О радиоактивных пауках и железных банках

В современном мире счастье измеряется в деньгах. Как будто количество нулей на твоём банковском счету резко повышает количество эндорфина в измученной голове. Забавное, забавное заблуждение, в которое верят лишь те, кто не дошёл до максимальной точки. О деньгах можно говорить много. Зависть, азарт, стремление. Ты вечно бежишь куда-то, стараешься прыгнуть выше головы. Чтобы потом с удивлением осознать, что это вовсе ничего и не значит. Старк был несчастен. Любой сторонний наблюдатель посчитал бы это капризом, попыткой найти изъян в своей идеальной жизни. Острый ум, популярность, неисчерпаемый поток идей и мировое признание казались многим панацеей от любых душевных ран. Он привык жить один. Не привязывался, отпугивая людей отчасти наигранным эгоизмом. Сначала всё так: влюбленность, сильные чувства и момент истины. Вы оба выпиваете совершенно разные жидкости и не чувствуете ничего, кроме содержимого вашего стакана. Тогда мечты разбиваются впервые. А когда счёт идёт на десятки, удивляться уже не приходится. Тони смирился с мыслью об отсутствии пары. Посчитал это ещё одним социальным конструктом для неудачников, ведь сила и счастье не в другом человеке, а в тебе самом. Взращивал такие мысли на протяжении многих лет, чтобы так глупо оступиться. Мальчишка. Неиссякаемый поток энергии, уверенность в справедливости мира и огромное желание спасать всех, попавших в беду. Именно это подкупало в нём: невозможно подделать такое стремление. И Старк купился. Всего на секунду, но он подумал об ином исходе. Возможно, в тот злополучный вечер, стоило ответить. Стоило поговорить с Питером обо всем, что происходило, но он не мог. Образ сильного человека так сильно въелся в его сознание, годами воспитанное чувство сдержанности не позволяло броситься в омут с головой. Паркер сам, пожалуй, не до конца понимал, чем ему обернётся такая связь. Клеймо на всю жизнь, не говоря уже о том, что мальчишка банально не дорос до возраста согласия. Но он хотел всё: признание, чувства, отношения. Какой бы эгоистичной скотиной не был мужчина, как бы ему не хотелось побыть слабым, заразиться энергией от этого невозможно яркого человека — он не мог. Хоть кто-то из них должен был мыслить здраво. По рту разлился вкус облепихового чая. На часах было около семи вечера, значит, пора уже выбираться из мастерской. Требовалось заглушить этот вкус, неприятное послевкусие заставляло задуматься о многом. В основном о том, чего он никогда не сможет достичь. *** Гостиная, она же бар, встретили его привычной пустотой. Можно было бы позвать кого-то в компанию, ведь пить одному — верный признак алкоголизма, но на пятом десятке уже поздно задумываться о том, как сильно загублена твоя печень. Ром, виски, текила — всё это лишь способы заглушить то странное чувство, что тянет его на совершение глупостей. Туман в голове позволяет избавиться от эгоизма. Пятница включает джаз. Ощущение, будто его очевидному бегству пытаются придать какой-то величественный оттенок. Пить легко. Первый глоток привычно обжигает горло, чтобы потом разлиться по нему жаркой волной. Старк смотрит на этикетку и замечает, как в забытье схватил какой-то новый коньяк. Что ж, неплохой выбор, учитывая, что более низкий градус его уже не берёт. Тони вытягивается на диване, прячет глаза в сгибе локтя, чтобы иметь возможность успокоиться. Завтра Старк вновь будет сильным, эгоистичным, не иначе сказать — блистательным миллиардером, филантропом. Он будет героем для маленьких мальчиков и девочек, которые впервые возьмут в руки паяльник и попытаются испортить мамин ноутбук. Он будет предметом зависти, двигателем прогресса, ведь ничто не движет так, как желание превзойти. Эти вечера — его спасательный круг, малая награда за ежедневную борьбу с собственными принципами и общественностью. Это слабость. Не было причин прятаться за красивыми названиями, бокалами и этикетками элитного алкоголя. Поражение перед миром, как оно есть. И Старку не было стыдно сдаваться. Время все так же текло. Лениво перекатывалось сквозь пальцы. Мужчина не заметил, как отставил бутылку на стол, а бокал утонул в мягком ворсе ковра. «Питер Паркер вошёл в башню,» — прозвучало на грани сна и яви. Чей-то взволнованный голос и теплую ладонь, сжимающую руку, он списал на алкоголь. Что ещё может показаться после такого? А мальчишка с растерянностью смотрел на него, крепче сжимал руку, будто надеялся, что это приведёт мужчину в сознание. Вскоре его окутало что-то мягкое и теплое, а рука исчезла, напоследок проведя по щеке.