Наша история, или Любовь под музыку!

Утро. Бедная моя голова… Пока открывал глаза, вставал, шёл в ванную, думал, сдохну нахрен! И дело даже не в боли, просто воспоминания накрыли, так сказать, волной. А вот интересно, Эн мне так и не позвонил, не поинтересовался, куда я делся, хотя такого раньше не было. Позвонить что ли самому? А фиг с ним, надо — сам объявится! Настроение ниже плинтуса. Так, сейчас, значит, душ, завтрак и в Академию!

* * *

Я ОПАЗДЫВАЮ! Ну почему у меня всегда всё через пятую точку? Во всём доме вырубили электричество, и, конечно же, по закону подлости, именно в этот момент я стоял с мокрой башкой и феном в руках, который уже перестал делать своё дело. Пришлось как рок-гитаристу во время концерта, крутить волосами. Зрелище, скажу я вам, не из весёлых. Красный как рак, злой, ненакрашенный, с торчащими во все стороны волосами, я поехал к месту назначения. Всё дорогу на меня поглядывали пассажиры маршрутки… Бабуля на переднем сидении периодически разворачивалась, чтобы посмотреть на такое лохматое чудовище как я, две женщины всё время шептались и хихикали, глядя на мою недовольную физиономию. Когда мне это надоело, я начал скалиться как маньяк, и корчил идиотские гримасы. Пассажиры, видимо, решили, что я сошёл с ума и, от греха подальше, перестали на меня смотреть. Я хмыкнул и продолжил путь до Академии. И вот, наконец, я тут! Ну, как… около ворот торчу. Страшно, если честно, а вдруг не поступил? Так, Билл, ноги в руки и вперёд! Хах. Вы прикиньте как это, ноги в руки! И кто додумался сказать такое? Тихо посмеиваясь, я всё-таки преодолел ворота и решительно зашагал по тропинке к зданию. С каждым новым шагом я становился всё напряжённей и напряжённей. А страх не поступить заставлял нервно кусать губы. Я ведь с самого детства мечтал поступить в эту Академию. И я понятия не имею, что буду делать, если не окажусь в списках. Мысли плавно перетекли в русло «плохо, и ещё хуже», и я готов был стукнуть себя по голове, но мимо прошла девушка вся в слезах… Ох, как нехорошо мне стало! Так, Билл, возьми себя в руки и хватит трястись, ты же мужик! Иду дальше… Мимо проходят подростки, и основная масса — явно не поступившие. Я держался, как мог, уверяя себя в том, что экзаменаторы непременно увидели мой потенциал, и обязательно дадут шанс. Я выдохнул и ускорил шаг. Так, вот эта доска, на ней списки поступивших. Ну, Вильгельм, вперёд и с песней! Винцент Фишер, Вивиан Браун, Вилли Хоффман, Ванесса Майер, Вильгельм Каулитц… и бла-бла-бла. Вильгельм Каулитц. ТВОЮ МАТЬ, точнее МОЯ МАТЬ, Я ПОСТУПИЛ! Это же не сон, правда?! Ущипнул. АЙ. Нет, не сон. О, Боже! От радости, которая вмиг затопила всю мою душу, я пискнул и заулыбался счастливой улыбкой. Внезапно стало так легко, все страхи отступили, а на смену им пришло ликование и восторг, которые смешались с предвкушением чего-то нового, необычного… — Боже, радости-то сколько! Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял такой же счастливый Георг, который не мог перестать улыбаться. — Ох, Гео, я поступил! Ты представляешь? Я! И поступил… вот это кайф! — жизнерадостно лепетал я, пребывая в возбуждённом состоянии. — Да я уже заметил, глаза вон как блестят, — смеётся — Поздравляю, будем ближайшие четыре года убивать нервные клетки и слух учителей! — Ты тоже? Уау, я рад. Поздравляю! — Не я один, Том тоже поступил. На радостях умотал куда-то, даже про меня забыл, зараза. — Вот же, а я уже надеялся, что это недоразумение не прошло. Печально. — Да я тоже так думал, он же вокал полностью запорол, выкрутился теорией. Но я рад, буду надеяться, что нас в одну комнату поселят, а то мы не очень знакомы с ребятами, в основном вместе шатались, — покачал головой Георг. — В одну комнату? В смысле? — не понял я. — Ты не слышал? С этого года первые и вторые курсы будут жить прямо в здании Академии. Правда, в отдельном крыле, там как раз ремонт к этому году закончили. По два студента на комнату. Есть ещё общежитие, но там живут третьи и четвёртые курсы. Нам сегодня на собрании сказали. — Обалдеть, я не знал, — рассеяно говорю, понимая, что и на собрании не присутствовал. Попросту не был в курсе него. — Слушай, если у тебя нет больше дел, может, сходим в кафе? Я не завтракал, и ты мне расскажешь, что было на собрании, а? — Без проблем, я знаю тут рядом хорошее место. Тихо, спокойно, вкусно готовят. — То, что надо! — улыбаюсь знакомому. — чего стоим?

* * *

В небольшом кафе, в которое меня привёл Георг, действительно очень уютно, всё в светло-фиолетовых тонах, спокойная музыка и, главное, отпадная кухня! — Ну, рассказывай! — выдал я, потирая руки и беря столовый прибор. — Что? — спросил Гео, отпив сока. — Не тофмози, шо на собхании было? — засовывая в рот кусок пирога, поинтересовался я. — Так, прожуй сначала. И что конкретно ты хочешь знать? — Ну, что с учебниками и формой? — Все учебники и партитуры получаем в первый день, нам выделили три часа на библиотеку. А формы нет, ходи как душе угодно, — Гео прищурил глаза, видимо что-то обдумывая. — Круто, а когда нам можно переезжать в комнаты? А то у меня вот-вот аренда квартиры закончится. — Насчёт этого без понятия, у нас ещё будет собрание, пятнадцатого августа, там и скажут всё по этому поводу. Не забудь про него! — захихикал парень. — Будут ещё говорить про расписание и отдельные занятия, ну это вроде всё. — Ну, не так страшно как предполагалось. Ох, я до сих пор в эйфории. Как сон, честно! — счастливо жмурился я, заливая очередной стаканчик кофе в свой многострадальный желудок. — О, я тебя понимаю. Мы когда узнали, что поступили, Том с радости полез обниматься. Там ещё кучка народу было, видимо, поступившие, он и к ним полез в обнимашки играть, а потом пропал, фея фигова. — Слушай, а что если… И тут у Гео зазвонил мобильник. — Прости, я на минуту. До пятнадцатого числа осталось шесть дней, надо повесить над головой плакат «Не забудь, придурок, про собрание». Интересно, с кем меня поселят? Надеюсь, это будет симпатичный парень, играющий на инструменте. С ещё одним вокалистом жить будет нереально. Вы представьте, день и ночь орать разные партии, перекрикивая друг друга. Потом, возможно, ещё и конкурсы будут, тогда меня вообще на убийство сожителя-соперника потянет! Весело, правда? А так, будем дуэтом — я петь, он играть. Прекрасно! — Ну, всё, тут я. О чём задумался? Фух, блин, он как невидимка, так тихо подходит. — Ты меня до инфаркта доведёшь! Да ни о чём, просто думаю, как весело будет жить, если ко мне подселят вокалиста. — Да не боись, всё найс будет! Ладно, мне уже пора, ты давай, тоже не засиживайся, — встаёт и кидает на стол пару купюр. — До встречи, Билл. — До встречи! Вот и всё. Почти началась моя весёлая жизнь студента.

* * *

«Пип-пип-пип… пип-пип-пип». Снова этот будильник не даёт мне спать, но сегодня не тот день, чтобы выкинуть к чёрту это «прекрасное» устройство и, послав всех в пень, продолжить спать. Сегодня пятнадцатое августа. Да! Подъём, подъём. Прохладный душ, лёгкий завтрак, одеться, расчесаться, немного макияжа, взять сумку с тетрадью и ручкой. Выполнено! Теперь на маршрутку. Почти бегом бегу к зданию, через двадцать минут начало, нельзя опаздывать. Собрание проходит в малом зале. Это на втором этаже. Хм, народу немного, видимо, только первые курсы и выпускники. Так, надо на первые ряды, там сидят первокурсники. — Вот же досада, я-то надеялся, что Георг пошутил насчёт твоего поступления, но нет, это вселенская печаль! Готов прямо сейчас провалиться под землю. Спокойно, Билл, без паники, теперь тебе учиться с ним четыре года. Может, стоит попробовать подружиться? — И тебе привет, Том, да, я поступил. И хочу тебя поздравить с тем же! — искренне улыбаюсь и протягиваю руку для рукопожатия. — Как мило, благодарю. Только взаимности не жди, ты так и не извинился, — скривился в усмешке Том и потеребил языком подковку в губе. Ну, прекрасно, злопамятство у него в крови. Хрен тебе, а не дружба с прекрасным и всемогущим Вильгельмом. Простолюдин! — Ну и катись к чёрту, плющ гниющий, не буду я извиняться. Это ты на меня налетел и задолбал строить из себя неженку, не мужик, а размазня! Ох, как же меня веселит эта злая рожица, эти глазки, которые поблёскивают недобрым огоньком. Чувствую, пора ретироваться отсюда. Пройдя ещё пару рядов, я наконец-то усадил свой совершенный зад на кресло. Ух, мягко и удобно. Вот что значит богато и со вкусом! На сцену вышел мужчина лет сорока — сорока пяти и начал беседу. — Добрый день, дамы и господа, приветствую вас в нашей Академии Музыки! Меня зовут Адольф Вернер, я директор сей Академии. Будем знакомы. Для начала я расскажу вам, дорогие первокурсники, что и как будет обстоять на первом месяце обучения. Прошу достать тетради и то, чем вы будете записывать информацию. Приступим.

* * *

Капец я устал… Этот дядя без умолку проболтал больше часа, ни разу не повторившись! В итоге, полтетради исписано, и полуживая рука. Через тридцать минут в холле будут говорить, кто с кем живёт и номер комнаты. Заселяться разрешено со следующей недели, то есть, через три дня. Это такая хорошая новость! Оказывается, у нас помимо индивидуальных занятий и общеклассных будет ещё и практика со студентами других факультетов. Ах, наверно, это мой рай! Пойти, что ли, кофе пригубить пока жду? Должен сказать, столовая, если конечно ЭТО можно назвать столовой, просто невероятное место! Всё настолько красивое… огромные люстры под потолком сияют золотом, большие столы и мягкие стулья. Помещение просто огромное! Хотя это и не удивительно, ведь во время обеда сюда стекается основная масса студентов. Всё так богато, величаво. И тут я буду завтракать, обедать, ужинать и бегать на перекус! Обалденно. Допив кофе и налюбовавшись столовой, я пошёл в холл, так как время уже пришло. Звучит как приговор. Народу здесь собралось гораздо больше, чем я ожидал. И это всё первокурсники. К нам вышла пожилая дама, встала, оглядела нас всех и начала: — Приветствую вас, первокурсники! Меня зовут Роберта Кроус, я вахтёр общежития для старших и так же буду контролировать ваше проживание в Академии. Хочу сказать сразу, на первом этаже живут второкурсники, так что ваш этаж второй! По всему холлу стал разноситься радостный свист, оханья и аханья. Какая разница, на каком этаже жить? Главное чтобы комнаты хорошими были! — Молодые люди, прошу вас, будьте спокойней, — повысила голос женщина. — Продолжим. Сейчас я буду вызывать по два человека. Тех, кого я назвала, выходят ко мне и получают ключи! Всем всё ясно? Снова начали шуметь, вперемешку с даканьем. — Отлично, начнём с девушек. Минут пятнадцать ушло на девчонок, возмущения были… Боже мой, называется! Воплей типа: «Почему я с ней», — было много! Ха-ха. Забавно. — Так, теперь очередь парней! И пошло-поехало. Удивительно, но нас гораздо больше, чем девушек. — Вильгельм Каулитц! О, моя очередь! Аж живот скрутило в предвкушении. — Так, вы у нас будете жить… — она начала оглядываться — Том Трюмпер, есть такой? … мне сейчас послышалось же, правда? Пиз*ец, не послышалось, этот индюк вылезает из толпы и направляется к нам. Увидев меня, он застыл на месте, а самодовольная ухмылка слетела с лица. Он был растерян, потом разозлился, а под конец показного «фи» его передёрнуло. Сконфузило паренька! И меня, по-видимому, тоже. — Я НЕ БУДУ С НИМ ЖИТЬ! — в одно горло проорали мы. — Фрау Кроус, я не собираюсь делить комнату с этим человеком! Переселите меня, прошу Вас! — Да-да, и я того же мнения. Ну, Фрау Кроус, ну смилуйтесь надо мной! Мы так орали и пыхтели, что вызвали смех у всех, кто стоял в холле. — Так, молодые люди, имейте совесть, не кричите! Вы себе голос сорвёте, и менять комнаты я не имею права, так что, хотите вы или нет, вам придётся жить вместе, это всё. Ваша комната шестьдесят восьмая, вот ключи. Удачи. Так, следующие Густав Шефер и Георг Листинг… А дальше я уже не слушал. Этого просто не может быть, как же так? Почему же именно с ним? Я же мечтал о нормальном сожителе, с которым я буду дружить и, может, не только дружить… Но как всегда, Всевышний решил поиздеваться! Ну конечно, я же, бл*дь, железный. Мда-а, Билл. Добро пожаловать в Ад!