Котеныш

      Меня зовут Ирод? Кто-ж из родителей так поиздевался над моей бренной тушкой? Точнее, меня звали Иродлайсис, что, как по мне, звучало еще хуже! Все это я обдумывала, (и, естественно, подхихикивала), в крайне не подходящий момент. Я бы даже сказала, в очень ответственный момент! Подписание мною согласия на помолвку и последующую свадьбу. Но что я могла поделать? Мое имя было последней каплей, которая переполнила чашу! Да еще подпись надобно было поставить! Хоть в виде какой-нибудь закорючки, но поставить! А Имя нареченного? Жениха моего ненаглядного? Люди! Это-ж не в сказке сказать, не топором пору-ба-ать! У-п-с-с, в смысле – пером описать. Хотя, топор тут был бы более уместнее. Дон Валдис Одухотворенный. Правитель Дома Майны*. Как вам? Вот и мне ШЕДЕВРАЛЬНО!!! Для себя я его перевела как: «Отдухотворю и отправлю нижним!»       На меня, «зависшего», хмуро косились хранители, вопросительно поглядывал Император, и злюще-недоверчиво уставился жених. Закорючку я поставить очень хотела, но не могла. Все силы уходили на сдерживание частичного превращения и истерического хохота. Хихиканье, прорывающееся из судорожно сцепленных зубов – это еще цветочки. Вот если у меня счаз уши и хвост отрастут, тогда я точно ржать начну в голос! И неприлично хлопать себя по коленкам! И вытирать выступающие слезы попеременно с текущими соплями метровым хвостом? Вот тогда уж точно «писец» церемонии, от чего они явно будут в еще большем «не в духе». Пусть радуются, что я еще могу себя контролировать! И ничего, что я бордового цвета, белое на красном это модно! Жених, наконец, понял, что пора со мной что-то делать. Подошел, заглянул в слезяще-смеющиеся глаза, и… И поцеловал! Неуместное веселье, наконец, схлынуло. Почему он на меня так действует? Почему мне вдруг захотелось прочувствовать, чуть продлить мимолетное касание таких, оказывается, мягких и нежных губ? Чего? Это что еще за бредовые мысли? Ну, вот все и закончилось, ловлю на себе все понимающий взгляд, мгновение, и он снова меня бесит! Ну слава богу! Самоуверенный козел! Поставив с умным видом (на зло) крестик, вместо подписи, отхожу к Императору-опекуну. Дальше все пошло почти без эксцессов, ну, подумаешь, не на то ухо этому козлу кольцо одела. Я не специально! Ну и что, что там дырочки не было… Оп-па, вот и появилась. И вообще, предупреждать надо, с какой стороны сережку вешать! Желательно заранее! Ох, и хорошо же, что народу куча, молчит, терпит, только глазами стреляет. Нервный он у меня какой-то. Бал бы еще пережить!

***

      В бальном зале было красиво, нарядно. Все блестело и переливалось. Множество разных культур и неожиданно знакомых рас. Я вот почти уверена, что только что видела вампира, да и вон та разодетая в пух и прах группка уж очень напоминала мне эльфов из «Властелина колец». Интересненько, орки тут водятся? Было бы прикольно посмотреть на зеленый шкаф с антресолью, обтянутый дорогими шмотками. Ну не представляю я себе этих махин, одетых в черный смокинг, да еще и с бабочкой на шее! Б-р-р! Вот на этих джентльменах, стройных и подтянутых, костюмы смотрятся роскошно! Да и дамы не подкачали: я такого разнообразия фасонов, стилей и цветов в одном месте никогда не видела! Платья потрясающие! А вообще, в плане одежды только я и жених отличились. Цвет костюма, в моем случае, олицетворял чистоту и невинность, как и на Земле – белый (невеста, блин), а у Фиолетового – голубой, с темными рубиновыми прожилками, такого же покроя, но что вот он у него обозначал? Может, это ритуальная одежда? Хто их знает? Явно не я! Мысли бегали и метались в моей голове, сталкиваясь друг с другом, как тараканы на свету, а ноги топали в центр бального зала, к возвышению, на котором меня уже поджидал мой персональный ад, ну ладно, не ад, а этот, как его? Будущий супруг, вот.       Только доползла, как начались мучения, поздравления. Это когда ты и твой нареченный стоят на возвышении, спина прямая, улыбка вежливо-заинтересованная, а к вам толпы народу в очередь собираются, и приветствуют, и приносят вам поздравления, и желают счастья и… И так до бесконечности. Спина болит, улыбка периодически сползает, ноги затекли и есть нестерпимо хочется! С утра только умыться и булочку с подноса перехватить успела, как к Императору на ковер вызвали. Ой, что там было! Допрос с пристрастием: «Че сбежала? Где шлялась? Как в клетку попала?». А у меня на все вопросы один ответ: «Не знаю!». Ну, мурыжить он меня долго не стал – за побег отчитал, по шее понадавал, и напутствием благословил. Ох, чует мое сердце, будет продолженьеце, но попозже, а отсрочка даст мне состряпать хоть какое-то мало-мальское объяснение.       Потом церемония эта, мать ее итить! И снова по новой! Голодная и уже нервно-больная!!! К Императору на ковер, и опять двадцать пять: не достойное поведение на ритуальном обряде (во как!), только от него приползла, слуги, во главе которых оказался Черный (звезда в шоке, этот псих что-то вроде моего личного наставника и зовут его Лиам) поймали – и давай меня, бедную, мучать! Купали, переодевали, (натянули брючки, тогу, приукрасили талию металлическими пластинами-поясами, застегнули золотые «напульсники»), причесон забабахали (высокий конский хвост и выпущенные вьющиеся локоны над ушами) и все это под заунывные нравоучения Лиама. Ох, как меня достал этот церемониал – наставлял, этикет напоминал, короче, времени на еду у меня ни минуты не было. Пока вспоминала, толпа перед нами поуменьшилась. Да уж, великая честь, чтоб вы провалились, в смысле, поклонились. Но все имеет свойство заканчиваться! Вот и это, Слава Богу, закончилось! Прошла торжественная часть и началось веселье!       От первого танца, открывающего вечер, мой жених благоразумно отказался. За что ему отдельное спасибо. Мы медленно, под ручку, шествовали по залу, поминутно останавливаясь поговорить то с одной, то с другой группой существ. Мой будущий муж ковал железо, пока горячо: обновлял старые знакомства, заводил новые. Как в тисках держал мою руку, а я чувствовала себя как трудно доставшийся трофей. (Блин, ну откуда эти чувства, мысли?) Так мы доползли, черепахи по сравнению с нами – просто спринтеры, к мирно беседующему с советником Императору. Валдис, чтоб ему икалось, с явным облегчением сбагрил меня ему и под благовидным предлогом смылся в неизвестном направлении. Мне же, как прилежной, тьфу, блин, прилежнОМУ пасынку, пришлось поддерживать непринужденный разговор с какой-то расфуфыренной дурой, оказавшейся в итоге женой советника. Слушая бред этой сивой кобылы, и это не аллегория, она реально была оборотень, блин, я прозревала. Новые расы оказались, на поверку, высоко задирающими нос выскочками, возомнившими о себе не понять что, и считающими себя чуть ли не пупами земли. Самое интересное, что они все так считали, поэтому смотрели друг на друга с пренебрежением и высокомерием, при этом так высоко задирая головы, что были похожи на павлинов.       Кобылка любила посплетничать, и почему-то решила, что нашла свободные уши. Я заинтересованно внимала, периодически вставляя «Да что вы говорите?» и «Не может быть!». Она воспринимала это как поощрение и продолжала тараторить, не затыкаясь. Ну и слава Богу! Надеюсь, Император оценит мои потуги и утратит бдительность, а я, наконец, смоюсь с этого праздника жизни и нажрусь. Слушая вполуха свою новую знакомую, переименовала, про себя, павлинью ферму в серпентарии. Пары прохаживались, важно раскланивались, танцевали и… Перемывали мне, любимой, косточки. Все эти ужимки, поклоны, комплименты попахивали гнильцой, а недолгие сочувствующие взгляды в сторону моего жениха начинали потихоньку выводить меня из себя. Нашли, кого жалеть! Придворные интриганы, сплетники и жополизы, что с них взять?       Наконец, Сивая заткнулась, а я, под предлогом попудрить носик, сбежала. В другом зале были выставлены столы с жратвой и яствами, типа нашего «шведского стола», вот туда мне и надо. Есть хотелось ужасно. Вспомнилась Маша из не безызвестного всем землянам мультика «Маша и Медведь» и ее «Сейчас меня покормят, сейчас я буду кушать!», бегом, бегом, а то желудок к позвоночнику прилип и голова кружилась.       Еды было много, брала с каждого подноса по кусочку. Вкусно и сытно, главное – не задумываться, с чего все это приготовлено. Не, я не брезгливая, но и на экзотику, типа личинок и опарышей, меня никогда не тянуло. Оглядев зал, нашла глазами жениха. Вот, кому весело! А вот я, перехватив еще парочку канапешек, захотела уйти с этого праздника жизни по-тихому. Наобщалася уже, хватит! Хочу на воздух и в тишину. Идея! Бесшабашная, но должна сработать… Нужно захватить горячительного и что-нибудь закусительное. Сказано – сделано. Бутылка с вином, несколько бутербродиков, наколотых на шпажку, и я готова на подвиги, а вот и мягкая подушка отыскалась в нише. Ниша скрывала и выход на балкон. То, что доктор прописал! Залезла на перила, подтянулась, ухватилась за ближайший водосток и, как обезьянка, полезла вверх. Ловкость рук и никакого мошенничества, все в целости и сохранности добралось вместе со мной до крыши. Нашла укромное местечко, присела на подушечку и свинтила горлышко. — Хух! Ну и денек выдался. — Отпила винца и посмотрела на звезды. Благодать! Чего еще можно желать? Правильно, чтоб это никогда не заканчивалось и чтоб никто меня не нашел!       Полбутылки я приговорила довольно быстро. Звёздочки мило перемигивались, а мне в голову стала лезть всякая дурнина. Типа, как бы это было, если бы Валдис поцеловал меня по-настоящему? Или как мое мужское тело может реагировать на ласки? Не. В теории я это знала, тьфу, знал, пора бы уже привыкать, а вот как обстоит на практике? Что чувствуешь, когда ласкают твой… Ну, этот… Ну, прибор, хотя не-а, не звучит, пенис, вот. Пусть будет пенис. Так вот, что все-таки ты чувствуешь, когда ласкают твой пенис? Не ты себя, эт мы уже опробовали, а чужие руки? И самый главный вопрос! От которого я, как страус, пытаюсь спрятать голову в песок. Готов ли я дать свою попку на растерзание? Ведь «одухотворенный правитель нижних» очень скоро захочет отдухотворить и меня, ведь я буду нижним? Или нет? Хотя, какие могут быть сомнения? Он явно мне не даст! Значит? А значит – бедная моя попа! Вот оно мне надо? А есть ли варианты? М-да! Писец, пушистое животное… А может, мне гульнуть перед свадьбой? А что! У нас на лицо договоренный брак, какие могут быть моральные обязательства? Я ему в верности не клялась. Да я с ним, вообще, два дня знакома! Что-ж мне, теперь всю жизнь принимающей быть? Вообще я, наверное, должна сказать ему спасибо! Спасибо за костюм. Чего греха таить? Я уже переживала, что меня оденут в платье и натянут на голову фату, (а в нынешнем моем теле это было бы пародией на то, о чем я всегда мечтала), но обошлось. Утром, после того, как я проснулась в своей постели (кто б рассказал, каким образом я вообще в ней оказалась? Последнее, что помню – это хвост, которого, слава богу, уже не было, как и ушей!), мне принесли подарок от жениха, нормального покроя брюки и тогу, правда, белые. Ну, теперь не очень-то и белые: все-таки лазить по крышам в свадебном костюме смогла додуматься только я! Но это, как по мне, сущие мелочи!       Грустно, и в этом мире я одинока. И… И обидно, обидно за то, что «без меня – меня женили", не спрося, хочу я? Все всё решили за меня! Ладно бы он меня любил? А так, я не глухая, все прекрасно слышала, да он и не скрывал, заключил, гад, выгодную сделку и убил сразу двух зайцев. Женился и приобрел выгодные условия на «растаможку» и последующую реализацию своих товаров. Да один его взгляд рассказал мне все. Холодный, недовольный, злой, в нем не было даже капельки участия, лишь насмешка! — И почему я не удивлен?! — Ой! Жених подкрался незаметно. Ну чего он меня вечно пугает? Так и заикой стать недолго! — Чего тебе? — и как он только меня нашел. — Чего сбежал? Напиться? — А ты что за мной следишь? — только этого мне не хватало. Даже на крыше мне покоя не дают. Ну и чего он так многозначительно на бутылку уставился? — Я уже большой мальчик, хочу и напьюсь! У меня горе, меня сегодня «продали». Имею право!       Я отвернулся, сделал большой глоток, и невидяще уставился в небо. — Ты на это так смотришь? — Валдис! Ты приобрел, со скидкой, ценную, единственную в своем роде, зверушку. С хорошими связями. Как оно почти породниться с Императором? — Пока еще никак. А котеночек мой, оказывается, с коготками. Другие причины не рассматривал?       Он издевается? Котеночек! Нежное обращение резануло по ушам, захотелось ему врезать, но я пошла другим путем. Поднялась, чуть пошатываясь, пить надо меньше на голодный-то желудок (хотя, какой голодный, а конопашки?), приблизилась к Фиолетовому. Закинула ему руки на шею, чуть подтянулась и мурлыкнула, глядя прямо в голубые, насмешливые глаза: — Ты хочешь сказать, что я не прав? — чуть прижалась к жениху, встала на цыпочки и прошептала на ухо, — что я все не так понял?       Медленно, соблазнительно медленно, потерлась об него. Об его грудь, о его твердые, крепкие бедра. — А может, ты намекаешь на то, что я интересую тебя? — Жарко шепчу ему в ушко, чуть прикусываю бедную, уже не так давно проколотую мной мочку, зализываю, отстраняюсь и заглядываю в глаза. — Как личность?       Его лицо – напряженная маска, его глаза – настороженные, заинтересованные озера. Вал позволяет мне вести, ему любопытно, я чувствую, как он напряжен.       Отпускаю руки на плечи, поглаживаю, разминаю, прижимаюсь губами к губам, не отвожу взгляд. Глаза в глаза. Медленно захватываю его нижнюю губу зубами и оттягиваю, посасываю, нежно пробегаю по ней языком, чуть отстраняюсь. — Нет?!       Главное в этой игре – не увлечься, не забыть, зачем все это. Я хотела доказать ему (пусть и тупо возбудив!), что я живое существо, а не предмет престижа и торга, что я из плоти и крови, что я, сама по себе, ценная! Что ему придётся за меня побороться! Но для этого его нужно сначала заинтересовать, а потом обломать. Возбудим и не дадим! Как только самой удержаться? Не утонуть в ощущениях? Не сорваться в бездну синих глаз? Как не пропустить точку невозврата? Нужно сосредоточиться, нужно чутко наблюдать за ЕГО (а не своей) реакцией и не упустить момент, когда пора сматываться! Ох, а вот и эрекция-реакция! Да еще какая! Что-то очень твёрдое уперлось мне в живот, а взгляд потемнел, засветился... — Ты хотел брака? Ты его добился. Теперь это вопрос времени. Но! Я! НЕ ТВОЙ КОТЕНОК!       Так, а вот теперь пора сваливать. Резко отталкиваюсь. Подныриваю, уворачиваясь от загребущих рук. Кручусь и даю деру по коньку крыши к ближайшему водостоку. Только бы успеть!!! И не свалиться! Водосток! Не останавливаясь, хватаюсь за верхушку, по инерции меня сносит с крыши и я пребольно ударяюсь лбом об кладку, выбиваю руку из сустава и держусь на одном упрямстве и-и-и выросших когтях! Боль адская, идея, сейчас я это понимаю (вовремя блин!), дурацкая, но отступать уже поздно! В памяти всплывают строки давно подзабытой песни: «Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает!». Сверху до меня доносятся проклятья Валдиса и я впервые с ним полностью согласна. Я неуравновешенный, взбалмошный, бесшабашный самодур. (Ну, это если на литературный язык перевести, а так – мат на мате). Ладно, не время раскисать, нужно резво спускаться, пока когти обратно не втянулись! Огляделась. Водосток оказался тот же, по которому я поднималась, так что мне всего-то нужно проделать тот же путь, только в обратном направлении. Я справлюсь! Должна справиться! Как я спускалась, история умалчивает, но до своей комнаты добралась. Не заблудилась. Напряжение отпустило, и я позволила себе расслабиться. Дверь приятно холодила горячую голову, особенно лоб. Мысли вяло копошились в уже почти протрезвевшем сознании. Спуск с крыши и море адреналина явно этому поспособствовали. — Что я творю? — Всему виной было чересчур крепкое вино. Это оно придало мне смелости и бесшабашности, однозначно. Я тут, честно-честно, совсем не при чем, ну, почти…       Сзади послышалось утробное рычание. Первой мыслью, прилетевшей, была – Вал. Следующей – счаз меня немного будут убивать. Медленно поворачиваюсь, на трясущихся ногах, и вижу два желтых глаза. Фух-х-х! Отхожу от двери и приближаюсь к их обладателю. — Дух! Как ты меня напугал! Не рычи! Сначала твой хозяин, теперь ты! Я сегодня и так вымотался до предела.       Дух кинулся на меня! Оффигеть! Я и отреагировать не успел, только глазками блымнул, неверующе. Эта махина врезалась в меня и повалила на ковер. Не переставая рычать, взгромоздилась на меня сверху. Оскалившаяся пасть и зло сверкающие глаза! Все! Приплыли тапочки к дивану. Страха во мне не было, только сожаления. Я мысленно прощался, в который раз? С жизнью, как понял, что рычание переросло в скулеж, а мое лицо вылизывают шершавым языком. Фух-х-х! Я так точно заикой стану! — Что за шутки? Слезь с меня! Я попытался спихнуть псину, но плечо прострелило болью, а сил на борьбу у меня уже не было. — Ну отста-а-а-нь!       Я жалобно блеял, прося эту скотину слезть. Дух, наконец, наоблизывавшись, стал меня обнюхивать. На любые попытки, с моей стороны, пошевелиться, грозно порыкивал. Начал он с моих волос, чуть тыкаясь мокрым носом и пыхтя, как старый пылесос. Провел за ухом, спустился на шею. Прошелся по кадыку. Потыкался в ключицу, пофыркал в кадык, и вернулся к другому ушку. Так, это надолго. Я устал. Псина не далеко ушла от своего хозяина! А значит, надо смириться. Пока! Пусть нюхает. Махнул воображаемой рукой, настоящей даже пошевелить было больно, закрыл глаза, постарался расслабиться, и уснул.