Цель оправдывает средства

Ночь радовала необъятным разнообразием звезд на небосводе. Они не были похожи на привычные для обычного человека точки на темном полотне, измазанном черной тушью. Космос — отдельный вид искусства в Нафлэйне. Ночь приобретала необыкновенные, удивительные затемненные оттенки лаванды, граната или же сапфира. Пребывая здесь не дольше, чем месяц, он так и не смог привыкнуть к этому чуду, постоянно поражаясь его великолепию и красоте, поэтому ночные привалы стали его любимыми. В эти, наверное, спокойные минуты он мог отдохнуть не только от общества самоотверженных героев, но и от злободневной духоты его родного мира. Конечно, Нафлэйн не был эпицентром технологического прогресса, как Земля, и "отдыхать" юноша мог круглосуточно, но задумываться об этом во время смертельно-опасных боев, как ни странно, не было возможности. Особенно тогда, когда из всех собранных вместе "супергероев" он должен был умереть первым… Привал устроили неспроста. Сегодня был серьезно ранен целитель. Доброму юному скарду*, ученику какой-то мыши с островов, рассекли руку, когда он подставился под удар, сражаясь с порождениями тьмы. Парень мог остаться целым и невредимым, если бы не полез спасать непутевого земного студента, увлекшегося девушкой, но подростковый максимализм, тяга к геройствованию, большое сердце и суть врачевателя не могли допустить смерть кого-либо из товарищей. А ведь Артем банально засмотрелся на гибкие, точные движения эльфийки, на ее пластичное тело, облаченное в васильковые ткани, облегающие ее выразительные фигуры. Девушка как будто не сражалась, а ритмично танцевала, получая неописуемый восторг от развернувшейся резни. Это восхищало и ужасало одновременно. Об этом Артем и думал, расположившись у ствола лазурной плакучей ивы на обрыве тихой холодной речушки под таинственным звездным небом. Из-под толщи воды плавно поднимались светлые искорки, похожие на светлячков, растворяясь в воздухе. Где-то в глубине леса едва ли слышались сладкая мелодия или тонкое пение сумеречных птиц. Парень ушел от лагеря так, чтобы еле-еле различать говор своих "коллег" по спасению мира. Недалеко. Он был бы рад уйти дальше (а еще лучше в свое общежитие в Москве), но оставаться совсем одному — опасно, да и местной валютой карман полон не был, а оружием до сих пор владел ужасно. Артем мог попросить помощи в обучении их негласного лидера Даэка, но выслушивать его "приятельские" насмешки было невозможно. Да, пусть он и был единственным земляком, человеком, но его вечные «парень, ты щупловат», «ни одна разумная милсдарыня на тебя, "умника", не посмотрит», «кому нужна твоя наука, когда все решает остро наточенный меч?» сильно доставали. Но были и положительные моменты в их общении: Даэк относился к Артему как к непутевому оруженосцу и лицом был похож на Брюса Уиллиса. Дама сердца Даэка была горячей штучкой. В прямом и переносном смысле слова. Гонласел была огненным элементалем с ужасным, стервозным характером (прямо-таки полыхала из-за любой мелочи). Из-за того, что Артем, являясь попаданцем, не знал всех тонкостей чужого быта и нередко портачил, Гонласел часто на нем срывалась, порождая взаимную неприязнь. Для себя Артем ее отметил помощником лидера, учитывая то, что она с ним явно спала (не интересно как). Терэрик же думал (если мог), что Артем — запас мяса не первой свежести на черный день. Этот огромный черно-серый комок шерсти, якобы оборотень, мог только рычать, жрать, как свинья, и яростно громить порождения тьмы, нещадно их слюнявя. Перерыкивался он только с Даэком, кажется, они были друзьями с детства. Артема история их знакомства совсем не интересовала, но ему пытались ее активно рассказать. К счастью, он ее с энтузиазмом прослушал… Тяжело вздохнув, Артем достал из попачканного любимого рюкзака, единственной вещи, что осталась ему от родного мира, пожелтевший блокнот в незамысловатом кожаном переплете и металлическую коробочку с угольками. Медленно просматривая странички с портретами, студент вспоминал о каждом нарисованном им человеке. Стоящая в кухонном фартучке женщина, полуобернувшись от газовой плиты, лучезарно улыбалась художнику. Мать всегда готовила вкусный рассольник и ароматные пирожки с мясом, поздравляла Артема с каждым — значительным и нет — праздником, заставляла прилежно учиться в университете, залечивала каждую пустяковую царапину. Эта женщина была эталоном настоящей мамы, как считал парень, ему с ней невероятно повезло. Отец, как обычно нахмурив густые брови, хмуро смотрел на Артема, поглаживая отросшую бороду. С детства он воспитывал сына, как джентльмена, и был вечно недоволен тем, что мальчишка предпочитал дружбу с шпаной вороватого вида, чем общество детей его высокопоставленных коллег-чиновников. Отец боялся, что Артема воспитает улица, но потом осознал, что сердцу не прикажешь, вспомнил, каким был он в свои годы. Как говорится, яблоко от яблони… Глядя на его строгий взгляд, тщательно прорисованный на желтоватой бумаге, можно было подумать, что несчастного попаданца осуждают за бесхребетность, но серо-голубые глаза выражали тревогу за собственное чадо, настоящую отцовскую заботу. И негласный вопрос, который в последнее время Артем задает себе все чаще: «Я в тебя верю, а ты в себя?» — Да как тут верить, пап? — горько спрашивал Артем, смотря на четко прорисованные линии прямого отцовского носа. — Меня сюда привели, как свинью на убой! Юношеское тело скрючилось от боли, завалившись на бок. Тонкие полосы на руках, ногах, животе и лице (под глазами они были похожи на слезы), схожие с рисунком на микросхемах, засветились холодным светом, обжигая Артема будто раскаленным железом. Пытка закончилась через мгновенье, оставляя болезненные покалывания на светлой коже. Обет молчания, наложенный закинувшим Артема в Нафлэйн медведеподобным жрецом, требовал сокрытие тайны присутствия здесь от всех живых и неживых существ. Кроме этого "чудесного" подарка, попаданец был наделен татуировками, которые "любезно помогали" соблюдать правила… Артем честно хотел помочь невинным крестьянам, спасти их от тварей, вылезших из-под земли, избавить Нафлэйн от разлагающей все на своем пути скверны. Но существование в качестве талисмана, второго шанса для настоящих героев, студента не устраивало совершенно. Он хочет жить. Он хочет вернуться. На Земле его ждут. И он сделает все, что угодно, для того, чтобы выжить. Успокоив бурливший в крови гнев на чертового панду-жреца, Артем собрал джентльменский набор средневекового художника в рюкзак. Умиротворенность и вдохновение пропали, уступив место недовольству. Встав с насиженного места, изумрудной влажной травы, парень двинулся в сторону лагеря. Артем хотел еще раз извиниться перед лекарем и лечь спать. Проходя сквозь густо растущие кустарники, мимо гигантских лиственных деревьев, Артем не сразу заметил, что навстречу двигалась стройная фигура эльфийки. Деллиона, покачивая бедрами, шла к реке, наверное, за водой для раненного. Пригладив отросшие каштановые волосы, а потом разлохматив их, Артем замедлил шаг, мимолетно осмотрев себя. Кофейного цвета рубашка, черные штаны были мятыми и влажными. Решив, что, как бы он не прихорашивался, Деллиона его все равно обсмеет, Артем тяжело выдохнул. Девушка знала, где искать несчастного оруженосца. Ей надо было ему все рассказать и объяснить. Это звучало смешно! Она, гордый ночной эльф, потомок известного рода охотников, страж милостивой принцессы всея Нафлэйна, беспощадный вор и убийца, известный в семи королевствах и трех измерениях, должна просить прощения у непутевого попаданца. Дернув длинным нежно-розовым ухом, Деллиона, не останавливаясь, шла навстречу юноше. — Если ты идешь топиться, я могу помочь найти тебе камень и веревку, — Артем ехидно улыбнулся до ушей, смотря в светло-салатовые без зрачков глаза, обрамленные пушистыми ресницами. — Я не шут, чтобы развлекать ущербных детишек, — вздернув длинную сливовую бровь, парировала Деллиона. Артему недавно начали нравиться их словесные перепалки и язвительные замечания в адрес друг друга. Если бы в начале его путешествия кто-то сказал ему, что Артем полюбит раздражающего, щедрого на оскорбления эльфа, студент бы покрутил пальцем у виска. Юноша считал, что ни один адекватный человек не может привязаться к существу из другого мира за месяц, в течение которого они активно ненавидели друг друга. Абсурд чистой воды, но сердце начинало наполняться какой-то непонятной тоской, когда Артем думал о моменте их расставания. Собственноручно парень запихнул себя меж молотом и наковальней. Деллиона вызывала сомнения во вроде бы очевидном выборе: вернуться домой. Сможет ли Артем бросить ее, даст ли слабину, или он твердо решит все на месте? Человек и ночной эльф обменивались едкими комментариями насчет внешнего вида, ориентации, цвета кожи, привычек и о другом. Обоим нравился их нестандартный, но обычный для парочки разговор. Это могло продолжаться вечно, но Деллиона вдруг переменилась в лице. Эльфийка нахмурилась, прикрыв глаза. Она прикусила нижнюю сиреневую губу. Артем, впервые увидевший Деллиону с таким серьезным выражением лица, удивился, подумав, что она обиделась на безобидную шутку (в сравнении с ее) о ночных бабочках. Из-под опущенных век эльфийки скатилась слезинка, оставляя влажный след на щеке. Артем опешил. — Эй, Делль, ты чего? — дружелюбно спросил юноша, делая шаг к эльфу. — Ты не поймешь, — шепотом произнесла Деллиона. — Тебе не понять. Никому не понять. — Делль, не пугай. Я физик, все смогу понять. Расскажи, тебе станет легче, — на шаг ближе. — Я не могу. Я… Черт, я даже написать об этом не в силах! — всхлипывала грозная убийца, опустив голову. Артема как будто терзали изнутри. Он хотел помочь Деллионе, защитить от всех возможных бед. Но юноша понятия не имел, что можно ожидать от ночного эльфа, если проявить немного доброты и нежности. Во всяком случае, времени на раздумья нет. Подойдя достаточно близко к плачущей эльфийке, Артем аккуратно коснулся ее острого подбородка, приподнимая заплаканное лицо. Время будто бы замедлило шаг, когда юноша нежно прильнул к соленым от слез сиреневым губам. Деллиона встрепенулась, но ответила на поцелуй, жадно впиваясь в чужие уста. В тот миг Артему казалось, что он был счастлив, что все будет хорошо. Он, возможно, сможет объяснить все родителям, как только все закончится, и остаться вместе с Деллионой в Нафлэйне. — Прости, — печально прошептала эльфийка, отпрянув от юноши. Она вытащила из-за пазухи короткий кинжал и пронзила им живот Артема. Не ожидавший такого поворота событий парень согнулся пополам от острой нестерпимой боли и упал на колени, приглушенно вскрикнув. Он неотрывно смотрел на торчащую металлическую ручку оружия из своего тела, на разрастающееся бурое пятно на рубашке. Трясущимися руками парень вынул кинжал из себя, а после зажал рану, пытаясь восстановить дыхание. — Я обещаю, — глотая вновь подступившие слезы, восклицала Деллиона, — что мы еще встретимся! Артем, я вернусь! Я люблю тебя… Силы покидали его с каждой каплей крови, капнувщей на сырую землю. Постепенно боль затухала на фоне внезапно появившегося бессилия. Завалившись на бок, Артем закрыл глаза. Он чувствовал, что это последние секунды его существования, и хотел, чтобы, как во всех нормальных фильмах, ему показали всю его жизнь от и до, но была лишь пустая темнота и звенящая тишина. Последнюю каплю жизненной энергии юноша потратил на три слова, которые мог услышать лишь убегающий охотник с невероятно чутким слухом… Артем умер. Вернувшись в лагерь, мужчина прошел к костру, сев рядом с Даэком. Увлеченный беседой лидер, как и остальные, не обратил внимания на бордовое пятно на рубашке оруженосца. Безэмоционально обведя взглядом присутствующих, человек, сняв со спины рюкзак, бросил его в языки пламени, едва не потушив огонь. Пропустив мимо ушей какие-то глупые вопросы соратников, Артем ушел к своему спальному месту. Нужно было набрать сил, ведь татуировки-хранители еще не закончили его восстановление. Жаль, что они в силах исцелить его душу лишь наполовину… Хотя теперь Артему было все равно. Для него существовала только цель, которой он достигнет любыми способами. Пять героев спасли Нафлэйн. Жители этого дивного мира пировали, были готовы вспоминать великий день избавления от скверны веками, несмотря на то что жертв было больше, чем спасенных. Герои разделились, продолжили странствовать и помогать нуждающимся. Все, кроме одного. Чуждый Нафлэйну человек исполнил предназначение и теперь был обречен на вечные бесцельные скитания по равнинам и горам, в пустынях и океанах, среди лесов и ледников. Казалось, что сам мир отвергает его существование, его неестественную половинчатую душу.

Но ему хотела и могла помочь давняя знакомая, которая ищет способ спасти душу любимого…