Горнолыжный курорт

Начиная с седьмого месяца, Киришима ходил на УЗИ почти каждую неделю, а кровь сдавать через две. И, угадайте, чьими же стараниями? Кто его выпихивал из кровати и тащил в больницу - Бакуго, мать его, Кацуки. Эйджиро, конечно, был благодарен за такую опеку, но иногда альфа превосходил самого себя. Он, в буквальном смысле, носил Киришиму на руках. Случалось это, когда омега отказывался от какой-либо еды, тогда под мат Киришима спускался есть уже на руках у альфы и ел то, что было наименее противно. Омега даже не ожидал такого, поэтому первое время он впадал в ступор, но седьмой месяц, а точнее его конец, внёс коррективы в его убеждения передвигаться самостоятельно. Теперь все подъемы и лестницы он брал на руках у альфы и приходилось все чаще его нагружать. Омега стал чаще обитать на первом этаже и гулять в саду один, оставляя Кацуки в доме. Второму такое положение дел очень не нравилось, поэтому он в кратчайшие сроки решил все выяснить. Бакуго налил чаю себе и Киришиме, незамедлительно начиная спрашивать сразу все, чтобы не было недосказанности - Детка, - он погладил шершавую ладонь омеги - Тебя что-то беспокоит? Я помогу тебе, только скажи. Глубоко вздохнув Эйджиро спросил вкрадчивым голосом: - Я знаю, что эту тему мы закрыли уже давно, но сейчас мне интересно, но я не хочу лезть тебе в душу и поднимать всю ту грязь, что оставил после себя тот омега. - Киришима опустил глаза, спрятав их за своими длинными ресницами. - Твою-то мать. Ну рассказывай, что придумал, - Бакуго матерился ради приличия, а на самом деле он был даже рад, что Киришима ревнует его к прошлому. - Ну как вообще получилось, что вы жили вместе? И...любил ли ты его? - Эйджиро смотрел прямо в глаза Бакуго, но чувствовалась его неуверенность - Нас познакомили родители, они думали, что мы отличная партия друг для друга. Ну и закрутилось все как-то, но со временем сученыш открыл своё истинное лицо. Он нагло использовал меня, а я думал, что встретил человека, который понимает меня. А любовью это назвать нельзя, скорее просто привычка или привязанность. Киришима, - глаза Кацуки полны решимости, но в них все равно плещется нескончаемая нежность, которую Кацуки наконец научился проявлять, - я люблю тебя больше всего на свете, так сильно я могу любить только Юки и нашего будущего ребенка. Поэтому больше никогда не сомневайся во мне, если ты со мной, то верь в меня. И я буду верен тебе всю жизнь. Кацуки отошёл от стола, где они сидели и облакотился на стену около окна. На улице шел дождь и он снова вспомнил, то время - ужасное время. Никакой речи о семье даже не шло: капризы, помыкания, угрозы все рассказать родителям. Альфа срывался: орал, слал, выгонял, бил и сдерживался только во время беременности, иногда покрикивая. Мрачные воспоминания убрала теплая рука на плече, родной запах, который успокаивал. - Я спрашивал, потому что был неуверен в себе. Первое время беременности ты словно видел во мне другого человека. Но сейчас все хорошо и, Бакуго, - омега развернул альфу к себе, - забудь прошлое, и я больше не буду о нем спрашивать. Тебя ждёт захватывающее настоящее и не менее захватывающее будущее, — Эйджиро, обняв за плечи, поцеловал Кацуки. Сначала легко, в уголок губ, потом прошёлся невесомыми поцелуями, оттягивая каждый, чтобы Кацуки ждал их. Но наконец утянул в более глубокий, желая показать свои чувства. Кацуки в это время гладил круглый живот омеги, ему все время ударял в ладонь Тору( они решили так назвать ребенка, имя выбрал Кацуки, а Эйджиро лишь согласился). Альфа разорвал поцелуй и крепко обнял Киришиму. - Не грусти, Кацуки, - если бы это говорил не Эйджиро своим бархатистым голосом, то Бакуго послал этого человека далеко и надолго. Но омега мог только этой фразой поднять ему настроение и заставить улыбаться. Простая фраза, а от нее внутри все разрывается от нежности. Они больше не вспоминали о прошлом, теперь строятся планы на будущее. Ожидание родов, как Юки встретит брата и многое другое поселяли приятное волнение, благодаря стараниям Бакуго омега не боялся родов, а наоборот ждал, когда он увидит Тору.

***

Все случилось на неделю раньше запланированного. Эйджиро - человек-сюрприз, поэтому даже здесь его принципы работали. Бакуго сорвался из дома и через рекордные пять минут стоял возле Эйджиро, одетый в халат. Омега все время держал альфу за руку, второй, конечно, ещё долго будет жаловаться, что Киришима ему в один момент точно без руки оставил. Кацуки разговаривал, поддерживал и хоть чем-то, но помогал рожать. Наконец на свет появился долгожданный малыш, оповестив пронзительным криком. Альфе позволили самому перерезать пуповину, на что он с радостью согласился. У Тору были треугольные зубы и чёрные волосы как у Киришимы, но даже сейчас его характер напоминал Кацуки, все было понятно по одному только взгляду пронзительно красных глаз. - Тору, - немного хрипло позвал сына Киришима и прижал к груди. Бакуго не мог нарадоваться, поэтому он притянул омегу с сыном к себе и обнял, урча, как во время беременности Киришимы, спустя какое-то время Тору попытался сделать такой же звук, вызвав приступ умиления у всей операционной.

Несколько лет спустя

- Тору, не бомбардируй мои ноги, ты же себе лоб разобьёшь - Эйджиро пытался всеми силами уберечь сына от неминуемой шишки на лбу, неся при этом в руках кучу сумок из магазина - Нет! Я буду бица*! - восклицал довольный собой Тору. Взрыв из черных волос на голове, устрашающая улыбка с острыми зубами - он был жгучей смесью - Тору! - стоило голосу Кацуки громогласно разнестись по дому, как тут же маленький разбойник шел под ручку с братом, что-то увлеченно обсуждая. - Вот ведь бандит. С первых дней бандит и до сих пор, - для приличия ворчал альфа, разбирая сумки. - Не сердись на него, всё-таки ты для него авторитет, поэтому твоя власть для него непоколебима, - Эйджиро помогал Бакуго с сумками, заодно поглядывая на детей. - Ты прав, - Кацуки поцеловал Эйджиро в лоб и продолжил непринужденно разбор продуктов. В то время как Эйджиро, снова, как в первый раз замирает и улыбается скачущей улыбкой. Затем подтягивается Тору с просьбой поцелуя от отцов, снова получив прозвище бандит. Потом и Юки подходит, на кухни шум и весёлый смех детей, а через щелку в двери за этим наблюдают Серо с Миной, понимая, что у Каминари явно подпольный купидон, который не рассказывает о себе. * Слово было специально изменено на разговорный, детский язык для атмосферы и стилистической окраски