Демон [не]может любить

Сколь угодно буду звать по имени тебя, надеюсь, что ты проснешься, даже если голос мой оборвется...

...Серая погода, серый город, серая толпа. Здесь ничего не меняется. Люди куда-то торопятся, слышен раздражающий топот лошадиных копыт, скрип деревянных повозок, у которых вот-вот отвалятся колеса. Все чем-то взбудоражены, а посреди главной площади уже сооружается огромный костер. Теперь понятно, куда все так торопятся. Посмотреть на очередное сожжение «ведьмы». Неужели они не могут понять, что это чистый фарс? Инквизиции все равно, кого жечь или топить – разницы не было. По их обвинениям каждый третий человек был либо ведьмой, либо колдуном. Тяжело вздохнув, путник поправил на голове капюшон, защищающий его от мелкого дождя, и прибавил шаг. Где-то там, на самой окраине города, его уже заждались. Слишком давно он не навещал это место, так что оставалось надеяться, что против его визита никто ничего против не будет иметь. - Маришка... Ее на самом деле звали Марией, но мужчина всегда ласково к ней так обращался. Это было ему несвойственно. Хотя бы потому, что он - Владыка Ада. Сильнейший демон, которого все боялись и уважали. Большинство ненавидело, правда, но тут уж ничего не поделаешь. Такая у него должность – всем не угодишь. Главное, что ОНА любит. И что у них уже двое детей, а впереди вся вечность. Быстро добравшись до дома, демон постучал в старую дубовую дверь. Он мог, конечно, просто переместиться, но благодаря девушке заклинание часто сбоило. Сколько раз он просил ее убрать все амулеты из дома? «Ведьма»,- беззлобно фыркнул мужчина, ожидая ответа. Для него так и оставалось приятной загадкой: почему же инквизиция до сих пор не вышла на Маришку. Она и не очень-то скрывалась от них, но, похоже, пока удача была на стороне этой непоседливой девчонки. Дверь открыла невысокая девушка с огненно-рыжими кудрявыми волосами. Она действительно была похожа на огонек: такая энергичная и яркая. И поразительно зеленые глаза, которые, к радости демона, передались их сыновьям. Его не заботило то, что мальчики были полукровками. Главное – воспитание. А уж он этим лично займется. Они еще станут достойными соперниками ему за трон. - Азазель, мы тебя заждались! - Прости. Не мог раньше прийти, - он улыбнулся, зная, что его поймут. - Как вы без меня? - Малыши проголодались. Покормишь? - Да, конечно, - она вполне спокойно приняла тот факт, что детям первое время нужна была кровь в больших количествах. Для них это как материнское молоко было. Азазель прошел в небольшую полутемную комнату, где в кроватке копошились малыши. Они пока ничего, кроме крови отца не принимали, сил набирались, но уже убедительно ворчали и рычали, всем своим боевым видом показывая, что скоро и на ноги встанут. Они и сейчас пытались, и у них даже получалось, но приходилось цепляться за кого-нибудь из родителей, чтобы не упасть. Азазель улыбнулся своим мыслям. Древние говорили, что демон не должен любить. Ни в коем случае. Но разве они пытались, чтобы запрещать это? И что за глупости насчет того, что от любви демон становится слабым? «Не в случае, если твоя жена – ведьма», - фыркнул тихо Владыка. Нет, официально они никем друг другу не приходились, да и попросту не могли, но вот так, между собой... Почему бы и нет? Раздумывая над этим, Азазель почувствовал запах еды из соседней комнаты. Маришка что-то готовила, явно очередную вкуснятину. - Обычная еда у тебя получается гораздо лучше, чем зелья, - рассмеялся демон, выходя с малышами из комнаты. - Азазель! Прекрати меня злить! – в него тут же полетела деревянная ложка, которую Владыка попросту испепелил. - Это мой долг, как демона, - тихо хмыкнув, он пожал плечами. - И за что я только люблю тебя?.. ...Все оборвалось в один миг. Азазель в какой-то момент почувствовал, что Маришка, точнее ее душа, оказалась в Аду. - Маришка!.. – по всем срокам ей еще было рано здесь оказаться. Нет, он частенько брал ее с собой, но на этот раз... На этот раз она умерла. И самое главное: он не почувствовал никакой опасности, чтобы спасти ее! «Какого дьявола?!» - в панике подумал Владыка, перемещаясь в город. Главная площадь, заполненная народом. В центре возвышается уже затухающий костер. И пепел, который развеял ветер. Ее сожгли на костре. Кто-то все же донес на нее. Детей, к счастью, спасти удалось. Азазель в бешенстве устроил настоящую мясорубку, убив всех в отделении той инквизиции. Если бы не Древние, пострадало бы гораздо больше людей. И Владыка не мог ручаться, что не вырезал бы попросту весь этот проклятый городишко. Теперь он ненавидел людей всем своим существом. Даже не все демоны способны на такую подлость... Это просто, как нож в спину засадили. - Верните Маришку! Она моя! - душа девушки оказалась у Древних, что уже само собой стало нарушением всех правил. Она полностью принадлежала Азазелю. Они ведь заключили с ней контракт! - Нет, - решение было окончательным и не подлежало пересмотру. Древние никогда не меняли своего решения, руководствуясь собственными мотивами. Они словно жили отдельно от всего Ада, в своем мире. На глазах Азазеля душа любимой вспыхнула и рассыпалась на тысячу бабочек, которые тут же сгорели. Она не получила шанса на перерождение. И теперь никогда не получит. Ее душа уничтожена навсегда. - УБЬЮ! – все «смельчаки», решившиеся бросить вызов Древним, погибали в тот же миг. Но Владыку попросту вышвырнули, как какую-то шавку , бросив на прощание: - Демоны не любят. Правильно. Демоны не любят. Ведь от этого светлого чувства они попросту сходят с ума, становясь слабыми. И Владыка в полной мере испытал это на себе. Отвратительное чувство безысходности, когда ты знаешь, что больше никогда не увидишь любимую, а впереди вечность одиночества. И эта мысль постепенно сводит тебя с ума, заставляя вымещать всю злость на бесах, душах грешников. Поступали предложения заняться воспитанием сыновей, но Азазель не доверял детей никому, самостоятельно обучая. Он слишком любил их. Все так же любил их мать, хоть и понимал, что только травит себе душу. А потом началась война за трон. Нашелся молодой амбициозный демон, которому удалось собрать сильную армию. Все это стало неприятной неожиданностью для Владыки, так что пришлось срочно прятать детей, чтобы и их не убили. О себе он уж и не думал заботиться. Справится. Должен справиться. Но он ошибся. Противник оказался силен. - Знаешь, в чем твоя ошибка? - спросил он, готовясь нанести последний удар. - Ты полюбил, Азазель. - Ты поймешь меня, мальчишка... - захлебываясь кровью, прошептал Владыка. Резкая боль в груди заставила зарычать, сцепив зубы. - Никогда... - последнее, что он слышал в своей жизни. ... – Человек, ты больной, - тихое и до боли знакомое фырканье безумно раздражает. Не понимаю, где и кто я. Сижу за каким-то столиком, за окном ярко светит солнце, быстро проносятся машины, куда-то спешит молодежь... Где я? Нет, не так. Какое сейчас время? И... Я – человек? Поднимаю глаза на обратившегося ко мне, и почему-то в груди становится так невыносимо больно, хоть и смеюсь. Это не мой смех. И чувства тоже не мои. Они принадлежат этому ребенку, с которым теперь делю это тело. Но самое страшное не это, а... - Знаю. Но я все равно люблю тебя, Ваал...