Cherry pie

Мягкий утренний свет начинает растекаться по лицу с каждой минутой все дальше и дальше. Брови недовольно сводятся к переносице, а из груди вырывается недовольный стон — приходит осознание, что кто-то вчера забыл запахнуть шторы. Чонгук натягивает на голову шерстяное одеяло, под которым он не спит еще с весны, но по привычке кладет рядом с собой, и собирается продолжить спать, как легкие наполняются сладким ванильным запахом. Слюна во рту скапливается как-то сама, а веки поднимаются — пусть и с трудом. В конце концов, Чонгук любит выпечку так сильно, что приходится мириться с утренними пробежками и силовыми упражнениями. На лестнице, ведущей на первый этаж, запах становится все интенсивнее — одновременно громче раздается голос его матери и еще один, мужской. Чонгук стонет, раздраженно и раздосадованно: он мог бы догадаться. Язык толкается в щеку, как и всегда, когда брюнет злится, а взгляд опускается на свои же голые ноги — Чонгук так и пошел на запах в трусах, прикрытых черной потрепанной футболкой. Но и к черту, если его будет что-то смущать, пусть катится — его здесь никто (Чонгук) не держит. На кухне — свистящий чайник, ваза с подсолнухами и уже начатый пирог. На стуле — блондинистый парень с солнечной улыбкой. На деле — сосед, который снова тащит в их дом пироги, и Чонгук не может сказать, что его больше злит — мать, которая находится от Тэхена в восторге и каждый раз ставит его в пример такому лентяю Чонгуку, или сам распрекрасный сосед. — Привет, — мурлычет блондин, и Чонгук давится воздухом, потому что взгляд Тэхена ласкает его бедра, и это уже ни в какие ворота. — Он здесь что еще забыл? — Чон соседа привычно игнорирует, но вот от пирога отказываться не собирается — рука сама тянется к самой большой дольке. — Чонгук! — рявкает его мать. — Прекрати себя так вести. Парень хмыкает и (наконец-то) откусывает сладкую выпечку, которая, черт возьми, идеальна (лишние два километра, Чонгук!). А Тэхен смотрит на него, чуть ли не в рот заглядывает, и глаза такие добрые-добрые, что Чонгуку хочется скривиться. — Как тебе? — Тэхен спрашивает не в первый — и видно не в последний — раз, и брюнет просто не понимает на что тот рассчитывает. — Отвратительно, — чавкает Чонгук, а потом облизывает от пудры пальцы — и все это глаза в глаза — и плевать, что здесь все еще его мать, ей не привыкать. — Правда? — обиженно тянет Тэхен своим пряным басом, пока уголки его губ медленно опускаются вниз. Чонгук пихает язык за щеку, потому что эти все тэхеновы эгье (или что там он пытается изобразить) дико бесят. Тоже, твою мать, идеальный нашелся. — Правда. У тебя самые отвратительные пироги в мире, — отвечает Чонгук и хватает с огромной, в синий цветочек, тарелки, с которой Тэхен всегда приходит, еще один кусок. И пока мать Чонгука извиняется за него, Тэхен поглядывает на накаченные бедра и облизывает губы. Чонгук замечает, Чонгук бесится, но почему-то старается напрячь мышцы посильнее.

♪ ♪ ♪

— Чонгук~и! — слышится сзади, и брюнет непроизвольно стонет. Ну, блин, нет. Не сейчас. Он хочет продолжить идти как ни в чем не бывало, вот только Чимин — еще один генератор доброты и счастья в жизни Чонгука — дергает за плечо и останавливает. — Тебя там зовут, — мило улыбается он, довольный, что помог, а Чонгук стискивает зубы и поворачивается. Ким Тэхен бежит к ним, игнорируя сухой асфальт и как будто специально наступая во все лужи. Его бежевые штанишки (Чонгук не уверен, что это короткое нечто можно назвать по-другому) снизу в грязных пятнах, а сандалии кажутся полностью промокшими. И Чонгуку плевать, если блондин заболеет, переживать и скучать не будет (разве что чуть-чуть по пирогам). — Чонгук~и, привет! — Тэхен расплывается в прямоугольной улыбке, когда наконец-то достигает парней. — А это твой друг? Вы вместе учитесь? Я Тэхен! — Чимин, — представляется Пак в ответ с энтузиазмом, и Чонгук пугается, что тот чувствует в Тэхене потенциальную родственную душу по добру и идиотизму. — Чего тебе? — буркает брюнет, надеясь, что этот инопланетянин скажет, что хотел просто поздороваться. Тэхен смотрит на него из-под очков, поджимает обиженно губы и хнычет: — Ты не рад меня видеть? Чонгук фыркает и бросает в ответ, что, очевидно, нет. У Тэхена — чуть ли не слезы в глазах, но на губах мелькает незаметная ухмылка (Чонгук готов поклясться, что она, и правда, там была). — Ну, раз ты совсем не рад, — тянет Ким, снимая с плеч большой зеленый рюкзак и доставая оттуда завернутый в пленку пирог. Чонгук ведет носом и понимает, на этот раз вишневый. — Придется отдать его твоему другу. Ты не против выпечки, Чимин-ши? У Чонгука вновь язык утыкается в щеку, а глаза недобро сужаются. Тэхен счастливо улыбается, когда из рук выхватывают его работу, и тут же прощается. Чон прижимает пирог к груди и немного агрессивно смотрит блондину вслед — тот прыгает по лужам (все-таки специально, заболеть что ли хочет?) и что-то напевает. Чимин же с подозрением наблюдает за другом, и когда тот все же оборачивается к нему — Тэхен как раз скрывается за углом — спрашивает: — Это что сейчас было?

♪ ♪ ♪

В следующий раз, когда Чонгук застает Тэхена на своей кухне — в этот раз одного, потому что выходящая из дома мать информирует его, что попросила ТэТэ испечь Чонгуку торт ко дню рождения, а так как у того проблемы с духовкой, она оставила на него свою, Чонгуку хочется рвать и метать. То ли дело в Чимине, который донимает его эти несколько дней, уверенный, что Чонгук встречается «с тем красавчиком-соседом», а ему не говорит, то ли в Тэхене, на котором миленький (в рюшках, спаси и сохрани) фартук. — О, Чонгук~и, с днем рождения! — басит Тэхен, когда замечает застывшего в дверях брюнета. У Чонгука бегающий взгляд и недовольная — как всегда при Киме — мина. Почему-то, к удивлению блондина, Чонгук не убегает, не грубит, а садится за заставленный продуктами стол. Молчание тяжелое и вязкое — и если Чонгуку так нормально, то Тэхену хочется его разбить — но он не успевает. — Спасибо, Тэхен-ши, — шепчет Чонгук, смотря куда угодно, но только не на соседа, который роняет покрытую тестом ложку и застывает. Молчание продолжается до тех пор, пока блондин не отмывает следы на полу — перебороть удивление оказывается не так просто. — Можешь называть меня хеном, — предлагает Ким неуверенно (с этим малым ни в чем нельзя быть уверенным), — если хочешь. — Не хочу, — хмыкает брюнет, а потом все же переводит взгляд на парня — Тэхен весь какой-то сладко-розовый и нежный-нежный, что Чонгук тяжело сглатывает и добавляет, — хен. Тэхен светится и просит подать ему вон ту тарелку, нет, Чонгук, не эту, красную, да нет же, не… ты издеваешься, да? , а Чонгук отвечает, что, конечно, нет, хен, с чего ты взял? , а потом передает красную тарелку, вот только, очевидно, не ту. И лыбится так радостно, что Тэхен даже решает подождать и не бить его половником (пока).

♪ ♪ ♪

У Чонгука мокрые футболка и волосы, терпкий запах пота, который он ненавидит до зубного скрежета, и ноющие мышцы. На плечи падают тяжелые руки ребят из команды, в уши кричат поздравления, и Чон, как бы он ни устал и как бы не хотел сейчас сбежать в душ, радуется вместе со всеми — смеется и подпрыгивает, пока не слышит знакомый голос за спиной: — Ты такой молодец, Чонгук~и! Рядом с Чимином (спелись мерзавцы) пританцовывает Ким Тэхен, который, брюнет старается абстрагироваться от этого, но увы, выглядит, как гребанный ольджан — его любимые безразмерные наряды сменила какая-то дохрена горячая облегающая одежда от gucci (Чонгук надеется, что подделка, потому что если нет, то какого хрена?). У Тэхена уложенные волнами волосы, броский макияж и куча фенечек на тонком запястье, за которое Чонгук любит хвататься, выпроваживая парня — после очередного пирога — за порог. У Тэхена в глазах капля надежды, а остальное — сплошное лукавство. Чонгук не выдерживает и шагает вперед, ведь так не терпится потрогать и убедиться — тот ли это идеальный соседский парень, смахивающий временами на дедушку (пусть и жуть какого красивого, тут Чонгук не спорит). Брюнет хочет спросить, что тот здесь делает, как его пустили на матч (хотя пускают вообще-то всех), но не успевает — на Тэхена налетают какие-то девочки и просят автограф. Чонгук, как и многие вокруг, старается подобрать челюсть. У Тэхена, оказывается, страсть какие нежные пальцы — брюнет хватается за них, когда тащит парня прочь из толпы. Тот совсем не сопротивляется, хотя Чонгук прекрасно видит, что тот чувствует себя неловко перед теми девушками — он обещал им фото, а его так легко утащили. У Чонгука — опять язык за щекой и дергающийся глаз, у Тэхена — довольная улыбка и немного прикрытые от удовольствия глаза. Чонгук затаскивает Кима в душевую, недовольно просит подождать тут, а сам убегает под прохладные струйки воды. Тэхена разбирает любопытство, но он не лезет, послушно ждет своего милого (блондин всегда зрит в самое сердце) соседа. «Милый» на долго одного не оставляет, посвежевший и немного отошедший от всего этого (Тэхена) появляется рядом, а потом снова хватает за руку и куда-то тащит. Блондин долго молчать не может и на очередном повороте не выдерживает: — Чонгук~и, куда мы идем? Чон тормозит, кусает губу и думает, ведь, и правда, куда. Поскольку ответ в голове не формируется (хотя взамен появляется образ Тэхена на его, Чонгука, кровати), брюнет молчит и снова идет. — А пойдем ко мне? — мурлычет Ким. — У меня там еще пирог остался, вишневый. — Помолчи, хен, — буркает Чонгук, но путь в голове послушно корректирует. На дорожках, слава богам, луж нет, и Тэхен идет практически спокойно, разве что подпрыгивает иногда довольный. Чонгук в такие моменты сильнее сжимает его пальцы и думает, как же тот его бесит, потому что нельзя быть таким. Таким милым и славным, таким открытым, таким… Чонгук скашивает взгляд и вздыхает — таким нереально горячим. — Это что, линзы? — Чонгук даже останавливается, когда до него доходит, что же его еще так смущает в образе соседа. Блондин трогательно хлопает ресничками, а потом подается к Чонгуку — хочется его как можно ближе. Радужка оказывается темно-зеленой, глубокого и приятного цвета, качество у линз должно быть запредельным (как и цена), но Чонгук догадывается, что для парня это не проблема. — Тебе не идет, — отрезает Чон, но когда видит, что Тэхен тушуется — по-настоящему, а не играя на публику в его лице, добавляет, — мне нравится твой натуральный цвет. Тэхен что-то пищит восторженно, и уже сам ведет Чонгука к дому. Брюнету не терпится дойти — его волосы все еще мокрые, от чего холодно, да и допросить Тэхена хочется в спокойной обстановке. Желательно, сначала попробовав немного того пирога (Чонгук обещает себе, что отработает его удвоенной нагрузкой, честно).

♪ ♪ ♪

Под столом виднеются следы от муки, а в раковине гора грязной посуды. Чонгук незаметно морщится, потому что любит порядок, но ничего не говорит — все нормально, пока Тэхен продолжает его кормить. — Так ты не повар? — начинает Чонгук, когда блондин наливает ему чашку горячего чая и отдает остатки выпечки. Тот на вопрос хихикает и качает головой. — Тогда кто? И что за херня у тебя с пирогами? — Ну, — Тэхен мило надувает свои пухлые губы, — я, возможно, фотографируюсь для некоторых брендов? — Ты это меня спрашиваешь? — Чонгук вздыхает, не раздраженно, но немного обреченно (чертова знаменитость). — Модель. Известная. Готовишь соседям пироги и торты. Просто объясни мне, давай. — Должно же быть у меня хобби, — пожимает Тэхен плечами. — Но есть все это я не могу, мне нельзя набирать вес. — И это все? — Чонгук ожидал не этого. Чего же он желал на самом деле, ему помогает понять блондин, когда отвечает. — Нет, — Тэхен мурлычет (опять!), а Чон старается не закипать опять с того, какой этот парень идеальный. — Еще мне понравился один мой сосед, и это было хорошим поводом видеться с ним. — О, — Чонгук вообще-то не дурак, но иногда… — что за сосед? Иногда он ревнует и бесится, когда видит, что Тэхен любезничает с кем-то, кроме него (даже с чонгуковой матерью и Чимином). Тэхен делает вид, что задумался — почесывает подбородок и цокает языком. — Ты его знаешь. Он очень грубый и брутальный снаружи, но внутри белый и пушистый кроличек, который обожает мои пироги. Чонгук стонет и закрывает глаза ладонью. Становится неловко за свое поведение и неблагодарность, хочется куда-нибудь выпилиться, но так, чтобы Тэхен остался с ним. — Прости, что так вел себя, хен, — шепчет Чонгук, надеясь, что блондин не услышит. — Ты мне тоже нравишься. — Айгу, Чонгук~и, милашка! — Тэхен подпрыгивает со своего стула и склоняется над брюнетом. У того под ладонями ярко-красные щеки, и блондину не терпится их увидеть — он настойчиво пытается оттащить руки парня от лица, но тот не дается. — Если ты сейчас уберешь свои руки, я испеку тебе все, что захочешь. — Не думай, что сможешь помыкать мной с помощью еды, Ким Тэхен, — фыркает Чонгук и руки не отпускает. — Ладно, — блондин обхватывает своими руками шею Чонгука, — тогда… как насчет поцелуя? Наверное, не стоит и говорить, что все смущение, вся неловкость и нерешительность у Чонгука резко пропадают, потому что, как бы его не бесил этот идеальный Ким Тэхен, желать его во всех известных смыслах он не переставал. И, наверное, теперь уже не перестанет. Никогда.