Я влюбился в школьника

      Хосок, уткнувшись в экран, ел бутерброд, он решил, что умрет с голоду, пока дождется Чонгука с работы, поэтому стоило взять ситуацию в свои руки. Единственным, что он смотрел по телевизору, были передачи про животных, и как ни странно, лицезрение того, как стая львов рвет бедную антилопу, ни чуть не портило ему аппетит.       Чон уже хотел пойти на вверх, как в дом, пошатываясь, вошел Чонгук в черной ветровке поверх деловой рубашки и капюшоном на голове. — Ты поздно сегодня. На работе задержали?       Чонгук прошел в кухню, не снимая обувь, и налил в стакан холодную воду из-под крана. — Неудачный день? — аккуратно спросил Хосок, подойдя ближе. — Отвали. — задрав голову, Чон старший залпом опустошил стакан.       Его объемный капюшон слетел с головы, и Хосок обнаружил небольшую ссадину на лице брата прямо около глаза, сам глаз выглядел опухшим и покрасневшим. — Хен, что с тобой? — произнес младший, широко раскрыв глаза.       Чонгук опустил глаза на брата. — Какого черта ты гуляешь с Юнги?! — он резко перешел на крик, от чего младший вздрогнул. — А что в этом такого?       Старший вздохнул, и облизнул пересохшие губы. — Он тебе не друг, ясно?! Он старше тебя во много раз! Если я еще раз увижу вас вместе, на этот раз достанется обоим! — Ты… Ты что подрался с Юнги-хеном? — Хосок запнулся. — Иди в свою комнату!       Хосок быстро кивнул, и поспешно ушел к себе. Видеть брата в подобном состояние было очень непривычно. Не то чтобы он никогда не был зол, просто обычно на это была объективная причина, а сейчас он взъелся буквально из-за ничего.       Он действительно подрался с Юнги? Но из-за чего? Из-за того, что мы гуляли вместе? Разве это плохо? Что в этом противозаконного?       Столько вопросов. Хосок лег на кровать и схватился за голову, сейчас ему хотелось, чтобы рядом были родители, чтобы они успокоили его и поговорили с Чонгуком.       «Бедный Юнги-хен, ему наверное досталось не меньше чем брату.». — думал Хосок, и на грудь его начало неприятно давить. — Я должен извиниться.       В понедельник уроков было не так много, поэтому к двум часам Хосок уже был свободен. После школы он планировал зайти к Юнги-хену, чтобы извиниться за брата. Адреса всех работников школы можно было спросить в кабинете завуча, Чон считал это немного странным, но одновременно был рад, ведь сегодня хен на работу не вышел, а прийти к нему было единственной возможностью поговорить.       Уже стоя на пороге дома, со стороны выглядящего таким обычным и скучным, Хосоку внезапно стало стыдно. Уже хотелось уйти, ничего не сказав, ведь не он виноват в случившемся, правда? Но странное чувство долга, заставляло его стоять на месте.       Неловкой рукой он все же нажал на звонок, и спешно начал придумывать слова извинения, попутно коря себя за то, что не сделал это раньше. — Хосок-и? — Юнги искренне удивился, заметив его на пороге. — Что ты здесь делаешь?       Чон всмотрелся в лицо хена и ему стало еще обиднее. Распухший, покрасневший нос и рассеченная губа смотрелись на его бледном лице так неестественно, будто грим. — Хен… — лишь смог произнести Хосок. — А это, — Юнги дотронулся пальцами до своего лица. — Это всего лишь… — Я знаю что произошло, хен. — перебил Чон, и Юнги на мгновение замер. — Я пришел, чтобы извиниться. — За что? — За брата. Прости его, пожалуйста, и меня прости тоже.       Юнги будто выдохнул. Посмотрев на Хосока, он улыбнулся, так широко, как позволила ему треснувшая губа. — Тебе не стоит извиняться. С Чонгуком мы на работе поговорим, так что все нормально. Просто забудь, ладно?       Чон несколько раз быстро кивнул, соглашаясь. — Пройдешь? — неожиданно спросил Юнги, будто выведя того из астрала. — А? Вообще-то мне нужно скорее домой, я не предупредил о том, что задержусь. — Вот как. Тогда может возьмешь булочки на дорожку? Я испек слишком много, думаю, один столько не осилю. — Юнги улыбнулся и Хосок согласился. Он действительно уже проголодался и от теплой выпечки бы не отказался. — Жди здесь. — сказал Мин, оставив парня на пороге.       Чон заглянул в дом, любознательно осматривая его содержимое. Нормально разглядеть можно было только гостиную, она по мнению Хосока не представляла собой ничего интересного: небольшой диван, шкаф, телевизор, который на данный момент был выключен. Его глаза остановились на черном синтезаторе, стоявшем в углу, рядом с большим, деревянным столом. — Вот, держи. — появившийся из-за угла Юнги протянул Хосоку пакет с ароматно-пахнущими булочками. — Спасибо. — поблагодарил Хосок, невольно облизнувшись. — Хен, у тебя есть синтезатор? Ты умеешь играть? — Да, играю немного. Я еще в старшей школе научился. Кстати, Хосок-и, ты ведь говорил, что стихи написать хочешь, но так и не сказал зачем. — Я, — Чон почувствовал как к щекам начала приливать кровь. — На самом деле есть одна девочка, она мне очень нравится, и я ей вроде тоже, но я не знаю как признаться. Мне кажется, если бы я написал ей стих, это было бы очень романтично.       Юнги будто ото сна проснулся. Он слегка приподнял брови и приоткрыл рот. — Тогда удачи тебе. — До свидания, хен. — Хосок помахал рукой. — Спасибо за булочки.

***

      Юнги сидел за столом на кухню и пил уже остывший кофе. Он совсем не выспался, всю ночь обдумывая ситуацию с Хосоком. Он действительно не мог поверить, что он пришел к нему, чтобы извиниться. Последний человек на земле, которого Юнги стал бы в чем-то обвинять — это Хосок.       «Мне нравится одна девочка…» — Юнги еще долго прокручивал эти слова в своей голове, и с каждым разом становилось все больнее.       Вчера, стоя на пороге собственного дома и смотря на него, он даже не знал как реагировать на это. Ему нравится девочка. Ему нравится…       Мозг будто отказывался принять эту информацию. В эти слова просто не верилось. Не хотелось верить.       Юнги долго уходил от этого разговора, находя на это разные причины, считая, что он еще не готов. Но сейчас, он был твердо намерен признаться Хосоку.       Натягивая больничную маску на лицо, дабы не распугать своим распухшим видом всех школьников, парень вышел из дома. Дойдя до школьного двора, он заметил Хосока, беседующего с парочкой своих неизменных друзей. Уже готовый пройти через калитку, Юнги заметил внезапно подошедшую девчонку и остановился. Одетая в юбку поверх плотных колготок и ветровку цвета горчицы, она подошла к Хосоку, обняв его со спины, он ярко улыбнулся и положил свои руки поверх ее, прижимая крепче.       Сердце кольнуло, очень больно кольнуло. В нем будто появилась трещина, нет, расщелина, через которую сразу полилась кровь, заполняя все внутри темно-алым цветом.       Мир будто замер. Все вокруг стало серым и перестало иметь значение.       Какой же я кретин. — пронеслось в голове Юнги. Он развернулся и направился в сторону дома.

***

      Проснувшись, Намджун обнаружил пустое место рядом с собой и скомканное одеяло на краю кровати. Сокджин постоянно раскрывался во сне, а потом говорил, что это потому, что ему становится жарко ночью. — Доброе утро, — произнес подошедший из кухни Джин, наклоняясь и целуя парня в висок. — Доброе. — улыбнулся Намджун, почувствовав приятный запах из кухни. — У нас экскурсия в музей через два часа, так что вставай и иди завтракать.       Уже сидя в трясущемся автобусе, Джин залез в свою огромную мешковатую сумку, проверяя наличие билетов. — Джун, — произнес парень с какой-то странной интонацией. — где билеты? — В сумке. Разве нет?       Нервно копаясь во всех внутренних отделах, Джин все отчетливее понимал, что их нет. Намджун замер, ожидая привычную ругань и нотации, которые были каждый раз, когда он что-то делал не так. — Сегодня тебе будет больно. — неожиданно произнес Сокджин, даже не посмотрев в сторону своего парня.       Всю оставшуюся дорогу старший Ким думал о том, что делать с билетами. Посетить музей ему очень хотелось, ни меньше, чем проучить Намджуна. В итоге, он решил, что заплатит за них наличными, и после выхода из автобуса побежал искать заведующего музеем, так как понял, что спрашивать что-то у экскурсовода, а после выслушивать получасовой рассказ о том, что они сами во всем виноваты, делу не поможет. — Здравствуйте, — Джин наконец нашел нужного человека. Им оказался светловолосый мужчина, европейской внешности, которому уже явно перевалило за сорок. — Мы потеряли билеты, можем ли мы сейчас приобрести новые? — изъясняться на английском было не так просто, но он нарочно не стал просить помощи у Намджуна.       Мужчина почесал затылок и нахмурил лицо. — Вам повезло, что билеты на руках, — улыбнулся он. — в другом случае вам пришлось бы пропустить экскурсию.       Джин понял лишь часть из его слов, но судя по одобрительному взгляду, полное знание языка было и не нужно. Открыв передний отдел сумки, где лежал кошелек, он пальцами нащупал два небольших бумажных прямоугольника, и не долго думая вытащил их. Этими прямоугольниками оказались билеты в музей: белые, с большими красными буквами.       Заведующий посмотрев на них, что-то громко сказал, рассмеялся, а затем ушел. — Я ведь говорил что в сумке. — произнес Намджун, улыбаясь уголками губ. — Сегодня тебе будет больно.