Прага в темноте

Громкий всхлип вывел меня из раздумий. Не сразу сообразив, что случилось и кто издал столь странный звук, я выбрался из темного угла и ринулся в центр комнаты, оглядывая пространство зорким взглядом. Однако в гостиничном номере, в котором мы с Натом поселились в Праге, все было спокойно. Ни тебе упырей с кладбища, ни даже злобных бесов, подосланных нашими врагами мне на съедение. Как скучно! Я раздраженно уставился на кровать, с которой снова донеслось хлюптение. Мальчишка что, решил порыдать в подушку над собственной никчемностью? Этот гад уставился прямо на меня. Его глаза блестели в темноте, как у кошки. - Бартимеус, это ты? - вдруг прошептал он дрожащим голосом. - Нет, не я. Это бука, который таскает слишком капризных детей в свое логово. А Бартимеус улетел в Иное место, - злобно буркнул я. И собрался вернуться в свой угол к прерванным размышлениям о ничтожности человеческой натуры. Но мальчишка, конечно же, не дал мне этого сделать. - Бартимеус, не исчезай. Иди сюда, - просительно проныл он. Я немного обеспокоился. Ну чего ему надо? - В чем дело? - тактично озвучил я этот вопрос вслух, подходя вплотную к кровати. Нат лежал и снизу вверх смотрел на меня. Выглядел он перепуганным до крайности. - Мне страшно, - пробормотал он, подтверждая мои наблюдения. Я нахмурился, недоуменно его разглядывая. Ну вот только же что, во время прогулки по кладбищу, это был наглый самоуверенный юнец, постоянно унижающий меня и обращающийся со мной, как с рабом. А что теперь? Вдруг превратился в сопливого малявку, которому приснился страшный сон? С чего бы это? Я все понимаю, предыдущий день был богат на нестандартные события. Но не до такой же степени! - И что я должен с этим сделать, Нат? Взять тебя на ручки и укачивать? - поинтересовался я. - Учти, заботливая мамочка из меня вряд ли получится. Вдруг Натаниэль ухватил меня за руку и с силой потянул на кровать. Не ожидав, я сел рядом. - Полежи со мной, - хныкнул он. - Что?! Вот уж нет! Не собираюсь я с тобой лежать! - возмутился я. Мальчишка тут же уселся на кровати и обхватил меня своими тонкими ручками так, что я взвыл. - Полегче, придурок, - рявкнул я. - Бартимеус... Эта Прага... Это все она... Она так меня пугает! И этот гостиничный номер... - невпопад зашептал он мне на ухо. - Мне кажется, что ночь никогда не закончится... Утро не придет... Я останусь тут навсегда... - Нат, да ты что, с катушек совсем съехал, что ли? - завопил я, встряхивая его, как куклу. - Это все полнейшая ерунда, ты это понимаешь? Нет? Просто кто-то слишком много перченого мяса перед сном съел. Да и Арлекин вряд ли способствовал приятным сновидениям. Вспомнив об Арлекине, я крепко задумался. А что я вообще знаю о человеческих болезнях? Верно, некоторые из них заразны. Как насчет психических? - На-ат, припомни, пожалуйста! Этот псих на тебя не чихал? Но Нату явно сейчас было плевать как на Арлекина, так и на мои вопросы. Он принялся по-детски плакать. - Бартимеус, побудь со мной. Пока солнце не взойдет, - умолял он. В конце концов я сдался и улегся на кровать рядом с ним. Ну да ничего. Зато мне обеспечен замечательный повод для издевательств на все время моего рабства у мальчишки. Натаниэль обнял меня за шею и навалился сверху. Мне тут же показалось, что меня как минимум бегемот придавил. Как какой-то мальчишка может быть таким тяжелым?! - Эй, да ты весишь целую тонну! Даром, что кожа да кости, - возмущенно пробурчал я. - Мягче надо быть, Нат. И добрее. Мальчишка на это только носом захлюпал. - Бартимеус, не бросай меня здесь одного, - вдруг захныкал он. - Мне так страшно. Не уходи. Я попытался заглянуть ему в глаза, чтобы проверить, заметен ли в них еще хоть малейший признак ума. Но не смог отцепить его от своей шеи. - Ты совсем идиот, да? Как я могу уйти? Я же связан призывом, ты сам это сделал. Забыл? - зло процедил я. Ситуация меня порядком нервировала. - Я бы, знаешь ли, только рад был бы уйти. Но увы, не получится. - Нет! - вдруг жалобно завопил Натаниэль. - Не оставляй меня! Пожалуйста! Он громко зарыдал, стискивая меня, словно клещами. Я снова изо всех сил встряхнул его. - Эй! Твои сопли текут мне за шиворот! - заорал я. - Если это такое изощренное издевательство, чтобы унизить меня, то будь добр, прекрати! Вдруг я заметил, что мальчишка дрожит всем своим тощеньким тельцем. - У тебя озноб? Ты простыл и заболел? - с надеждой спросил я. Натаниэль поерзал, устраиваясь на мне поудобнее. Вот гад! - Это все этот город. Он давит на меня. Мне кажется, что я один-оденешенек в этом отеле. А все ушли, - вздыхая, прошептал он. - А ты давишь на меня, - пробурчал я недовольно. Но мальчишка, как всегда, проигнорировал мои претензии. - Все ушли, никого нет. Во всем городе только тени, - вдруг заполошно зашептал он. Та-ак! Вот теперь я уже напрягся, дальше некуда. - Ну вот, замечательно! Приехали! Ты заразился от Арлекина, и что нам теперь делать? - всплеснул руками я над головой Ната. - Надо было масочку на лицо надевать! А теперь быть мне рабом невменяемого психа! О, горе мне, горе! Я и так-то тебя едва выносил! - Бартимеус... - прогундосил Нат. - Горе мне, горе! - продолжал причитать я. И, между прочим, даже и не думал шутить. Нет ничего хуже, чем служить сумасшедшему волшебнику. - Теперь целыми днями слушать твой бред без надежды попасть в Иное место. - Я не псих. Это все город, - немного обиженно проговорил Нат. Я решил сыграть на этом в попытке вправить ему мозги. - Вот никогда бы не подумал, что ты такой слабак, Натти, - презрительно фыркнул я. - Испугаться какого-то паршивого гостиничного номера! Хочешь, я сейчас свет зажгу? - Нет! - заголосил вдруг Нат дурниной и вцепился в меня по-новой. На сущности кровоподтеки останутся, без вариантов. - Не надо свет! Не уходи! Не бросай меня здесь! - Тьфу! Да что ж это такое! - заорал я в досаде. - Никуда я без приказа не денусь! Уймись уже! - Прости, - всхлипнул Нат. - Я боюсь, что если отпущу тебя, ты куда-нибудь исчезнешь. Я уверен, что так и будет. Он снова пустил слюни мне на шею. Я обнял мальчишку и слегка покачал. Все-таки, ребенок он и есть ребенок, как бы ни пыжился. Может, ему в младенчестве ласки недодали, вот и сказалось внезапно. - Давай я расскажу тебе сказку, чтобы лучше спалось, - смилостивился я. - Жил-был мальчик. И был он вредный-превредный, гадкий-прегадкий, а уж до чего трусливый! От его улыбки скисало молоко, у духов случалось несварение лишь от мысли о том, чтобы съесть его. А на нечесаные патлы не рискнула бы сесть ни одна муха, опасаясь заблудиться навеки. И вот вызвал он как-то джинна, прекрасней и благородней которого мир не видывал. И говорит ему: сопри-ка ты для меня волшебный амулет, который сделает меня неотразимым для девчонок... Что удивительно, Нат притих и засопел спокойней. Никак не ожидал, что сказка придется ему по душе, а поди ж ты! Хотя... Меня бы гораздо больше успокоили гневные вопли, честно. Вполголоса я продолжал свою историю. Натаниэль постепенно расслабился и наконец-то начал засыпать. Я как раз дошел до момента, когда прекрасный джинн спасает вредного мальчика от десятка афритов, не глядя расшвыривая их Взрывами направо и налево и при этом напевая задорную песенку, как Нат вдруг вздрогнул и распахнул глаза в ужасе. Его пальцы прямо-таки вонзились мне в плечи. - Что?.. - попытался спросить я, но не успел. - Бартимеус, пожалуйста, не уходи! Не оставляй меня здесь одного! - истерично завопил этот вредный-превредный мальчик. Я еле удержался, чтобы не треснуть его посильнее. - Что, опять?! Опять, да?! - заорал я, рыча от злости. - Сколько можно-то?! Сказки тебе мало! Может, спеть колыбельную и станцевать эротический танец?! - Не уходи! - рыдал Натаниэль. Он поднял голову и заглядывал мне прямо в глаза. И я почувствовал, что уже просто измучен. - Да никуда я не уйду, успокойся! Натаниэль скорчил несчастную гримаску. - Ты обещаешь? Обещай мне! Поклянись! - Обещаю, - устало вздохнул я. - Клянусь, что не брошу тебя здесь одного, каких бы невероятнейших усилий мне это ни стоило. Доволен? Когти из моей сущности убери. - Я верю тебе, - прошептал Натаниэль, словно зачарованный. Его руки прекратили меня стискивать, и я сам крепко прижал его к себе. Однако надолго его не хватило. Вскоре он снова расплакался. Правда, на этот раз не истерично, а тихо и обреченно. - Не оставляй меня здесь. Мне так страшно, - умоляющим тоном прошептал он. Я собирался вконец возмутиться, даже глаза полыхнули огнем от ярости. Но вдруг я почувствовал нечто странное. Ощущение прижатого ко мне тела Натаниэля начало расплываться, словно при отсылании. Но ведь мальчишка не произносил заклинания. Я безуспешно попытался удержать Натаниэля, но тот ускользал от меня вместе с пражским номером. Еще мгновение я видел перед собой его испуганные глаза на заплаканном лице. А потом все погрузилось во тьму.

***

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, и я с трудом приоткрыл глаза. Голову ломило. Я лежал на каменном полу подземного коридора. Невдалеке вспыхивали то белым, то зеленым светом Взрывы, пробегали люди с лучеметами на плечах. Там шло сражение. Надо мной склонился молодой джинн в облике юноши-военного в спецовке. - Барт, ты в порядке? - взволнованно прошептал он. - Подняться сможешь? Уходим. С его помощью я с трудом встал с пола и осторожно ощупал голову. - Что за... - Один из этих невосприимчивых огрел тебя дубиной. Сдается мне, серебра в ней все же больше, чем хотелось бы, - джинн повел меня по коридору прочь от сражения, придерживая за плечи. Меня ощутимо качало, в ушах звенело. Я едва мог сохранять форму. - Эта тварь хозяин, конечно, будет недоволен. Но мы здесь ничего не сможем сделать. Их в десять раз больше и у них африты и роботы. Ребята чуток прикроют нас и тоже уходят... Я его почти не слушал, и недовольство волшебника меня волновало мало. Перед глазами все еще стоял образ зареванного Натаниэля, и меня переполняло беспокойство и потребность в немедленном действии, словно еще можно было что-то исправить. - Веньямен, а что там с Прагой? - спросил я. - С Прагой? - недоуменно нахмурился джинн. - Уничтожена ядерным ударом в две тысячи сто семьдесят четвертом. А зачем она тебе вдруг понадобилась? Я неопределенно мотнул головой. Логика и здравый смысл возвращались ко мне вместе с ощущением реальности, а образ Натаниэля истончался, уходя куда-то в мир призрачных видений. Беспокойство и жажда действия постепенно угасли, оставив лишь боль да глухую тоску. И чувство вины - от так и не исполненной клятвы.