Tnx, daddy

***

Глаза повылезали из орбит от происходящего, так же, как и та девятиклассница ползком выбиралась из кладовки, боясь сделать лишнее движение. Ничтожная, трусливая крыса. Злость, ненависть и обида одним разом накрыли. Будто весь мир рухнул девушке на голову, а движение вокруг неё остановилось. — Мэтт! — обратилась Одри к предателю, который валялся у неё в ногах, — Какого чёрта? Что это? — Зефирка, это не то, что ты подумала! Она просто хотела попасть к тебе в команду и стать черлидером! Она… мы просто разговаривали! — он ухватился за ноги своей бывшей девушки и выглядел жалко. Одри впервые увидела его в таком виде. Крутой и брутальный Мэтт, которого она всегда знала, в одно мгновение испарился. — Мэтт… — Одри перешла на шёпот, чтобы эмоции не вышли из-под контроля у всех на виду, — Убирайся. Она вышла из плена изменщика и побежала в свою комнату, взяв по пути из кухни бутылку любимого ею розового шампанского. Девочки ворвались в комнату и начали успокаивать. — Одри, что произошло? — сказала Элли. Кингстон, с трудом сдерживающая эмоции, подошла к ней впритык и ткнула пальцем в грудь. — Ты! Совсем тупица? Проваливай из моей комнаты! Твоя жалость мне не нужна! Элли посмотрела на свою Королеву с отчаянием и пошла к выходу. За ней поплелась Белль, так как они дружили и всегда понимали друг друга. Они всегда были на одной волне. Обе спокойные, без выкидонов и разрушительных планов в голове, но всегда поддерживали Кингстон, чтобы она не придумала. Реджина хотела встать и отправиться за ними, видя нервозность и отрешённость Одри, но не успела. Девушке нужна была поддержка в этот момент, и нашла она её именно в старшей из своей свиты, как и обычно. — Рэдж, останься, — блондинка присела рядом с ней на большую кровать с шёлковыми простынями. — Одри, я вижу, ты не в настроении. Как будешь готова поговорить, я всегда тебя выслушаю, ты же знаешь, — она все-таки поднялась с кровати и отправилась вслед остальной свиты. В этот момент она начала осознавать, что друзей в её жизни не было никогда, только эта показуха и потребительское отношение ради статуса. Только Реджина открыла дверь, для того, чтобы вырваться из хватких паучьих лапок расстройства королевы, как за порогом появился Вулфард. — Можно войти? — тихо сказал он, не сделав и шага внутрь. — Нет! Убирайся! Передай всем, вечеринка окончена! Услышав захлопнувшуюся дверь, девушка легла на кровать и уставилась в потолок. Когда все пошло по наклонной? Что произошло? Она всю жизнь стремилась к тому, чтобы её уважали, любили и завидовали! Чтобы все хотели стать такой, как она! В один момент… Всё, что она так долго строила, к чему шла, в одно мгновение обрушилось ей на голову. Но из всех пунктов не хватало только любви. Она просто не сочеталась с завистью. Надежда оставалась только на любовь Мэтта… Всю жизнь она работала над собой. Занималась всем, что попадало под руку: литературные кружки, фортепиано, художественные курсы, спортивные и балетные танцы, физика, химия и все науки! Она всегда была выше всего этого дерьма! У неё был идеальный парень, идеальная внешность, идеальные оценки! «Как это могло произойти со мной? Как он мог променять меня на эту лузершу девятиклассницу?» Школьные матчи, выпускной, свадьба, дети… Всё полетело в топку за один вечер. Они стали чем-то вроде неизменно светящейся звезды на неизменчивом небосклоне школьных взаимоотношений, общепризнанными Ромео и Джульеттой. И почему-то ей вдруг подумалось в порыве горечи и презрения, что в каждой старшей школе каждого провинциального городка белой Америки, есть точно такая же пара, как они. И тут, вдруг слезы прекратились, истерика стихла, и потухшие надежды заиграли новыми красками: «Нельзя с ним расставаться. Нет, мы не должны. Вся школа держалась на нашем авторитете. Все футбольные матчи между школами начинали мы вдвоём, как представители. Все равнялись на нас. Ну уж нет, я не дам своей жизни покатиться в ад из-за какой-то шлюшки!»

***

Музыка исчезла, голоса стихли. Дом опустел. Можно устроить вечеринку для одного. В голову Одри, как всегда пришла блестящая мысль: «Закажу пиццу, которую мне нельзя есть, дабы поддерживать фигуру, и буду смотреть комедии 60-х годов. Да, то, что нужно!» Она переоделась в домашний шёлковый халат, белокурые локоны спадали вниз, и выглядела она, как всегда — прекрасно. Девушка спустилась вниз, набирая попутно доставку пиццы. Сделав заказ, она зашла в гостиную, оценить ущерб от вечеринки дому, но интерес возник не к беспорядку. На гитаре до сих пор бренчал Финн. Очень тихо, без усилителя. А как вы должны знать, то без него, её чуть слышно. — Вулфард, ты непонятливый что-ли? Вечеринка окончена! Проваливай! — Я думал, такие, как ты не едят пиццу, — он поднял голову от грифа гитары и взглянул на разбитую и униженную Кингстон. Опять эти чёрные глаза. — Тебя-то это как волнует? — Да, в общем, никак. — Тебе пора домой, понимаешь? Или всё ещё туго доходит? — Нет, не понимаю. Тебе нужна поддержка. — Точно не твоя! Говорю, уходи из моего дома, у меня тут тусовка только для элиты. Ты в неё не входишь. — Окей, тогда я просто поиграю на гитаре. Слишком соскучился по этим изгибам. — Ты совсем обнаглел? — В её компании однозначно приятнее, чем в твоей, — и вновь уставился на гриф, расставляя пальцы. — Клоун! Ты что себе позволяешь? — девушка сорвалась с места и начала подходить ближе, чтобы выставить его. — Ты любишь музыку? — он играл что-то несуразное, просто перебирал струны. — Ну, допустим. — Я знаю одну песню, и она почему-то ассоциируется у меня с тобой. — Очень интересно, — смех вырвался с уст Одри. Что может быть путнего в его голове? Он начал вновь перебирать струны, и приятные звуки стали пробивать железную броню Кингстон. Это была одна из любимых — Love is On the Way. — Ты тоже её знаешь? — Кингстон удивлённо посмотрела на него и села на диван. — Моя любимая. Когда мне грустно, всегда ее играю. Злость куда-то разом улетучилась, и стало так приятно от этой мелодии, которая вливалась в уши сладким потоком. Захотелось снова заплакать от переизбытка чувств, но ей приходилось сдерживаться, особенно, в компании таких лузеров, как Вулфард. Он начал петь, и девушка вкушала этот хриплый томный голос, который ласкал уши. «О боже, нет, только не этот клоун.» Он закончил песню, и разум вместе с телом растворился в сладкой неге. — Я люблю такую музыку. Ну, знаешь, SteelPanter, Beatles, Eagles, Pat Benatar. — начал диалог Вулфард. — Даааа, они самые лучшие. Музыка их разновидности самая приятная и заряжающая! Я просто в восторге. Кстати, ту песню, которую ты играл в начале — моя любимая. Хочу, чтобы она играла на моей свадьбе, — внезапно для самой себя, девушка начала открываться этому «придурку». «Свадьба, господи, зачем я сама себе напоминаю…» — Ну и что ты собираешься делать? — он отложил гитару и присел на кресло напротив Одри. — С чем? — она непонимающе полиняла брови. — Ну, со своими идеальными отношениями, — его глаза были полны искренности и сожаления. — Это не твоё дело, клоун, — Кингстон начала приходить в себя от такой беспардонности. — Одри, — он встал и пересел на диван. — Я же вижу, что ты хороший человек. Хоть ты сама же и унизила ту беднягу, но ты ей помогла! И то, что ты пытаешься быть во всем первой — это не плохо. Просто ты слишком заигралась. — Ха! Думаешь, разгадал меня? Ты кто вообще такой? Первый день в школе, первый день меня знаешь, уже попал на вечеринку, на которую таких. как ты — не приглашают, и уже думаешь, что все знаешь? Иди домой, умник! — девушка встала и пошла за новой порцией шампанского, чтобы раствориться в этом мире до конца. Оказавшись на кухне у мини-бара, Одри услышала, что дверь захлопнулась — он ушёл. «С чего он взял, что можно мне указывать „кто я“ и „что мне делать“?» Отпив из бокала, она облокотилась руками на тумбу, и слезы ручьём полились из глаз. «Я не могла совершить ошибку. Я никогда их не совершаю.»

***

Нужно позвонить Мэтту, но сначала — она слишком соскучилась по папе. — Одри, девочка моя, как я скучал! Почему так поздно звонишь? Что-то случилось? — голос отца стал встревоженным. — Привет, пап. Нет, всё хорошо. Просто я скучаю. Когда ты вернёшься? — Одри лежала на кровати и крутила провод телефона. — Не знаю, малыш, должен завтра к вечеру быть дома. Как вечеринка? — Всё отлично! Гости только разошлись. Отец знал, что каждый год в его доме устраивалась вечеринка в честь начала нового учебного года, и он полностью поддерживал такие мероприятия. Семья Кингстон была одной из самых уважаемых в городе, и подобные приёмы — не редкость. — Я слышу, что ты расстроена, можешь рассказать мне, — его тон сменился на ещё более жалостный. Одри вновь кинуло в слезы, но она не могла ему сказать. Здесь поняла бы только мама. — Спокойной ночи, пап. Люблю тебя, — гудки. Он всегда был поддержкой и опорой во всех ситуациях. Много раз спасал и морально и физически, но объяснить отцу то, что она не собиралась ограничивать общение с Мэттом, не могла. Мужчины этого не поймут. Им никогда не понять тайн женского сердца. Собравшись с мыслями, Кингстон решила позвонить своему бывшему, настоящему парню. — Алло, — раздался голос на том конце провода, и рвота подступила к горлу Одри от мерзости. — Мэтт, это я. — Одри! Я звонил тебе тысячу раз! Пожалуйста, зефирка, выслушай меня, прошу! — Успокойся, — перебила его девушка. — Всё нормально. — Что? Ты серьёзно? — Нет. Ты меня не понял. Мы останемся парой, всё будет, как прежде, но только на людях. Мы будет открывать матчи между школами, как прежде, мы пойдём на выпускной, как и планировали. Никто не должен знать о том, что произошло. Я не хочу подорвать репутацию и своей, и твоей семьи. К тому же, статус школы тоже может пошатнуться. — Одри… — Но учитывай, что я тебе этого никогда не прощу, — снова гудки. «Почему это происходит со мной? Где я нагрешила? Ах, да. Везде, где можно было. К чёрту эти сопли, завтра первый матч, открывающий сезон, и мне нужно быть в форме.»