Иная

Обернувшись, девочка увидела, что крышка саркофага открыта. Внутри него сидела та самая девушка, которую она рассматривал совсем недавно. Девочка была в шоке, но всё  равно инстинктивно потупила взгляд в пол и не смела более смотреть на девушку. Ей стало очень страшно, и она стала медленно отходить к выходу. Но даже несмотря на свой страх, она спросила дрожащим голосом: — Вы… Вы… живы? — А что, должна быть мертвой? — удивленно спросила она хриплым голосом, при этом очень долго выговаривая каждое слово, было видно, что разговаривать ей было очень трудно. — Ну д-да, это ведь склеп, — более уверенным голосом ответила девочка. Хоть её очень и пугала ситуация, в которой она оказалась, было видно, что она стала более смелой в своем разговоре и уже даже перестала пятится назад, но поднять голову до сих пор не смела. «Хоть она и странная какая-то, но она не внушает мне страха, а наоборот… притягивает к себе?» — О чём ты? Это не склеп, а усыпальница, — удивленно ответила она, её голос уже начал крепчать. — Нет, это склеп, там ещё на дверях написано, чтобы сюда никто не заходил, не беспокоил мастера! — настаивала на своем девочка. — Но ведь я просто спала… — неуверенно начала говорить девушка. — Простите меня! — поклонилась девочка. — За что? — удивилась та, столь резкой смене поведения. Теперь её голос полностью нормализовался и он… завораживал своей красотой. Голос был мелодичным и мягким, слушая его девочка расслабилась и не была больше настороженной. За всю свою жизнь она впервые была так умиротворена. — Ну я… я ведь вошла, хоть на дверях и было написано, что сюда заходить нельзя… — промямлила она в ответ. — Ничего страшного, даже хорошо, что ты зашла, — почему-то грустно ответила девушка. — А почему ты тупишь взгляд? Я ведь сказала, что ты ни в чём не виновата. Или это я так ужасно выгляжу? — Нет-нет! Вы очень красивы! — затараторила девочка. — Просто... мне не позволено смотреть в глаза другим, — еле слышно продолжила она. Но девушка всё же её услышала: — Почему? — Потому что я самая слабая в клане… и поэтому мне не разрешают смотреть в глаза другим людям, — девочка хмыкнула, — по их мнению, я не достойна этого. А ещё они говорят, что им неприятно, что такой мусор как я, смотрит на них своими противными глазами. Почему-то девочка чувствовала, что может высказать этой странной девушке всё, что у неё накопилось за всю её короткую жизнь. Она чувствовала от неё... некую поддержку. — Но ведь по правилам… нельзя так делать… — Ха, когда Вы жили? Это правило, наверное, действовало только во времена основательницы, а  сейчас оно кануло в небытие. Сейчас все живут по правилу, что в мире выживает сильнейший, и если ты слаб, то ты будешь пресмыкаться перед сильным, а иначе он просто убьёт тебя, и ему никто и слова не скажет против. — Воот оно как… — задумчиво протянула девушка. — Кстати, почему ты свои глаза назвала «противными»? У вас ведь у всех красные глаза… Девочку смутила весьма странная фраза девушки: «У вас…» — т.е. она подразумевает,  что у неё нет? Но она всё равно ответила,  хоть и была в некотором замешательстве: — Не я их так называю, а другие. И они у меня… — девочка набрала побольше воздуха в лёгкие и продолжила, — не красные. — А какие? — заинтересовалась девушка. Девочка была шокирована такой реакции. Обычно, после того как люди узнавали это, они сразу же прекращали с ней общаться и начинали избегать её, считая отбросом общества. — Голубые, — после минутного колебания всё же ответила она. — Посмотри на меня. «Чтоо? Зачем? Чего добивается эта девушка, что она от меня хочет?» — Что? — девочка переспросила, надеясь, что ей просто послышалось. — Я попросила, чтобы ты посмотрела на меня, — приказным тоном ответила девушка, от чего девочка аж подпрыгнула на месте. Она не ожидала,  что этот нежный, убаюкивающий голос может быть таким грозным и холодным. — Я не могу… — С чего ты взяла? — теперь её голос вновь звучал лукаво. Девочка медленно подняла глаза, но так и застыла на месте. — У Вас… у Вас тоже… — пролепетала она. Девушка, что сидела в саркофаге смотрела на неё с широкой, лучезарной улыбкой на губах. Глаза сияли добротой и нежностью, глаза, что завораживали своей красотой и необычностью. Один глаз имел цвет льда, при этом даже оттенок был холодным и этот глаз не отражал никаких эмоций, было такое ощущение, что в нём существует только холодный, ценничный расчёт,  ничего боле. А второй глаз являлся полной его противоположностью. Он напоминал пламя и в нём были видны озорные огоньки, которые как-будто так и норовили подшутить над девочкой, в этом глазу было столько эмоций: и теплота, и нежность, и коварность, и хитрость… этот глаз имел огненно-оранжевый окрас. — Да, и не вижу в этом ничего постыдного, — тепло улыбаясь сказала она. — Но почему такую как Вы… — Так уважали? — Да! Почему Вас не презирали как меня и даже похоронили… ой, т.е. построили такую усыпальницу для Вас? Ведь такие как мы не имеем силу… — С чего ты это взяла? — протянула девушка. — Ну… так говорят… мы не можем делать то, что они, и наши глаза тому доказательство...— неуверенно сказала девочка. — Верно, мы не можем делать то, что могут они. Но! Кто сказал, что мы ничего не можем делать? Может мы просто особенные, и их тренировки нам не подходят, и именно поэтому наши силы не проявляются, может все просто изначально не поняли природу нашей сущности? — с хитрым прищуром спросила она у девочки, которая стояла в шоке. —  Я… не знаю… — честно призналась она. — Кстати, как тебя зовут? Меня Эльза. — Кэтрин. Приятно познакомиться, — немного растерянно ответила девочка. — Так вот, Кэтрин, с чего ты взяла, что ты слаба? — Потому что я не могу делать то, что могут все остальные… — Правильно, но это ведь не значит, что ты слаба. Может, для таких как я и ты невозможно тренироваться как они, потому что это происходит по-особенному?  Может это от того, что мы особенные, ты так не думаешь?