Грязнокровка

— Поганая грязнокровка! — прошипел ей в лицо, подстрекаемый хохотом Крэбба и Гойла. "Почему же её распределили именно на Гриффиндор? Сейчас она бы не услышала этих слов. Она была бы своей. Родной по крови и факультету. Всё же она — сильная и достойная волшебница. Может быть даже отец был бы не против... Впрочем, о чём я думаю сейчас? Сам же оскорбил. У неё даже слов не осталось!" — мысли Драко запутались так, что казалось голова сейчас взорвётся. Малфой провожает всю троицу внимательным взглядом, посматривая больше на Гермиону, чем на Уизли и Поттера, усмехаясь им вслед. Если бы только хоть кто-то представлял, на сколько была фальшива эта ухмылка. Что хочется посмотреть вслед этой девчонке совсем иначе. Добрее и душевнее, что не характерно ни для него, ни для Малфоев в принципе. Да и вообще не смотреть ей в спину, а заглянуть в глаза, прочитать ее мысли, касаясь руками волос. И видеть там нежность, в этом взгляде, а не этот обжигающий до костей холод, когда не ясно — то ли ударит сейчас, то ли рассмеётся в лицо, то ли заплачет. Драко едва слышно вздохнул. Сперва он всего лишь придумал её. Увидел в поезде и придумал сказку. В какой момент выдумка успела стать реальной? Когда он поймал себя на том, что постоянно смотрит на неё? На уроках, повернувшись, чтобы бросить злобную ухмылочку Поттеру, в теплице и даже в библиотеке, хотя там Малфой почти не бывает. Ему противно. Противно понимать и думать, что он — влюблён в грязнокровку. Противно от одного только взгляда на её друзей — осквернителя рода и поганого Поттера. Наверное, от этого он и злится. Может быть потому снова и снова оскорбляет ту, которая заняла столь важное место в его душе, в его сердце. Ведь самую сильную боль может причинить только самый любимый и дорогой тебе человек. Гермиона — его сплошная боль. Боль, отчаяние, безысходность. Недостижимая мечта. Детская фантазия, успевшая перерасти во что-то гораздо большее, но замкнутая где-то глубоко внутри, словно Василиск в Подземелье. " — Поганая, поганая, поганая, любимая..." — крутятся мысли в голове. Наверное, иногда он был бы даже рад, чтобы она его ударила. Может быть тогда удастся по настоящему на неё разозлиться. Удастся отвлечься, подумать о ком-то другом, а не пытаться снова оказаться на её пути, чтобы сказать очередную гадость? Он не знает. Память снова и снова заставляет увидеть её лицо в тот момент. "Я ненавижу тебя, Гермиона! Ненавижу!"