Game Over. Индийский океан

11 P.M. Яхта - Ты так прекрасен сейчас, - мурлыкнул Юно, смотря, как Дже сушит волосы, сидя напротив большого трюмо. - Я хочу зубами сорвать с тебя это полотенце на твоих бёдрах. - Нам нельзя этого делать, Юнни, и ты это понимаешь, - улыбнулся тот. - А никто об этом и не узнает, - он поиграл бровями. - Мы никому не скажем! - Всё равно. - Ну, любимый, пожалуйста, - захныкал тот. - У меня уже всё горит! Неужели ты меня совсем не любишь? - Люблю, конечно, - ответил тот, - но и спор я проигрывать не намерен. Какая разница, что об этом не узнает Хичоль? Я-то буду знать правду. - Ну, давай просто заплатим ему тогда, - предложил Чон, - честно признаемся и отдадим ему эту тысячу долларов, в чём проблема? - А как же наши принципы? - напомнил тот. - Разве ты не тот человек, который стремится в любом соревновании и споре одерживать победу? - Тот, да, но... - он прикусил губу, - тебя я хочу больше. Дже повернулся к любимому, лежащему поперёк большой кровати. - Я тоже хочу тебя, ты же знаешь, - он выдохнул, - но и проверить наши с тобой отношения я хочу не меньше. - А чего их проверять? - фыркнул Юнхо. - Это тебе не тест по математике. - Я хочу знать, на что мы способны. Неужели месяц без секса пошатнёт нашу с тобой связь? Что-то изменится? - Нет, - ответил тот, поникнув, - но я всё равно хочу тебя. Хиро понимающе кивнул. - Ты хоть понимаешь, что за последние дни мы с тобой разговаривали больше, чем за всё время наших отношений? - Разве? - буркнул Юн. - В том-то и дело. Синий капитан пожал плечами. - Хорошо, я тебя понял, принципы, все дела, но... в вашем споре под сексом что понимается? - спросил Чон. - Только половой акт? - Любой контакт, - хмыкнул Джеджун. - Перед тем, как мы отправились сюда, Хичоль любезно напомнил мне, что минет тоже за секс считается. - А если руками? - Руками тоже, - ответил он, - это же тоже контакт. - Ну, а себя-то я сам могу трогать? - задумался Юно. - Это же не секс? - Не секс, - подтвердил тот. - Значит, и ты можешь себя руками трогать, - протянул красный капитан, наконец, придумав, как им можно обойти условия спора. - Могу, - насторожился Дже. - И смотреть друг на друга в этот момент мы тоже можем? - изогнул бровь тот. - Можем, - улыбнулся Хиро. - То есть ты понимаешь, к чему я всё это веду? - Допустим, - хихикнул тот, краснея, точно школьница. - Но мы с тобой такого ещё никогда не пробовали. - Самое время, - воодушевился Чон. Он скинул с себя простыню, представ перед любимым во всей красе, и удобнее устроился на кровати, обхватывая ладонью полуэрогированный член. Его движения были медленные, соблазняющие, и Юно, прикусив губу, посмотрел Джеджуну прямо в глаза. - Ты возбуждаешь меня. Под полотенцем Дже, повязанным на бедрах, от такого зрелища стало тесно, и он, скинув с себя мешающую махровую ткань, переместился на стоящее напротив царского ложа кресло, элегантно виляя при этом задницей. - Да, любимый, - мурлыкнул Чон, - вот так. Соблазняй меня! - Вот так? - сощурился тот, облизывая ладонь и беря в руку свой орган. - Я всё правильно делаю? - Правильно. Ты хороший мальчик. - Хороший, говоришь? - выдохнул тот, ускоряя движения. - Самый лучший. Они не прерывали зрительный контакт, возбуждаясь только от одной мысли, что прикосновения - это табу. Не обделенные фантазией, они каждый для себя придумали свою историю запретной любви, сносившей крышу. Юно думал о том, что он богатый принц, отдыхающий в тропиках на своей яхте. Он может позволить себе всё, что он хочет, и поэтому сейчас перед ним - очередная красивая игрушка, купленная у какого-то шейха за бешеные деньги. Этот смазливый мальчик напротив, красиво загоревший и отлично сложенный, станет хорошим дополнением к его коллекции. Но сейчас ещё рано, нужно время, чтобы тот освоился, раскрылся и перестал стесняться, позволяя в будущем богатенькому испорченному юноше каждую ночь входить в его узкий, девственный проход, получая в ответ божественные стоны. Джеджун же, пожирая похотливым взглядом столь соблазнительное и идеально сложенное тело напротив, представлял себя греческим богом с Олимпа, похотливым и развратным, любящим подглядывать за своим родным братом. Он был прекрасно осведомлён в том, что тот, любящий ласкать себя перед зеркалом после заката, каждый раз в одно и то же время укладывается на воздушную, белоснежную перину и любуется своим отражением, получая от этого какое-то неземное наслаждение. И поэтому каждый вечер Дже садится с другой стороны этого зеркала, зная, что брат не может увидеть его, и ласкает себя, подглядывая и возбуждаясь от стонов напротив. - Я хочу тебя, - выдохнул Юно, улыбаясь и возвращая обоих в эту реальность. - Хочешь меня? - изогнул бровь тот. - Больше всего на свете. - Уверен? Чон еле заметно кивнул, слегка наращивая темп. - А так? - Дже грациозно встал со своего места, поворачиваясь к тому боком, поставив одну ногу на кресло и прогибаясь в спине. - А так ещё больше, - сглотнул тот. - А если так? - пососав два пальца, Хиро завёл руку за себя, нащупав заветный проход. - Боже, - Юнхо прикусил губу, - ты сводишь меня с ума. - Тогда тебе это понравится, - развернувшись к любимому нужным ракурсом, он медленно ввёл в себя сначала один, а затем и второй пальчик, аккуратно растягиваясь и громко постанывая. - Блять, Дже-я, - не своим голосом проскулил тот, поднимаясь на локтях и всеми силами стараясь сдержаться, чтобы прямо в это мгновение не накинуться на любимого. - Я так больше не могу. - Это была твоя идея, - усмехнулся тот, - теперь терпи. И с громким разочарованным рыком Чон запрокинул голову назад, ускорившись по-максимуму и проклиная Ким Хичоля всеми словами на свете.