Зимняя сказка

Начало зимы пришло ровно по календарю. Ночью выпал снег, так что утром с трудом можно было выйти из дома. Дети с разрумяненными щеками лепили снеговиков, прыгали по сугробам и валялись на земле, рисуя руками снежных ангелов. Те, кто постарше, играли в снежки, что больно впивались в спины и бока. Даже взрослые поддались зимнее-радостному настроению. И лишь один подросток не радовался со всеми вместе. Стайлз — простой деревенский мальчишка, безответно влюбленный в первую красавицу деревни — Лидию Мартин. Хоть девушка и не отвечала взаимностью, Стайлз все равно не отступал. Сегодня он принес ей горячие пирожки, которые испек сам со всей любовью и заботой, в плетеной собственноручно корзинке. Мама Стайлза умерла, когда он был еще совсем ребенком, а папа был всегда занят. Он был старостой деревни — весьма высокая должность, и требовала она большой самоотдачи. Так что юному Стайлзу ничего не оставалось, как научиться готовить самому. И получалось у него весьма вкусно. Его лучший и, пожалуй, единственный друг Скотт (который никогда не отличался особым умом, но имел довольно тонкий нюх на все съедобное и вкусно пахнущее) чуть ли не съел все пирожки с яблоками и морковкой, которые предназначались прекрасной Лидии. Но Лидия лишь звонко рассмеялась: — Не нужны мне твои пирожки. Я не хочу поправиться, иначе Джексон меня разлюбит. Стайлз расстроился, но все же сказал: — Все равно бери. Они сделаны с любовью. Вдруг, все-таки попробуешь и влюбишься в меня. А девушка хитро прищурилась и ответила ему: — Я соглашусь потанцевать с тобой на рождественском ужине, Стайлз, если ты достанешь мне живые цветы. -Да, откуда зимой такая роскошь?! — Недоумевал паренек. Но Джексон — тот самый парень Лидии — рассказал ему историю, что в горах, за перевалом, в небольшой деревушке живет одинокая старушка, в чьей теплице растут прекрасные цветы, но если он боится… — Ничерта я не боюсь! — Выпалил юноша. — Это ты боишься для своей девушки добыть живых цветов. А я…а я достану и покорю ее сердце! И Стайлз, как наивный дурачок, поверил, что там, за перевалом, и правда была теплица с живыми цветами. Он боялся, но храбрился перед всеми и собирался в поход в горы, в надвигающийся буран. Однако наш вышеупомянутый друг Скотт старался его отговорить: — Стайлз, не надо! Не ходи! Ты замерзнешь, заблудишься… Да что угодно может случиться! — Уговаривал его тот. Но что влюбленному горы, буран, снег и мороз? Все это такая мелочь по сравнению с любовью и вниманием несравненной Лидии Мартин. Стайлз собрал небольшую сумку с едой, куда положил злосчастные пирожки, флягу с травяным настоем и немного вяленого мяса. Он попросил Скотта прикрыть его перед отцом, уверив, что вернется не позднее пятого восхода солнца, и отправился в путь. Первая половина пути прошла на удивление легко. Стайлз знал эти места, как пять своих пальцев. Он обошел здесь все, что летом с коровами; что зимой, катаясь на лыжах; что весной собирая травы, а осенью грибы. Он совсем не боялся идти один, несмотря на то, что в их лесах обитали волки. Однако люди жили в гармонии с природой, оставляя на старых замшелых камнях куски мяса, как подношение зверям. И они не трогали ни стада, ни людей. Идти по лесу было одним удовольствием. Снега не настолько навалило, чтобы проваливаться по колено, лишь чуть-чуть утопали теплые сапоги в хрустящем белом покрове. И было еще не слишком холодно, как в февральские морозы. Щеки не щипало ледяным воздухом, пальцы не мерзли в теплых рукавицах, а дубленка из шкур, надежно сохраняла тепло тела. Ветра и вовсе не было. Лишь падал неспешно снежок. Но чем глубже он продвигался в лес, где Стайлз и летом-то бывал довольно редко, тем становилось все холоднее. Поднимался порывистый ветер, смахивая снег с лап сосен прямо на Стайлза. Снежинки попадали в глаза, от чего те слезились, и ничего не было видно. Ветер находил лазейки в одежде, обмораживая кожу. Уже почти ночью Стайлз подошел к подножию гор, к узкой тропе, что вела наверх. Жители деревни обустроили там одну пещеру для путников, кому предстоял долгий путь в горы. Внутри все было усыпано ельником, лежали бревна, и каждый, кто приходил, мог устроить костер, но должен был положить новые взамен. На полу лежал старый плед и одеяло. Еду там не оставляли, любопытные зверьки могли не только ее утащить, но и обустроиться в пещере. Но как-то раз до Стайлза дошли деревенские слухи об одном путнике, что ночевал однажды в этой самой пещере с лисом. Но никто никому не помешал. Утром, позавтракав вяленым мясом и подогретыми на костре пирожками, Стайлз отправился дальше. Дорога до перевала становилась значительно тяжелее. Снега здесь было намного больше. Стайлз то и дело проваливался по колени, а потом и по пояс. Идти становилось все труднее и труднее. Юноша передвигался медленно, мышцы болели от непривычной нагрузки, но он не поворачивал назад — он должен был добыть цветы и заполучить расположение пока еще не его прекрасной и несравненной Лидии. Неожиданно быстро стемнело, а Стайлз так еще и не дошел до нового привала. Жители не часто ходили через горы, но на общем собрании деревни было решено обустроить по дороге пещеры для путников. Правда они не были рассчитаны на то, что человек пойдет в такую погоду и будет так медленно передвигаться. Ветер усиливался, сбивая с ног, подталкивая не в спину, а в лицо, норовя уронить. Из-за усиливающейся метели почти ничего не было видно даже на расстоянии вытянутой руки. И тут Стайлз с запозданием понял, что сбился с тропы, по которой обычно ходят через горы. А найти место для укрытия не получается — все настолько заметено, что все входы в пещеры погребены под толстым слоем снега. Тело замерзало все сильнее, так что пальцы почти не двигались, а ноги отказывались сделать еще один шаг. Стайлза начала охватывать паника, но достигла она своего апогея, когда он услышал вой волков. Это не те сытые волки с низины, что подкармливаются людьми. Эти, голодные и злые, они разорвут его на части, и он больше никогда не увидит своего отца, друга и прекрасную Лидию… Стайлз старался бежать, но ноги почти не слушались и вязли в снегу. Ветер все так же пытался его уронить. Стайлз постепенно выбивался из сил, понимая, что окончательно заблудился. Он настолько замерз, что не мог двигаться больше и в какой-то момент просто упал в снег. Юноша сжался в комочек, дрожа, обнимая себя руками, и еле шевелящимися губами прошептал последние слова перед своей неизбежной смертью: — Папа, прости меня, я не оправдал твоих надежд. Лидия, я слабак, я трус, я так и не принес тебе живых цветов… — И Стайлз провалился в полузабытье. Ему снился странный сон. Или все это было на самом деле? Стайлз видел, как волки окружали его, скалили свои пасти, готовясь полакомиться. Парню было ужасно, до жути страшно. Он не мог пошевелиться, тело, будто сковало железными путами. Волки бросились на него. И Стайлз крепко зажмурился, готовясь к жуткой боли, но ничего так и не произошло. Он попытался прислушаться, потому что глаза не открывались, они, будто слиплись. Стайлз услышал волчий скулеж и визг вперемешку с рычанием. Он еле приоткрыл глаза и увидел, как большой, нет, просто огромный, черный волк рвет зубами и когтями остальных. Серые волки буквально разлетались в стороны от мощных ударов лап. Огромный черный зверь не подпускал их к человеку. «Не хочет делить добычу…», — пронеслось в голове у юноши. Картинка расплывалась перед глазами и последнее, что Стайлз увидел, перед тем как погрузиться в темноту — светящиеся красным глаза… Стайлз думал, что умер, что сейчас он откроет глаза и вокруг будет все белое, будет играть торжественная музыка, и мужчина в белом одеянии с крыльями и нимбом над головой проведет его через золотые ворота. Но вместо этого он проснулся в большой теплой уютной кровати; вместо одеял мягкие выделанные оленьи шкуры, а от самой кровати пахло лесом и травами. Не понимая, где находится, Стайлз осмотрелся: на стенах висели шкуры и чучела самых разных диких животных, даже жуткого огромного медведя. «Наверное, дом охотника», — подумал Стайлз. Он неохотно выбрался из-под мягких шкур и осторожно спустил босые ноги на дощатый пол, тоже покрытый шкурами, и от того совсем не ледяной. На Стайлзе были его рубашка и штаны. Дубленки и свитера же нигде не было видно. Стайлз направился в соседнюю комнату, думая, что его спаситель там. Даже позвал неоднократно, но никого не было. Он снова осмотрелся: все вокруг было заставлено фигурками волков, вырезанных из дерева; большой камин, который отапливал весь дом; дубовый стол в центре. Стайлз взял одну из фигурок, рассматривая и поражаясь такой ювелирной работе — совсем маленькая, а уши, глаза и хвост ну прямо, как настоящие! Стайлз погладил пальцами по деревянной шерсти и подивился — даже шерстинки были аккуратно вырезаны. Он вспоминает, что где-то уже видел такие — их делали Хейлы, те самые, за которыми сложилась дурная слава. Их побаивались и не любили в деревне, и всячески сторонились, как прокаженных. Поговаривали, что они могли перекидываться в волков, что по ночам они бегали по лесу и выли на луну. Но несколько лет назад случился страшный пожар. Их мрачный деревянный дом на окраине полностью сгорел. Ходила молва, что его подожгла одна сумасшедшая охотница, которая искала мести. Но Стайлз тогда был слишком мал, чтобы вникать в интриги взрослых. С тех самых пор о Хейлах больше ничего не было слышно. Стайлз так задумался, что не сразу заметил, как открылась входная дверь, впуская морозный воздух с улицы, от которого по телу сразу же побежали мурашки. На пороге стоял высокий мужчина, даже не в дубленке, а легкой куртке, без шапки и варежек. Он был весь в снегу, а в руках держал освежеванные тушки кроликов. Мужчина прошел внутрь, стряхивая с себя снег, словно собака. Тушки зверьков упали прямо на стол, а сам хозяин хижины подошел к Стайлзу и потрогал лоб, одобрительно кивнул сам себе и пошел дальше, бросив из-за плеча: — Голодный? Обед скоро будет готов. Стайлз стоял в оцепенении целую минуту, пытаясь понять действия странного мужика. Но Стайлз не был бы Стайлзом, если бы тут же после этого не завалил того тысячей вопросов, на которые сам иногда и отвечал. Мужчина же говорил неохотно, сухо, пропуская половину мимо ушей. — Постой, то есть ты тот самый Дерек Хейл? Я думал, вы все погибли. Мужчина нахмурился, но ответил: — Да, я тот самый Дерек Хейл. И я нашел тебя в снегу, замерзшего, принес сюда. Не бросать же. Ты три дня провалялся в лихорадке, не приходя в себя. Стайлз задумался, словно пытался переварить все сказанные ему слова, но глаза вдруг широко распахнулись в ужасе, и он с неожиданной прытью протараторил: — Господи! Три дня! Отец наверняка места себе не находит. Мне срочно нужно домой! — Ты никуда не пойдешь. Идти через перевал сейчас опасно, там все тропы замело. К тому же ты еще не окреп полностью. — Но…как?! Мне домой надо! Знаешь, я, наверное, еще пару деньков погреюсь у тебя, поправлюсь и пойду. — Нет. — Мужчина мешал варево в котле. — До весны через перевал не пройти. Снега слишком много. Да и погода непредсказуема… Стайлз закусил губу, понимая во что вляпался. И вообще они оба понимали, что вляпались, ведь, живя в подобных условиях, волей неволей привыкнешь к их суровым зимам, и будешь знать, что с каждым днем будет становиться все холоднее и холоднее. Дорога через перевал была единственным путем к деревне Стайлза. И если он отправится сейчас, то умрет. И вряд ли его кто-то будет искать его. В деревне наверняка считают его погибшим. Точнее, пропавшим без вести. А так у него есть хотя бы шанс. У Стайлза закружилась голова, к горлу подступила истерика. Ему хотелось разрыдаться от такой несправедливости, сломать что-нибудь или выбежать в одних штанах и рубашке и насмерть замерзнуть. Но он взял себя в руки и постарался успокоиться. Дерек тем временем, будто и не видел его состояния. Он спокойно снял с огня котелок и разлил по деревянным пиалам суп. — Иди есть, — позвал он. — Я не голоден, — Стайлз был слишком подавлен новостями, чтобы пропихнуть в горло хотя бы кусок. — Ешь! — И это прозвучало как приказ. Дерек заметил, что парень напрягся и уже мягче добавил. — Тебе нужно набираться сил. Суп был настолько горячий, что обжигал все внутри, но варево было на удивление вкусным и сытным. Разморенный и довольный Стайлз откинулся на спинку стула, оглядывая комнату, задерживая взгляд на угрюмом молчаливом парне, который неспешно собирал пиалы со стола. Стайлз понял, что его неимоверно клонит в сон, а глаза слипаются. Дерек мягко подтолкнул его к кровати. Стайлз свалился на нее и тут же заснул мертвым сном. На следующее утро он проснулся бодрым, полным сил и в отличном расположении духа. Но настроение тут же пропало, когда он вспомнил, где он и в какую ситуацию попал. Рядом с кроватью стояла небольшая деревянная бадья с еще неостывшей водой. Стайлз наспех умылся и пошел на поиски угрюмого парня, который любезно представился вчера Дереком. Но того опять след простыл. И Стайлзу ничего не оставалось, как снова в одиночестве исследовать дом. От нечего делать он даже нашел веник и подмел полы. После он помыл дубовый стол (точнее он попытался оттереть пятна крови, которые, похоже, въелись на всю оставшуюся жизнь) и протер фигурки волков от пыли. В обед он выбегал на улицу осмотреться. Снега было прилично, и пытаться вернуться в родную деревню, даже и не стоило. Стайлз быстро замерз — мороз явно усилился — и вернулся в дом. Дерек появился к ужину, оглядывая бардак, который устроил мальчишка в его отсутствие, когда полез на самую верхнюю полку за книгами, от нечего делать, но, не удержавшись, свалился со всеми книгами и полками вниз. — Я все починю, честно. Зато я подмел пол! — Стайлз сиял виноватой улыбкой, приделывая полку на старое место. Дерек ничего не ответил и прошел в комнату. За ужином Стайлз попытался расспросить Дерека хоть о чем-то, но тот почти не отвечал и стоически отмалчивался. — Ты не слишком разговорчив, — кинул Стайлз, насупившись. — Ты знаешь, где выход, шапочка. — Очень смешно, — буркнул Стайлз, плотнее укутываясь в красную кофту, которую ему «пожертвовал» Дерек. Стайлз помог убрать со стола, а после еще немного посидел на полу у камина, пролистывая одну из книг. — Ладно, я пойду спать, — он зевнул и закрыл книгу. Дерек сидел в кресле у камина, прикрыв глаза, будто дремал. — Эй, я все спросить хотел, — тихо начал Стайлз, стоя в дверях комнаты, — где все это время ты спал?! Ведь кровать-то одна. Неужели ты все это время спал в кресле?! — Поинтересовался паренек. Дерек молчал, и тот немного пораскинув мозгами, сказал: — Я сам могу, ну… знаешь, спать в кресле. Я же меньше. Мне будет удобнее, не то, что тебе. Тем более ты хозяин. А я у тебя кровать отнял. Ну, или мы могли бы спать на одной кровати. Она все равно большая для меня одного. — Ты слишком много вертишься и болтаешь во сне, — ровно произнес Дерек. Но, дождавшись, когда Стайлз уснул, он все же лег рядом, стараясь не разбудить мальчишку. Так шли дни. Стайлз постепенно привыкал к странному молчаливому парню, пытаясь не сильно его раздражать своими расспросами, хотя ему и было ну очень любопытно, куда все это время уходил Дерек. Тот вставал рано утром и возвращался поздно вечером, иногда заходя на обед. Стайлз пытался не быть обузой. Он, и, правда, починил полки, которые сломал; наводил периодически порядок, убирался и готовил. Стайлз даже не обижался, когда Дерек рявкал на него, прося заткнуться, потому что лучше холод, чем вся его болтовня. А на Рождество он даже принес елку, лишь бы Стайлз перестал ныть, потому что из-за всей этой «фигни» он не хотел пропускать праздник. Юноша украсил ее гирляндами из зубов диких животных, нанизанных на ниточки, которые нашел в погребе. Они почти всю ночь просидели у камина. Стайлз рассказывал истории, а Дерек молчаливо пил чай. Но как бы сильно мальчишка не раздражал, каждую ночь Дерек тихо ложился рядом, когда тот засыпал и вставал раньше, чем мальчишка просыпался. Но однажды (к тому времени на улице по ночам стоял холод собачий, и камин хоть и грел, но не прогревал комнату настолько хорошо) Стайлз перекатился на его сторону, что-то хныча во сне и дрожа, как осиновый лист. Юноша вцепился в Дерека мертвой хваткой, словно искал защиты. И Дерек, повинуясь инстинктам, обнял Стайлза и прижал к себе, гладя по волосам, успокаивая. С той самой ночи Стайлз часто засыпал под теплым боком у Дерека. Шли недели. Стайлз упрашивал Дерека брать его с собой в лес. Он не мог сидеть один дома, хотелось лезть на стены. А как узнал, точнее, выпытал, что Дерек ходил проверять ловушки, стал ныть, чтобы Хейл брал его с собой. Дерек понимал, что Стайлза проще пристрелить, чем лечить, поэтому, разрешал идти с ним. И даже начал учить вырезать фигурки из дерева, после того, как тот чуть не лишился половины пальцев из-за неумелости. Но это отдельная история, которая занимала особое место в списке Дерека под названием «Стайлз — катастрофа»… На самом деле ничего особенного не приключилось бы, если бы он взял мальчишку с собой в лес, но тогда было слишком холодно. И неугомонному Стайлзу стало скучно одному. Он взял острый ножик, одну из деревяшек, что валялись возле камина, и резанул, но не по дереву, как предполагалось, а по своему пальцу. Когда Дерек пришел, его глазам открылась картина — Стайлз оттирал что-то с пола окровавленной тряпкой. — Что ты опять натворил? — обреченно вздохнул Дерек. Хейл скинул шубу и направился к Стайлзу, перехватывая запястье, поднося к лицу. Пальцы были перебинтованы лоскутком материи. — Ничего… Я просто… попытался вырезать из дерева…. Дерек тяжело вздохнул: — Дай сюда. Смотри. Полная луна взошла на небо, освещая все вокруг. Была глубокая ночь, когда Стайлз проснулся, почувствовав неладное. Он приоткрыл глаза и только сейчас заметил, как Дерек метался по кровати, словно в лихорадке. Юноша навис сверху, позвал по имени и не понял, как в мгновение ока оказался прижатым к кровати, а сверху над ним нависал Дерек с красными горящими глазами и скалящий клыки. Стайлз боялся пошевелиться, ему было страшно, он думал, о том, не сон ли это. Он не понимал, что происходит. И не мог отвести глаз от Дерека. Севшим голосом он прошептал: — Тихо. Тише. Успокойся. Тебе приснился кошмар. Это всего лишь сон. Дерек резко вскочил с кровати, будто не замечая мальчишку. Стайлз услышал, как хлопнула входная дверь, а спустя минуту, по округе разнесся долгий страшный леденящий душу вой. Стайлз так и не смог заснуть: ходил по домику из угла в угол; заглядывал в окна, но ничего не было видно. Совсем измучившись, он сел в кресло перед камином, от которого приятно исходило тепло, и не заметил, как задремал. Проснулся он снова в постели, из соседней комнаты вкусно тянуло чем-то. Стайлз выполз на щекочущий нос запах и вздохнул с облегчением. Дерек сидел в кресле, задумчиво смотря перед собой. — Привет! — Радостно сказал Стайлз, застыв в дверях. — Ты меня не боишься? Парнишка хмыкнул. — Поздно бояться того, кто спас меня два месяца назад и до сих пор не сожрал. — И весело добавил. — Пошли есть, пока не остыло. Дерек почувствовал, что улыбается впервые за несколько лет… Через пару дней Хейл снова взял Стайлза с собой проверять ловушки, и на этот раз им повезло — попался олень. Он почти не сопротивлялся — выбился из сил — и Дерек с легкостью перерезал ему горло. Когда он почти закончил освежевать тушу, Стайлз уже разделался с порученными ему зайцами, что-то увлеченно рассказывая и улыбаясь от уха до уха. И не заметил, как Дерек внезапно напрягся, резко вскочил и потянул воздух носом, словно собака. — Немедленно возвращайся в хижину! — Зачем?! — Стайлз не понял в чем дело. Но тут из-за деревьев вышел огромный озлобленный медведь, направляясь прямиком к ним, видимо почувствовав запах крови. А так как зверь не смог уснуть зимой, был жутко голоден. Дерек оттолкнул Стайлза и рявкнул: — Беги! Стайлз заметил, как удлиняются клыки Хейла, но убегать не спешил. Юноша просто остолбенел, боясь шевельнуться. Но Дерек снова рявкнул на него, и тот понесся со всех ног в дом. Стайлз весь день просидел у окна, всматриваясь в метель, которая становилась все сильнее, несколько раз выбегал на улицу, когда ему казалось, что там кто-то есть. Он ужасно боялся за Дерека, но старался отгонять страшные мысли о том, что могло случиться с ним подальше от себя. Тогда Стайлз сам найдет этого медведя и как-нибудь его убьет. Дерек вернулся далеко за полночь, потрепанный и вымазанный в крови. Он тяжело привалился к стене, сползая на пол. Стайлз тут же подскочил к нему, пытаясь осмотреть, взял его руку в свои ладони и зашептал: — Все будет хорошо. Ты поправишься. Даже и не думай прямо тут умереть. Как же я без тебя. Кто будет проверять ловушки в самый сильный мороз. Мы не доделали ту фигурку. Надеюсь, этот чертов медведь валяется разодранным на тысячу медвежат трупом! Стайлз глотал злые слезы, дрожащими руками помогал избавиться от кровавых лохмотьев, которые когда-то были одеждой. Он принес заранее нагретую воду, чтобы оттереть кровь. Дерек тяжело дышал — медведь сильно потрепал его. Некоторые раны выглядели вообще не совместимыми с жизнью. Когда Стайлз смывал кровь с лица, Дерек перехватил его запястье и прижался сухими губами к тыльной стороне ладони в немой благодарности за заботу. Юноша даже не старался сдержать порыв и прильнул к Дереку, обнимая, утыкаясь губами в шею. Но нашел в себе силы не разрыдаться снова. После того, как Стайлз оттер кровь тряпкой, смоченной в теплой воде, он, как умел, перебинтовал Дерека, разодранной старой рубашкой, которую тот отдал ему носить в доме. И помог подняться с не очень теплого пола и дойти до кровати. Уложил бережно и сам улегся рядом, утыкаясь носом в шею и осторожно положив руку на повязку на груди. Дерек накрыл его ладонь своей. На этот раз Хейл очнулся один, кажется, он проспал до обеда. Из комнаты съедобно пахло — Стайлз ничего не переварил и не сжег. Дерек поднялся, снимая окровавленные лоскуты и осматривая тело — ни царапинки — как и должно быть. Он направился к выходу из комнаты и столкнулся со Стайлзом в дверях, который впечатался в него, выбежав на звук. Мальчишка с удивлением осматривал тело Дерека, проводил пальцами по груди в том месте, где еще вчера красовались уродливые раны от когтей зверя. А потом не удержался и обнял Дерека, вцепился в него так, словно тот был при смерти и чудом выжил, что в принципе было недалеко от правды. Дерек обнял его в ответ, слишком он привязался к этому неугомонному ребенку. — Пожалуйста, больше никогда так не пугай меня, — попросил Стайлз. Это «никогда» сильно кольнуло Дерека, потому что зима заканчивалась. И это означало, что скоро они отправятся к перевалу, чтобы Стайлз, наконец, смог попасть домой. А Хейл так не хотел его отпускать. Но и Стайлз, похоже, тоже чувствовал что-то подобное. С одной стороны ему хотелось вернуться домой, но с другой ему совсем не хотелось уходить от Дерека. И с каждым днем юноша становился все более задумчивым и грустным. Как-то вечером Стайлз стоял у окна, за которым где-то неподалеку выли волки свою грустную песню. Он смотрел на полную луну и тихим голосом рассказывал: — Мама в детстве рассказывала мне легенду про двух влюбленных, которые не пожелали расставаться даже после смерти. Но колдунья, которая была безответно влюблена в юношу, решила осуществить их желание. Но не без злого умысла, конечно же. Колдунья превратила парня в волка, а девушку в луну. Только так они могли быть вместе: луна появлялась на небе, освещая все вокруг, а волк выл о том, как скучает без своей возлюбленной. — Стайлз помолчал немного, горько усмехнулся самому себе, а затем продолжил, — Я немного романтик, знаешь… Закончив, он тяжело вздохнул и повернулся к Дереку, который совсем бесшумно появился за его спиной. Хейлу было больно слышать горечь в словах парня, захотелось подойти, обнять его, хоть как-то утешить. В глазах Стайлза было столько тоски, что Дерек без всяких слов притянул его к себе и крепко обнял, ведя кончиком носа по щеке и виску. Стайлз поднял взгляд, будто пытался что-то прочесть на лице Дерека. Он колебался всего секунду, а затем решительно прижался губами к губам Дерека, совсем невинно. И, поняв, что его не собираются отталкивать, приоткрыл губы, позволяя мужчине неспешно целовать его, пробовать на вкус, легко прикусывать и сминать уже более жестко, нетерпеливо, от чего у Стайлза голова шла кругом. Он и не подозревал, что поцелуи могут так кружить голову, так возбуждать. Дерек тяжело дыша, потянул Стайлза за руку, увлекая за собой. Он сел на кровать, и мальчишка устроился у него на коленях. Дерек честно старался себя сдерживать, но у него так давно никого не было, а оттого тепло податливого тела и невинные ласки просто сводили его с ума. Но где-то на краю сознания он понимал, что большее мальчишка ему не позволит и придется довольствоваться тем, что есть. Стайлз в этом момент двинул бедрами, потерся и так сладко застонал в губы, что Дерек не удержался и повалил его на кровать, нависая сверху, устраиваясь между разведенных ног. Не переставая целовать, он двинул бедрами навстречу, ловя губами новый стон, чувствуя через одежду, что Стайлз возбужден не меньше. Дерек продолжал тереться, терзая губы до боли, спускаясь к шее, оставляя метки. Юноша хватал ртом воздух как рыба или же просто захлебывался стонами, которые жадно ловил Дерек. Стайлз и не думал, что может быть так хорошо, намного лучше, чем одному ласкать себя. Все мысли о прекрасной Лидии, которую он не раз представлял в своих объятиях, вылетели в дымоход камина. Но Стайлзу все равно казалось, что этого мало, хотя, что могло быть больше? Если только они с Дереком не… Стайлз выгнулся под ним, кончая от этой мысли, и спустя пару движений Дерек последовал за ним. Стайлз еще никогда не ощущал себя таким нужным и желанным. Хейл подмял его к себе под бок, обнял, и лениво целовал, пока Стайлз не заснул. А Дерек не знал, как теперь сможет отпустить мальчишку от себя, единственного человека, который снова вдохнул в него жизнь… — Я буду скучать по этому месту, — Стайлз почти невесомо провел пальцами по резным фигуркам, которые они с Дереком сделали вместе. Хейл молчал, только острые когти впивались в ладони. До деревни они добрались на третий день, когда уже стемнело. Стайлз стоял напротив своего дома, который больше уже не казался таким уж родным. Та маленькая уютная хижина за несколько месяцев стала для него всем. Он стоял, не решаясь войти внутрь, не решаясь попрощаться с Дереком. Хейл подошел и обнял Стайлза со спины, прижимая к себе, водя носом по шее, щекоча дыханием. А потом развернул к себе и поцеловал жадно, страстно, требовательно, вкладывая всего себя в этот поцелуй. — Ну, все, иди. Я буду навещать тебя. Жди меня в гости. — Мягкий голос обволакивал теплом, заставлял верить. Не думать о том, что Дерек мог солгать. Хейл легко подтолкнул Стайлза к дому. — Может, останешься? Я познакомлю отца со своим спасителем. И с другом своим познакомлю. — Мне здесь не будут рады. Стайлз не успел опомниться, как Дерека уже и след простыл. Он направился к дому, понурив голову, а Хейл бежал со всех ног, в волчьем обличии, не оглядываясь. Он боялся, что не сможет устоять и вернется. Но точно знал, что, отпустив мальчишку домой, он не отпустил его от сердца и уже никогда не сможет. Но так будет лучше для Стайлза. Он будет дома, среди своих. Среди людей. А Дереку не привыкать быть одному. Отец, увидев Стайлза, расплакался. Он не терял надежды, что его сын жив. Вся деревня приветствовала его. Джексон и Лидия расстались, после того как поняли, что это по их вине Стайлз пропал и вероятно умер. Так все считали. Все расспрашивали, как он выжил. Стайлз рассказал, что произошло с ним за это время, опуская некоторые подробности, при воспоминании о которых заливался краской. Все недоуменно качали головой: «Как это Хейл кому-то помог»; «А я думал они все погибли тогда». Стайлз очень скучал по своему угрюмому волку и думал, почему тот солгал, ведь прошло уже два месяца, а он так и не появился. На Лидию он даже не смотрел, хотя теперь она увивалась за ним, как хвостик. Да и остальные деревенские девушки заглядывались на него — за то время, пока его не было, Стайлз порядком подтянулся и возмужал. Лето было в самом разгаре, деревенская молодежь гуляла всю ночь до утра. Скотт нашел себе подружку и пропадал целыми днями. Стайлз слышал, что Лидия и Джексон снова вместе. Он был рад за них и не винил, в том, что произошло, даже отчасти был благодарен. Ведь если бы не они, он бы никогда не встретил Дерека. Стайлз сидел на веранде родительского дома, сжимая в руках фигурку волка, которую ему сделал Дерек, и смотрел на полную луну. Где-то неподалеку в лесу прозвучал вой. Стайлз понял, что больше так не может. Его потянуло как магнитом. Он, не сказав ни слова отцу, сорвался в лес, бежал на звук. «На зов. Это он. Он меня зовет. Я ему нужен», — думал Стайлз. И всячески отгонял мысли, что выть могут обычные волки. Нет, это точно Дерек, это его голос — сердце не обманешь. Луна освещала дорогу, будто указывая путь. Стайлз выбежал на опушку леса, но там никого не было и ему самому хотелось завыть от отчаяния — неужели он ошибся? Это не Дерек. Он забыл про него. Стайлз ему не нужен. Но спустя минуту, из темноты блеснули красным два огонька. И Стайлз побежал туда, не задумываясь. Дерек вышел навстречу, ловя его, притягивая к себе, прижимая как можно ближе. Как не пытался все это время Дерек забыть — забыться, держаться подальше — его волк и он сам хотели обратного. Это было слишком сильным желанием, чтобы противиться ему. Стайлз тыкался губами везде, куда мог дотянуться, а по щекам текли слезы радости. — Ты… Ты облезлый волк! Где ты шлялся, скотина?! Ты знаешь, как мне плохо было?! Я же не могу без тебя! Ты пообещал вернуться, но не пришел. Мне было так плохо одному. Как ты мог?! Не уходи больше или забери меня с собой. — Я больше никогда тебя не отпущу, — и на этот раз он не солгал и сдержал обещание.