Д... Д... ДЕВОЧКА?

POV Павсикахий, помощник центуриона второй центурии первой когорты Легиона освобождения.       Эти клетки действовали мне на нервы. Не важно, из чего они были сделаны — железо, камень, стекло, пластик, — они все были клетками по своей сути, хоть людишки и называли их домами, или даже горделиво зданиями. Все равно это клетки. Никому не нравилось тут находиться. Каждому в Легионе это напоминало о темном, унизительном прошлом. Каждый тогда был безвольным рабом, игрушкой, словно зверек в зоопарке. Каждого выбрасывали, некоторых смывали в унитаз…       Мимо меня пробежала пара рядовых легионеров, и выставив щиты на изготовку, выбили дверь в туалет. Оттуда сразу донеслись визги людских самок, и вскоре, когда звуки непродолжительной борьбы стихли, оттуда вывели несколько этих подлых поработителей. У одной из них из носа капала кровь. Я втянул этот сладостный запах мести. Скоро все люди окажутся под нашими лапами. Я чувствовал это, я знал это. Еще когда я был обычной капибарой в тесной клетке, я мечтал об этом. Конечно, мне не стоит жаловаться. Весь легион состоял из морских свинок и хомяков, и почти от половины избавлялись, смывая в унитаз. Мне повезло — капибары в унитаз не пролезают, и меня просто выбросили в мусорку. Но капибар всегда было мало, и из-за того, что мы умнее, сильнее и быстрее, из нас Император сделал командиров. Частично, для того, чтобы мы контролировали потери среди поработителей; легионеры часто теряли головы от вида крови этих тварей. Некоторые даже ее пили…       Я остановил этих двоих: — Твое имя, легионер? — В его глазах явно читалась животная ярость. Зубы нервно стучали. Он едва сдерживал себя, чтобы не убить этих людишек. — Евстафий, мой центурион. — Евстафий… — Я посмаковал имя. Означало, вроде бы стойкий. Я хмуро посмотрел на него, едва скрывая гордость: — Не посрами свое имя, Евстафий. Нам нужны все людишки для обряда. — Да, мой центурион, — он почтительно наклонил голову и толкнув заключенную в спину, трусцой погнал ее к нам в обитель — в канализацию.       Когда мне уже казалось, что первая операция была проведена успешно, я заметил толпу легионеров в трапезном зале. Они все стояли у стены широким плотным полукругом. За мохнатыми спинами прямоходящих морских свинок почти ничего не было видно, и я стал пробиваться к центру, чтобы понять причину заминки. У стены сидела до смерти напуганная женщина, и над ней грозно возвышался центурион Клеарх. Пробившись к ним, я встал рядом, оценивая обстановку. Клеарх, мой командир, мой товарищ и такой же капибара, как и я, был сам не свой. Всегда держа сердце в огне, а голову в холоде, сейчас пылал пламенем весь. Я отдал ему честь: — Мой центурион… что происходит? Он резко обернулся на меня с таким взглядом, от которого по моему телу мурашки пробежали и шерсть по всей спине встала дыбом: — Павсикахий… эта женщина… это она… поработительница… МОЯ поработительница!       Последние слова он проревел, и жалкая человеческая женщина сжалась в клубок и жалобно захныкала. Клеарх продолжил: — Я думал, волю Императора будет исполнить проще… но я знаю… Я ЗНАЮ, ПАВСИКАХИЙ! — Он взял меня за плечи и стал трясти, — я знаю, что людей с запасом на одного человека! Для обряда нужно шестьдесят девять! И восемь шпионов сказали, что в здание зашло семь десятков ровно! И я знаю… — Он опустил взгляд, все так же держа меня стальной хваткой, — я знаю… Что меня лишат звания центуриона… но месть слишком сладка! Молниеносным движением он выхватил меч и вонзил его в стену в паре сантиметров от головы женщины. — Слишком сложно осознавать, что за все мои унижения она расплатится мгновенной смертью на Обряде… Я хочу, чтобы она страдала!       Клеарх выдернул меч, продрался через ряды легионеров и тут же вернулся со стулом в руках: — Павсикахий… Властью, данной мне Императором Исидором, я произвожу тебя из помощника центуриона в центуриона второй центурии первой когорты Легиона освобождения. Когда я закончу, я сдамся тебе и своему легиону на справедливый суд по неподчинению прямому приказу. А сейчас… — Он поднял стул над головой и жадно улыбнулся, — сейчас я попрошу не мешать мне.

***

      Когда Клеарха увели в канализацию, ко мне подошел уже знакомый мне Евстафий, вытянулся по струнке и отдал честь, ударив себя кулаком по нагруднику: — Мой центурион! У нас есть проблема.       Я напрягся. Прошло только несколько минут с того, как я стал центурионом, и уже моя репутация под ударом. — Говори, Евстафий. — В здании и правда было семьдесят человек. Но в канализацию увели только шестьдесят семь. Двоих еще не нашли. Но они точно живы, — поспешил он меня заверить, — я осмотрел оружие каждого легионера, все мечи сухие, и тел тоже нет. — Молодец, Евстафий, хорошая инициатива. Я думаю, из тебя получится отличный помощник центуриона. А проблему я решу. Уводи всех домой, мы тут слишком долго.       Он улыбнулся во все свои двадцать зубов, и вскоре помещение опустело. Я с печалью посмотрел на тело женщины, прибитой ножкой стула к стене. На месте Клеарха я бы поступил так же, но со стороны мне казалось глупым так лишиться карьеры… Я тряхнул головой, оглядел комнату и увидел вдалеке блокнот и ручку. Хотите пытать капибару? Заставьте ее писать. Хоть Обряд и дал нам человеческий ум, хождение на задних лапах и нормальные пальцы на передних, глаза у нас все так же были по бокам головы, и мне пришлось писать записку, повернув голову почти до плеча.

Травмировать? Искалечить? Убить? Легко!!! Уважаемые граждане, нашедшие данную девушку и записку. Неизвестным личностям не составит большого труда сделать всё то, что написано в первой строчке. Мы похитили только лишь шестьдесят семь человек из семидесяти. Так быть не должно. Нам нужны ещё двое, которые отсутствовали в зале. Мы будем ждать Вас каждый день в канализации под городом. Зайти в неё можно легко. Под мостом находится открытая труба, куда легко проникнуть. Каждый день, в два часа ночи, мы будем убивать по одному человеку, если вы не придёте. Ждём вас.

      Скомкав записку, я всунул ее в холодеющие пальцы женщины, пнул задней лапой (или они теперь нижние называются?) окровавленные остатки разломанной табуретки и сам пошел в канализацию. Мне надо было выспаться.