Безумное желание

      Америка, начало двадцатого века. Это то самое безумное время, когда женщины страдали от неравенства. Они работают на той же должности что и мужчины, но получают лишь 70% от настоящей зарплаты. Той зарплаты, что выдают мужчинам. Для них не было своего общественного туалета, они не могли иметь свое собственное имущество. Все на имя мужа. Все всегда на имя мужчины. Потому что мужчины доминировали в этом ужасном мире. И Тога Химико это знала, и поэтому она ненавидела всех мужчин на этой планете. С раннего возраста у нее были проблемы с психикой. Нет, она не родилась такой, она стала такой. Обычно, вы могли бы услышать фразу «все мужики козлы, кроме моего папы и брата». Это не про ее случай. Ее отец умер от тяжелой болезни. Хотя он не был плохим человеком. По крайней мере, Тога плохо его знала. А ее отчим был мерзким человеком, он насиловал свою жену, мать Тоги. Ударить, избить? Пустячки, бывало и похуже. Зависело от того, как сильно он напьется. А знаете, что самое ужасное? Что правительству в это время было наплевать. Они не предусматривали никакого закона по отношению к домашнему насилию. Таким женщинам оставалось лишь плакать в подушку по ночам и послушно раздвигать ноги. На этом семейные драмы не заканчивались. Когда старшей сестре Тоги исполнилось 16, ее выдали замуж. Подумаете, а что здесь такого. Каждая добропорядочная женщина проходит через подобное. Проходит через муки, унижение и потерю собственного достоинства. Ее муж из богатой семьи, порядочный гражданин, честный адвокат и, казалось бы, заботливый муж. Все были за нее счастливы, особенно мать. Она думала, слава Господу она избежала той участи… Нет, она не избежала. Тога знала. Только она знала, что этот тупорылый мерзкий адвокат на самом деле грязный извращенец. Который любит тушить о свою жену недокуренные вонючие бычки сигар. Только Тога знает, как пахнет плоть ее сестры и какие у нее ожоги и большие круги под глазами. Она также понимает, что этого не избежать и от этого не убежать. Забыла упомянуть, потом старшая сестра застрелилась. Сошла с ума. Потому что он решил, что круто если у них будет групповуха. Как насчет Тоги и ее сестры? Все равно об этом никогда не узнает, правда? Ведь они будут молчать, не то им же будет хуже. Мужа не стали даже подозревать в смерти собственной жены, он ведь святой адвокат. Защищает невинных людей и сам ангел, посланный Богом. Просто, как он выразился, «я был плохим мужем. Я не смог быть рядом с нею и помочь ей. Я чувствовал, что что-то не так. Но…». Потом у него театрально пошли слезы из глаз. Бедный мужчина, как он проживет остаток своей жизни без жены. Ведь он был таким хорошим, ведь он всегда был рядом и отрахивал ее, оставляя незаживающие шрамы как на теле, так и в душе. Но Бог смиловался над ним. Спустя два месяца поисков себя, а именно в престижных кабаре и домах с услугами для почетных мужчин, он нашел ту самую, и все пошло по тому же порочному кругу. Ублюдок. Нет смысла говорить, как смерть сестры повлияла на Тогу. Это было последней каплей, что переполнила чашу. Даже плевать, что ее трахал муж собственной сестры. Плевать, что было очень страшно и больно. Плевать, что она хотела разодрать ему лицо, когда увидела его рожу, переполняющее наслаждением, когда он кончил в нее. Она бы умерла сама ради сестры. Но было поздно. В голове стали зарождаться нездоровые идеи, а желание мстить за всех женщин все усиливалась. Но вот, несчастье. Через некоторый промежуток времени и ей стукнуло 16. Пора выходить замуж. И единственная теперь, дочь семьи Химико знала, что будет делать. Она все это время тратила не зря. Сложно что-либо предпринять, когда тебя считают тормозом в этом обществе, порождающим застой. Сложно было выкрасть у отчима книги по по боевому искусству. Искусству убивать. А у матери знания, как соблазнять. Наверное, многие посчитают это глупым. Убивать своих мужей, ведь рано или поздно тебя заподозрят. Если Тога и была безумной, то далеко не глупой девочкой. После смерти мужа, вдове перечисляется все его состояние. Ведь муж и жена никогда и не делят состояние, это все принадлежит ему. У Тоги была очень простая цель в этой жизни. Красиво убивать своих мужей, затем выходить из воды сухой. Все эти деньги перечислять женщинами с нуждой. Как ее матери, как было нужно ее сестре. Да, Тога была совсем поехавшая, но сердце ее было большим и добрым. Самое забавное, что ей это удавалось. Но как? Как будучи являясь вдовой, она могла соблазнять еще мужчин — жертв? Очень просто. Она была очень хороша в постели. Уверяю, если бы она родилась в борделе, то ее пизда была бы самой востребованной. Впрочем, она рада, что ей не приходится заниматься такими вещами. Куда приятней убивать после жаркой ночи. Первый ее муж был совершеннейшим глупцом. Он был толстым, брал взятки. Вообще свин. И очень — очень тупым. Она его уверила, что недостаточно зрела, чтобы заниматься любовью. И что ему нужно подождать до определенного момента. Но чтобы он ни о чем не заикался, Тоге все же приходилось делать такие мерзкие вещи, как минет и мастурбация. Он заставлял ее танцевать на шесте, ходить голой по дому. Но однажды он не выдержал и все же насильно затащил ее в постель. Так как он обладал неземной тупостью, он так и не понял, что его жена недевственница. Боже, Тогу даже тронул тот факт, что он старался быть нежным. Но все равно это было мерзко, отвратительно, тошнотворно. Весь его жир трясся с его пыхтением. Он потел, как в какой-то бане. Его толстый член еле поместился среди ее тоненьких ножек. И это было последний раз, когда он ее имел. В тот вечер, Тога подсыпала ему в кофе снотворное, которое он обычно принимал. Но в намного большем количестве. Она сказала, что хочет пойти к подружке, поговорить о чисто женских вещах. Одев милое горчичное платье, и взяв корзинку в руки, она его чмокнула на прощание. На последнее прощание. Тога наслаждалась своим первым убийством, в ту ночь она не могла надышаться прохладным ночным воздухом, что нервно щекотало ее легкие. И с таким румянцем и милой улыбкой, она ходила по городу. Все окружающие думали, «надо же, какое счастье. Она влюблена». О, ужас! Допросы, слезы. Тога слишком любила своего мужа. Она ничего не понимает, у нее алиби — она была у подруги. Помимо хорошо двигать бедрами и сосать, Тога еще отлично играла в дурочку. «Как?!», она захлопала ресницами. Чтоб ее мужа отравили? О нет, уважаемые, по своему не знанию, он принял слишком большую дозу. К ее великому сожалению, ее не оказалось рядом, поэтому она ничего не смогла сделать. Театральный вздох, свет, мотор — слезы! Ее отчим впервые сказал, что ему жаль. Наверное, потому что она упустила возможность жить с таким обеспеченным мужчиной. И что деньги ему не перепадут. Только вот Тога не расстраивалась, несмотря на то, что часть ее деньжат перешла в руки государству, у нее все же была маленькая доля. Доля, чтобы построить что-то типа «сестер милосердия», хотя куда лучше звучало бы «сестры отмщения». Мать заподозрила неладное, но делать ничего не стала. А когда увидела деньги, что ее дочь протянула, она заплакала. — Тога, я отвратительная мать. Мне не стоило тебя рожать, — у Тоги впервые за долгое время выступили слезы. «Давай мам, скажи что я дьявольское отродье. И всему миру было бы лучше, если бы меня не было. Давай, унизь меня, после того, что я прошла». Но она услышала не это, — если бы я тогда тебя не родила, то тебе не пришлось бы так страдать. Тебе не пришлось бы так страдать, как и твоей сестре. Прости меня! Тога, прости! Я не достойна таких денег, я не достойна твоего сострадания! Сказав это, бедная женщина заревела, самым жалостным, душераздирающим звуком, который только и слышал этот свет. Она плакала на коленях собственной дочери, приговаривая, какая она отвратительная мать. Тога лишь гладила ее по голове с пустыми глазами. Она точно должна все исправить.       Второй муж был более смышленым и, признаться честно, симпатичным. Он же был военным, но это не остановило героиню бороться за справедливость. Но тут она уже взялась за нож. Мир не должен знать, как уродливо он выглядел позже. Никто и никогда. Поэтому он закопала его и засыпала хлоркой. После недели и зубов не осталось. Как всегда, фальшивое алиби, невинное лицо и слезы несчастья. Что-то было справедливым. В этом месте, где она жила, не было ни Шерлоков, ни Эркюлей Пуаро. Мисс Марпл тоже курила в сторонке. Поэтому ни один мужчина, не мог заподозрить неладное. О, бедная девушка. Как только она влюбляется, ее суженный умирает. Досада! Ее бывший муж был богатым, досталось больше, а вот в плане секса просто бревно. Его агрегат был не больше его же указательного пальца, которым он указывал своим подчиненным. Иронично.       Накопилась достаточная сумма. Тога создала эту группу помощи, как ее еще называли в шутку мужчины ведьмину секту. Там проводились разговоры с женщинами, которых насилуют мужья. Им предоставляют хороших женщин-психологов, дают временное убежище, чтобы хоть как-то скрыться от этого кошмара. Женщины тут общаются и развиваются, некоторые делятся кошмарными историями. Жизнь Тоги стала постепенно улучшаться. Денег было достаточно, чтобы поддерживать эту организацию и на собственную жизнь. Поэтому она и не собиралась больше убивать. Она все же верила, что есть люди и лучше. Она знала, что у ее подруги есть хороший честный муж. Она мечтала о том же, но знала, что этого никогда не будет.       В один из дождливых дней, отчим ворвался к ней в комнату. За ним забежала мать, вся в слезах. Она была в нижнем белье, пропитанное кровью и спермой. На ее лице отражался ужас и сожаление. Понятно. Он заподозрил неладное и обманул ее. Притворился на короткое время хорошим мужем, извинился, наверное, попросил начать заново. А он так с ней поступил. Избил, изнасиловал, пытал, чтобы она ему все выложила про «сестер». И она не смогла, она не выдержала этой адской боли и все рассказала. Тога ее не винила, она хотела убить его прямо сейчас, прямо той заколкой, что красиво сплеталась с ее волосами. Но не могла. Это будет слишком очевидным. Пока что нельзя. Она грустно опустила свой взгляд. — Прости меня, отец, — он просил ее так называть. Потому что ненавидел быть вторым. Однажды, когда в детстве, она случайно оговорилась, он ударил ее по лицу. Тога до сих пор помнит. — Встань на колени и разденься. Тога послушалась. В ее голове крутились безумные мысли и фантазии. Она представила, как медленно его расчленяет. Его взору открылась белая упругая грудь. Округленные бедра. Мать не выдержала этого безумия и вмешалась. — Ты не посмеешь! Делай со мной все что хочешь, но оставь ее! Она все же тебе дочь! — хоть ее мать и сказал это, отчасти это было ложью.  — О нет! Я не посмею, но сделать кое-что я могу. Давай ласкай себя. Имбецил. Придурок. Он заплатит за это потом. Холодные пальцы опустились на собственную киску. Тога вздрогнула. Знала ли она что это когда-то случится. Ее «отец» сейчас пьян, поэтому он не соображает, в трезвом состоянии он вряд ли бы себе это позволил. Но он только после ее первой свадьбы осознал, что она уже взрослая девочка. И в своих самых извращенных фантазиях представлял, как имел ее. — Давай, начни стонать! — прорычал он. А сам сел на кресло перед ней и запустил руку в штаны. Омерзительно. Тога простонала, сначала очень тихо. Правой рукой она ласкала свою киску, а левой перебирала свои сосочки. Потом она начала стонать больше. Она хотела уже поскорее закончить с происходящим и забыть все, как кошмарный сон. Но знала в глубине души, что это невозможно. С ее стоном, на перебой слышался и стон отчима. Мать наблюдала на все это с ужасом. Она не знала, что делать. Она чувствовала себя бесполезной. За окном прогремела молния. Тога выдохнула конечный протяжный стон и сморщилась, на ее лицо сразу же брызнули белые липкие капли. Всю ночь Тога не выходила из ванной и пыталась себя отмыть. Она перетерла свою кожу до крови, что аж страшно было смотреть. Мать стучалась к ней и плакала за дверью. Она все так же извинялась и всхлипывала. От этого звука больно сжималось у Тоги в груди. С тех самых пор, отчим ее больше не трогал. Проснувшись утром, он вспомнил, что натворил и ему это показалось диким. Он думал, сначала, что это сон, но увидев мрачные лица дочери и жены, он все же понял, что ошибся. Он не извинился, но с тех пор стал пить меньше и чаще уходить из дома. В ближайший бордель, наверное. Тога охуела даже как-то, ой, у него оказывается есть совесть. Оказалось, что нет. Потому что он заставил ее распустить эту организацию и переписать все состояние на его имя, а в противном случае он бы убил ее маму. А еще потому что в его компании предлагают сотрудничать с очень крупной и успешной фирмой. С Семьей Бакуго. А для этого нужен брачный контракт. Надо же, сыну представителя компании почти столько же лет, что и ее дочери. Какое чудесное совпадение! Охуеть, блять. Давайте выдадим ее замуж. Прекрасно, заодно он не будет теперь ее больше видеть. «О, отчим. Ты пожалеешь об этом. Ты пожалеешь обо всем, что сделал со мной и моей мамой. Компании ждет прах, а наша семья вскоре будет жить на улице. Маму только жалко». Тога странно улыбалась все время, отчим даже подумал, что она рада.       В день встречи, две семьи собрались. Он не такой, каким она его представила. Она думала, что перед ней будет стоять какой-нибудь дрищ, которого папа готовил всю жизнь для компании. Аля, очкастый ботан — дрочилка. Нет. Перед ней стоял самоуверенный наглый блондин. С очень нахальной улыбкой, пронзающим взглядом и крепкими мышцами. Встретились они в другой жизни, Тога влюбилась бы. Не в этой жизни, ей еще мстить и бороться. Они столкнулись взглядами. Он с наглой ухмылкой, она с безумной улыбкой. Искра. Буря. Безумие.       В первую брачную ночь, они буквально прыгнули друг на друга. И Тога скажет правду, это была самая нетипичная ночь в ее жизни. Сколько бы она не трахалась ради денег, эта ночь была самой безумной. Нет, он не начал ее ласкать или говорить милые слова. Он просто повалил ее на кровать, и так же улыбался. Он не стал ее раздевать, он ждал, когда она начнет сопротивляться. Тога ухмыльнулась ему в ответ. Надо же, впервые кто-то ей дал шанс. Ммм, какой джентльмен. Она пнула его коленом в живот и высвободилась. Но это было ненадолго, потому что его мощная левая рука прижала ее обратно к кровати. Она выскользнула из его крепкой хватки, словно кошка и перекинув, ногу, повалила его так, что теперь сидела сверху на нем. Она ехидно улыбалась ему. Впервые, ей было весело. Он ловко поймал ее запястья и крепко сжал их. — Тога Химико. Точнее, Бакуго теперь. Я все про тебя знаю, я читал твое дело. И эти безмозглые полицейские просто отбитые, раз не сложили два плюс два. От удивления у Тоги расширились глаза, на секунду она перестала сопротивляться. Встала в ступор. Несмотря на то что он прекрасно все знал, он согласился на это. Женился. И ничуть не боялся. В отличии от ее последнего мужа, который умолял его не убивать. Кто-то раскусил ее впервые. Она наклонилась к самому его уху, лизнула его мочку. — Раз теперь ты все знаешь, что ты будешь делать? Ммм, манипулировать мною? Управлять? — Тога не сдержалась и расхохоталась. Она точно безумна. — Нет, — покачал головой Бакуго, — просто я сразу понял, что ты на всю голову пизданутая. И мне этого не хватает в этой скучной, дряхлой жизни.       Если объяснять коротко, то другими словами «он влюбился с первого взгляда». Тогу словно ударило током. Да это же смешно. Да пошел он. Наверное, еще один грязный извращенец. Пффф, она не дура — не попадется. Она не успела опомниться, как он повалил ее обратно и стал щипать за бока. И при этом наигранно злобно смеяться. Что? Не трахать, не шлепать, не держать грубо за волосы. Черт, что вообще происходит?! — Придурок, слезь с меня! Что ты вообще творишь? — А ты что думаешь, больная дура? Она улыбнулась. Не как последняя психопатка, а как обычная девчонка, которой необъяснимо щекотно. — — Прекрати, дурак! — сказала Тога и звонко рассмеялась. Послушался. И остановился. Девушка даже удивилась и распахнула глаза. — Ты чего? — Ничего. Просто подумал, что ты опиздохуительно милая, — сам лег рядом на бок, отвернулся в другую сторону и заснул. Как беспечно, неужели он не понимает, что ей же легче его кокнуть. Но она не стала. Устала и ей было слишком интересно, что он за фрукт такой. На следующее утро Тога проснулась от того, что кто-то распахнул шторы. Она вспомнила вчерашнюю ночь. Первая ночь с мужчиной, который не пытался ее выебать. Даже не верилось как-то. — Наконец-то ты встала. Я уж подумал, что ты сдохла, — нахально сказал Катсуки. — Да иди ты, — Тога потерла глаза. И посмотрела на своего мужа. Свет озарял его мужественное лицо. На нем всегда играет эта наглая улыбка, аж бесит. В руках он держал поднос с завтраком. Там были оладушки со сливками и клубникой. Прямо, как она любит. Он подошел к кровати. — Вчера ночью, я обнаружил, что больно уж ты худая, — сказал Бакуго и усмехнулся. Тога тоже не сдержала смешка, она вспомнила, как он обследовал ее бока. — Не боись. Там яда нет. Тебя покормить с вилочки или сама справишься? — Отвали! — Я на работу, не скучай! — и с этой фирменной улыбкой он удалился. Тога чуть не подавилась за завтраком. У нее было достаточно времени, чтобы поразмыслить над происходящим. Что черт возьми это было? Во-первых, он не проявил никакого сексуального домогательства к ней, во-вторых, ее впервые назвали милой и в-третьих, ей принесли завтрак в постель. Это точно не сон? Она хотела себя ущипнуть, но вспомнила что за нее вчера это делал ее заботливый муж. Рано радоваться, это может быть ловушка. Мужчины — слишком страшные существа. Она не хотела, чтобы ее обманули так же, как и ее мать. Когда его отчим играл в хорошего мужа. За то время, что Бакуго был на работе, она успела изучить особняк в котором они живут. Милый дом, большая библиотека, красивая терраса, роскошный бассейн. Слуги достаточно приятные, в основном это люди в возрасте. Познакомившись со всеми, прогулявшись и даже пообедав, Тога решила уделить время изучению библиотеки. Она узнала, что ее муж в основном интересуется историей, психологией и любовными романами. Она улыбнулась, но тут же дала себе леща. Это обман. Пытаясь отвлечься от непонятного чувства, которое накрыло ее, Тога взяла первую попавшуюся книгу и принялась ее читать. Увы, книга оказалась не такой уж и занятной. Она заснула, не заметив этого. Проснулась она от того, что какая-то большая материя медленно опускалась на нее. Испугавшись, что ей хотят причинить вред, она выставила руки вперед. — Блять, не пугай меня так, — это Бакуго. Она разжала челюсть и выдохнула. И тут же дернулась. Нет, это не всего лишь. Он такой же мужчина, такой же козел. А значит, рядом с ним она не может быть в безопасности. — Что ты делаешь? — холодно спросила Тога Химико. — Накрываю тебя охуительным одеялом. — Зачем? — Бля, ну ты дурочка че ли? Чтоб ты не замерзла. И не простудилась, в конце концов. Тога не поняла заботы. А Катсуки как-то обижено отвел взгляд, как маленький ребенок. — Поднимай свою жопу, пойдем на ужин. Тога лишь угукнула. Это все что она смогла сказать. Потому что она впала в глубокую думу. Впервые, ей было просто и легко на душе. Она не думала, как выжить. Она не думала, как спастись и убежать. На ужине, Катсуки заботливо накладывал еду и тупо пялился на нее. Почему? Почему он такой заботливый? Неужели он ошибка природы? И что вообще происходит? Слишком много вопросов и мало ответов. Бакуго же не дурак, он отлично знал, что происходит и давал ей время привыкнуть ко всему. После ужина он предложил ей сыграть с ней в шахматы около камина. В ней даже проснулся интерес и азарт. И она даже выиграла, конечно же он ей поддался. Бакуго приказал слугам приготовить ей горячую ванну, насыпать ароматной соли и добавить пенки. Тога все ждала подвоха. Ждала, когда ему надоест играть в хорошего мальчика и когда в нем проснется зверь и он трахнет ее. Тога разделась и опустила в ванну, пенка нежно скатилась по ее телу. Был приятный аромат, рядом горели свечи. В ванную комнату постучались. — Я могу зайти? — спросил Катсуки — Да, — безразлично ответила Тога. Он зашел. Он не стал в открытую пялиться на ее сиськи, а смотрел ей в глаза. Тога прикрылась пенкой, она не стеснялась мужчин, но в Бакуго было что-то другое. — Я кое-что принес, — сказал Бакуго держа что-то за спиной. Тога Химико подумала, наконец-то сейчас он сорвется и ей выпадет шанс убить его. «Ну давай, покажи свою настоящую сторону, мерзавец». Бакуго убрал руки со спины. В его руках оказались две резиновые уточки. У которых прически были точно такие же, как у них. У первой уточки были колючие пластмассовые волосы, а у второй забавные хвостики-пучки. — Я подумал, что тебе будет одиноко. Поэтому принес их, — и он аккуратно пустил их на воду, — не засиживайся слишком долго, а то простудишься. «Блять. Что это вообще было? Что за чертовщина? Почему он не такой как все? Почему он не мудак? Когда же он прекратит меня мучить и покажет свою настоящую сущность???» Тога не заметила, как начала плакать. Она плакала от того, как жизнь несправедлива. И она не понимала, что происходит. Ей было страшно. Страшно от того, что ей очень уютно и тепло. Страшно от того, что кто-то впервые парится по поводу нее. И кто-то не хочет ее уложить в постель насильно. Страшно, что все обернется ложью и она снова будет страдать. Но потом Тога привела себя в порядок. Этой ночью, она никак не могла заснуть. Она не могла воткнуть в ситуацию. После ванны, он вытер ей волосы, закутал в одеяло и приказал спать. А сам немного почитал, выключил свет и в охапку с ней захрапел. А ей все так же не спалось. Она не могла все так просто принять. Но потом сон все же подкрался к ней тихо и она мирно засопела.       Дни пролетали. Катсуки все так же делал милые вещи, а она все ждала подвоха. Она даже пыталась найти этому объяснения, что он сам хочет кокнуть ее отчима, поэтому играет в хорошего мужа. Но потом она подумала, зачем? Ее отчиму все равно насрать на нее. Ничего не складывается, ее блестящий ум подводит. Сердце сжимается каждый раз, когда она принимает ванную с уточками, когда он приносит ей завтрак в кровать, когда накрывает ее одеялом, если находит ее спящей, когда просто берет и засыпает рядом с ней. Она не могла его убить. Ей казалось, что это нечестно.       Как-то его отпустили пораньше с работы, и он предложил ей покататься верхом. Нет, не на нем, как вначале подумала она, а на лошадях. Было весело, он постоянно шутил и рассказывал ей, какая Вафелька плохая. Он так назвал свою лошадь. И когда они возвращались обратно пешком, на них напала бешеная собака. Тога немного растерялась. А Катсуки медлить не стал, он схватил ее за руку и встал перед ней. Таким образом, он решил защитить. Достал маленький нож и перерезал горло собаке, когда та прыгнула на них. А потом Бакуго закрыл ей глаза своей крепкой ладонью, потому что «это может плохо повлиять на нее». Черт возьми, она расчленяла взрослого мужика. Когда же он осознает, что живет с настоящей убийцей?! И почему он был готов пожертвовать собственной жизнью, чтобы защитить ее? Все слишком теперь сложно. — Ты в порядке? Тога кивнула. Нет, она больше не выдержит этого. Он слишком хорош. Это не может быть правдой. Она должна поддерживать женщин, она не может сойти с пути. В тот вечер у заботливой кухарки она попросила нож, якобы яблоки для милого почистить. На что полная женщина с добродушной улыбкой предложила свою помощь, но Тога отказалась. Нож она положила под подушку. И вечер прошел так же. Он почитал и лег спать. Тога дождалась его храпа и взялась за нож. Он был острым, то что надо. И плевать, что маленький. Катсуки во сне обнял ее, ему что-то приснилось и он открыл глаза. Лунный свет падал на фигуру его жены, а в ноже отразился тот самый бело-голубой свет. Нож был прямо над его грудью. — Дура, ты что творишь? — Заткнись, — крикнула Тога, — заткнись. Я ненавижу тебя, ненавижу. Последние слова Тога больше кричала от отчаяния и безысходности. Катсуки просто молча смотрел на нее, а потом сказал: — Забавно, ведь я люблю тебя, дуреха.       Тога посмотрел на него остолбеневши. Посмотрела на него, как на последнего психа. «Нет, он врет! Он врет!». Она замахнулась на него ножом. Но Катсуки схватил ее за руку, он ловко откинул этот предмет и прижал ее к груди. Потом нежно чмокнул ее в лоб. А Тога ревела, она просто рыдала на его груди, он тихо хлопал ее по спинке и бормотал утешительные слова. Потом она ему все рассказала: про сестру, которая застрелилась, про ее мужа, который лишил ее девственности, про двух ее бывших мужей, про маму, про отчима и про то, что он сделал с ней, про организацию, которую пришлось распустить. Бакуго лишь гладил ее по спине и приговаривал, что все будет хорошо. Она уже и не помнит, как долго это все продолжалось, но в какой-то момент она просто заснула в его крепких объятиях и почувствовала себя в безопасности. И обняла его в ответ.        Когда Бакуго проснулся, перед ним стояла Тога, нет, без ножа. Но с подносом. Она смущенно улыбнулась и стала плести какую-то чушь, типа благодарность бла, бла, бла. Он лишь поставил поднос рядом и нежно ее обнял, потянул ее за щечку и принялся уплетать еду. Он долго хвалил и говорил, что очень вкусно. Тоге было очень непривычно, впервые она не подложила яд в еду, впервые она кому-то улыбалась искренней, и не безумной улыбкой. Впервые она была счастлива.       Вечером, когда они легли вместе спать, он поцеловал ее. Сначала она никак не реагировала, она на мгновение испугалась. Испугалась, что все повторится. Вспоминала предыдущих… как они жадно развлекались с ее языком, как грубо мяли ее пухлые губы. Но потом, она вспомнила, что это тот человек с которым она счастлива. Тога стала очень робко отвечать, потом страстнее — но поцелуй все оставался нежным. И впервые за месяц они занялись любовью. Нежной, настоящей. Черт возьми, Тога ведь даже занервничала. Он был таким аккуратным, делал все с волшебной легкостью. Он ни разу не проявил какие-нибудь качества, как жадность, грубость или необузданное животное желание. От него не пахло ни табаком, ни спиртным, а чем-то домашним, уютным. Он целовал ее, как невинный мальчишка, но все же был очень умелым. Тога так нервничала, так стонала, как будто это был ее первый раз. Как будто она совсем неумеха, а не профессионал в постели. Рядом с ним она была робкой и беззащитной. Катсуки любил ее, а Тога его.       Потом компания Бакуго выделила средства для восстановления организации. С поддержкой своего мужа, Тога подала заявление на своего отчима за насильственные действия и сексуальное покушение. Катсуки всегда был рядом и поддерживал ее. Они выиграли это дело. Отчима посадили, вся компания перешла в правление семьи Бакуго. Он решил переехать жить с Тогой в другое место, где к мужчинам и женщинам относятся одинаково. Мать Тоги осталась за главного директора организации, наконец она обрела покой и была счастлива за свою дочь. Теперь по-настоящему. Несмотря на то, что Тоге пришлось пройти столько сложных испытаний, она все же обрела счастье. — Катсуки, — начала она в их очередную ночную войнушку, говорила задыхаясь, сбивчиво краснея. — Чего, дурочка? — Я… я люблю тебя, — немного смущенно проговорила Тога — Так и я тебя люблю, — ответил Катсуки и повалил ее подушкой. Они оба безумно улыбнулись друг другу. Только не от больных желаний, а настоящей любви.