Лучше и быть не могло. Слава принялась нервно расхаживать по комнате, убиваясь из-за собственного печального положения. Если этот магазин она могла просто обходить стороной в надежде больше никогда не пересечься с тем симпатичным охранником, то теперь оставалось только на самом деле пойти в церковь и поставить свечку. И, может, найти молитву от сглаза, а то ей слишком уж везет в последнее время. — Слав, ты не волнуйся, мы в любом случае прикроем, — попыталась успокоить ее Соня, наблюдая за переживающей девушкой. Ох, да если бы они знали, что паникует она так не из-за возможного штрафа или чего похуже, а потому что ее собственная реакция на парня (с охрененной дерзкой ухмылкой, глазами и вообще всем, да, мы поняли) была слишком... необычной для нее. — Сейчас я собираюсь принять душ и пойти умереть, — заявила Слава и полезла в ящик за пижамой. — Не пытайтесь меня спасти, спасибо. Учебный год обещал быть интересным.