Кошмар

— Серега, привет. Ничего не получится! — Володин голос дрожал и нельзя было понять чего в нем больше, ярости, грусти или обиды. — Ну что у тебя опять случилось? — чеканя каждое слово спросил Сергей. За несколько лет общения он привык к склонности друга все драматизировать и потому не особо беспокоился. — С командировкой ничего не получится! — Подожди, как не получится? Я сегодня с Сашкой разговаривал, он не говорил, что отменяет твою поездку? — Да Сашка тут не причем! И поездку никто не отменял. У нас с тобой ничего не получится! — Вова, давай спокойно! Объясни все толком! — Сергей уже начинал закипать. — Короче, я приеду с сыном. Герман же мой сейчас на каникулах, вот и пристал «возьми да возьми с собой». У меня не было веских причин для отказа. Он парень самостоятельный, вполне может оставаться один, так что я даже на работу и постоянную занятость сослаться не смог. — Идиот! Я уж было подумал… «У нас с тобой ничего не получиться», — ты псих да?! Такое ляпнуть! — Извини, — осекся Владимир, — я не это имел в виду… — Имел он… Балда. Я так и не понял, в чем катастрофа? Безусловно, некоторые сложности в сложившейся ситуации есть, но где трагедия? — И как ты себе это представляешь? Я же не могу с ребенком к тебе заявиться. — Рискну спросить: Почему? — Ну, потому что, — ответил Володя, не слишком уверенно. — Ага, это конечно аргумент. — Сереж, я очень рассчитывал на эту командировку. Я так соскучился. Но сына я люблю безумно, и отказать ему не могу, — тон Владимира стал извиняющимся. Сергей тяжело вздохнул. — Ты еще заплачь, возьми, — с укором произнес он после недолгой паузы, и тут же почти взмолился, услышав на том конце обиженное сопение. — Эй, нет, ты же это не серьезно? Вова, прекрати раздувать из мухи слона! Ну, приедешь ты с ребенком, что с того? Сам же говоришь, он у тебя самостоятельный, значит, и погулять сходит, и дома один в случае чего останется. Квартира у меня двухкомнатная, места хватит. — Я же не могу ребенка привезти в твою квартиру. — Тааак, а с этого места поподробнее? Что это не так в моей квартире, что её детям нельзя показывать? — возмутился Сергей. — Не в этом дело, просто… — Вот именно — все предельно просто, но тебе обязательно надо все усложнить. Хватит морочить мне голову! Через неделю я встречу вас с сыном на вокзале, и, если ты к этому времени не придумаешь никаких железобетонных аргументов, то вы останавливаетесь у меня. — Это будет выглядеть странно. — То, что я вас встречу, или твои аргументы? — Сергей, порядком уставший от излишней мнительности друга, уже откровенно издевался. — То, что мы жить у тебя будем. — Да ладно, а когда я в ваш город приезжал и ночевал у тебя — это нормально было? Между прочим, дома и сын был, и жена, и даже собака, а такого секса как в тот раз у меня со студенческих времен не было. — Да уж… Ладно гараж, но подъезд — это уже чересчур. А еще я целый месяц потом жене объяснить пытался, чем это мы вдвоем занимались в ванной целых пятнадцать минут. — Удалось? — засмеялся Сергей. — Более или менее… Тьфу, Серега, твою мать! — Что, завелся? — промурлыкал Сергей. — Издеваешься? Иди на фиг! Сейчас обед! Я в это время один на полчаса всего остаюсь, сейчас секретарша придет и что?! Все вали работать, позже позвоню! — Ладно, давай, решай свои проблемы, — забавлялся Сергей Анатольевич. — Ну и что ты ржешь? Смешно ему, — Владимир тоже заметно повеселел. — До вечера? — До вечера. Через неделю Володя с сыном отправился в Россию. Встретивший их Сергей старался держаться холодно и отстраненно, не более чем приятель, даже не друг — а просто очень хороший знакомый, парню все же 12 лет, мог что-нибудь и заподозрить. Мнительного Владимира такое поведение могло напугать или расстроить, но, так было безопаснее, и Сергей лишь надеялся, что Вова не выскажет недовольства при ребенке. В квартире, распаковав вещи, мужчины отправили мальчишку в душ и смогли, наконец, остаться наедине. Буквально в тот момент, когда за ребенком закрылась дверь ванной комнаты, «изголодавшиеся» мужчины заключили друг друга в объятья. — Я сначала испугался, когда ты нас встретил. — Извини, надо было заранее договориться. — У тебя хорошо получилось сыграть равнодушие, даже слишком… — Даже не начинай! Ничего не хочу слышать о твоей очередной бредовой идее. Диалог, произносимый полушепотом и ежесекундно прерываемый быстрыми поцелуями, долго продолжаться не мог. Едва шум воды в ванной стих, мужчины отстранились друг от друга и быстро привели себя в порядок. — Герман не бывает в душе подолгу, — пояснил Владимир, — зато в ванной может плескаться часами. — Значит на вечер ему занятие обеспечено, — подмигнул любовнику Сергей. — У меня джакузи, и, как ты помнишь, не маленьких размеров. А пока, сам сходи в душ, и давайте на кухню, обедать пора. — Так парни, вы у нас, как я понял, недели на полторы? Надо придумать, чем вас занять, — раздумывал Сергей разливая по тарелкам суп. — Работой, — отрезал Владимир. — У нас с тобой её вагон, если помнишь. — Ты — зануда, — констатировал Сергей, и Герман тихонько хмыкнул. — Я сейчас кому-то посмеюсь, — пригрозил Володя, впрочем, без злобы. — Давайте так: сейчас обедаем, а потом по городу гулять, надо же Герке город показать. — Угу, — кивнул мальчик, прихлебывая суп. — Так, сегодня гуляем. Завтра мы с Вами, Владимир Александрович, на работу, Гера — дома за старшего, а вечером — придумаем что-нибудь. А хотя, знаете что? К нам же цирк приезжает как раз, по-моему, завтра. Сходим? — Сергей посмотрел на Германа, глаза мальчишки восторженно загорелись. — Да ну. Цирк — развлечение для малышей. Герман уже взрослый парень, — возразил Владимир. — Герка, ты любишь цирк? — проигнорировал высказывание любовника Сергей. — Очень, — мечтательно ответил мальчик. — Хорошо, что сын не в тебя характером, — кивнул друг Владимиру. — Решено, куплю билеты на ближайшее представление. Герман был вне себя от счастья, а вот Володя внезапно стал очень серьезен и сосредоточен, чего, впрочем, в тот момент никто не заметил. Билеты в цирк удалось достать только через три дня, зато на третий ряд, близко к манежу. Весь день Володя был каким-то дерганым и нервным, а вечером даже попытался отказаться от похода в цирк, сославшись на плохое самочувствие и загруженность работой — не удалось. Сергей из кожи вон лез, что бы в тот день закончить на работе пораньше, что ему, в конце концов, удалось, и, несмотря на некоторую несобранность Владимира, мужчины справились с работой на два часа раньше обычного. Заскочили домой за ребенком и переодеться, и троица отправилась на прогулку. Поужинав в кафе, в назначенное время заняли свои места в цирке. — Вова, что с тобой сегодня? — полушепотом спросил любовника Сергей, когда они рассаживались по своим местам. — Ничего, нормально, устал просто, — отмахнулся Владимир. Зрители расселись по местам, свет под куполом притушили, оставив только прожекторы освещавшие манеж, заиграли фанфары — представление началось. Сергей любил цирк с детства, хотя бывал в нем не часто, но каждый поход помнил во всех красках. Однако этот раз был поистине особенным. Они выглядели как настоящая семья, сейчас они и были почти семьей, Сергей, его любимый человек рядом, и сидящий между ними донельзя счастливый ребенок с горящими в предвкушении глазами. Это и было то, казавшееся недостижимым, счастье, о котором мужчина мечтал многие годы. И Сергей, конечно, знал, но старался не думать как все это хрупко, что все закончиться уже через неделю и, вновь, бесконечной чередой потянутся монотонные одинокие будни. Представление между тем шло своим чередом: дрессированные обезьяны и собаки, гимнасты, воздушные акробаты и конечно же клоуны. Как раз последним, для одного из номеров выступления, потребовался зритель из зала. Скользящий по зрителям луч прожектора несколько раз метнулся по рядам и, внезапно, замер, осветив Володю. Зал взорвался аплодисментами, а Владимир беспомощно обвел окружающих взглядом и напряженно уставился на приближающегося к нему клоуна. — Я никуда с ним не пойду, — прошептал он отчего-то побелевшими губами. — Володька, ты что — это же просто розыгрыш? — улыбался Сергей. — Папа — это же здорово. Круто ведь! — щебетал радостный Гера. — Если он приблизится, я ударю, — убежденно сказал мужчина, а затем жалобно добавил. — Серега, пожалуйста, сделай что-нибудь. — Вовка, ты?.. — начал было Сергей, но быстро осекся, понимая что времени на разговор нет, клоун был уже совсем близко. — Герман, хочешь на арену? — Мальчишка восторженно кивнул. Сергей быстро поднялся, перекинулся парой фраз с клоуном, тот кивнул и, забрав мальчика, вернулся к представлению. — Что это было? — Сергей устало опустился на скамейку рядом с Владимиром. — Я прекрасно понимаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать, — Владимир внимательно и настороженно следил за сыном на арене. — Да расслабься ты, наконец! Ничего они с ним не сделают. Видишь же, мальчишка счастлив. — Ты прав, конечно, — утвердительно кивнул Володя, не отводя взгляда от ребенка. После выступления клоунов был антракт. Парни вышли на площадку перед шатром, размяться и подышать воздухом. — Вова, почему сразу не сказал про клоунов? — спросил Сергей так, чтобы не услышал мальчик. — При сыне? И как бы это выглядело? — Мне мог бы рассказать? — Ты бы издеваться стал. — Я? И когда такое было? — возмутился Сергей. — Все равно я постеснялся. — Блин, стеснительный такой. Ну, сказал бы, что не любишь цирк, мы бы с Герой вдвоем сходили. — Можно подумать, я не пытался! — вспылил Владимир. — Ладно, ну прости. Я ж не знал, что все так. Давно? — Всегда. И не спрашивай почему. Я понятия не имею. Просто за гримом совершенно невозможно понять какое выражение лица у них на самом деле, непонятно что у них на уме. И вообще — это идеальный образ для маньяка. — Ясно. Ужастиков пересмотрел? — Серега, иди на фиг! Я с вами в цирк пришел? Пришел. Вот и отвали от меня теперь. — Дурачок, — заигрывая, промурлыкал Сергей. — Я виноват, я усвоил. Давай ты мужественно терпишь вторую часть представления, покупаем ребенку сладкую вату, и чего там еще полагается, а дома можешь меня наказать настолько сурово, насколько сочтешь нужным? — Серега, я их и правда чертовски боюсь, — серьезно сказал Владимир, глядя другу в глаза и явно показывая, что сейчас не настроен на шутки и заигрывания. — Прости, — смутился Сергей, отбрасывая игривый тон. — Володя, я же рядом, здесь полно людей, маньяк не может здесь разгуляться. Ты ведь это понимаешь? Владимир вздохнул: — Как тебя наказать я придумаю позже, и будь уверен, моя месть будет страшна. — Хорошо, с нетерпением буду ждать ответного удара, — улыбнулся Сергей. — Папа, папа! — к мужчинам подбежал радостный мальчуган, — Я хочу фото с клоуном, — мальчик указывал рукой на группу людей, в центре которой стоял клоун с небольшой ряженой собакой и предлагал всем желающим сфотографироваться за небольшую плату. — Давайте все вместе сфотографируемся? Володя скрипнул зубами, Сергей не выдержал и расхохотался. — Герочка, может не будем папу трогать, а? Папа не в настроении сегодня, — наклонился Сергей к мальчишке. — Папа почти всегда не в настроении. И у нас с ним за последние два года ни одной общей фотки, — грустно заметил ребенок. — Дядя Сережа, ну ты хотя бы в настроении? — мальчик с надеждой посмотрел на мужчину. Сергей на мгновение растерялся, он полюбил этого мальчугана почти сразу после знакомства, и очень сопереживал ему, представляя каково это жить в семье с постоянно скандалящими родителями, и отцом с таким тяжелым характером как у Володи. — Знаешь что, давай-ка ты займи очередь, а я постараюсь что-нибудь придумать, — кивнул он мальчику, поразмыслив пару секунд. — Ни-за-что, — отчеканил Володя, как только Сергей обратил на него взгляд. — Вова, просто рядышком постоять. Ведь твой ребенок просит. — Серег, я не могу, понимаешь? Не могу. — Володя, все что захочешь, любая фантазия, этой ночью что угодно — за одно фото, — соблазнительно прошептал Сергей. — До ночи еще надо дожить, — вздохнул Володя. Сергей легонько хлопнул Владимира по плечу, подталкивая к очереди. — Папа, ура мы вместе фоткаемся! — обрадовался ребенок. — Дядя Сережа, как Вам это удалось? Папа же клоунов до ужаса боится, я думал, он ни за что не согласиться на это. — Что? — синхронно спросили оба мужчины. — Откуда ты знаешь? — растерялся Владимир. — Так ты даже в Макдональдс со мной не заходишь из-за Рональда. И в цирк мы с тобой ни разу не ходили. Да и твоя реакция сегодня… Володя покраснел, Сергей рассмеялся, сначала тихонько, потом все громче и громче. — Умный мальчик, — наконец произнес Сергей сквозь смех, поглаживая ребенка по голове. — Весь в тебя. — Ты знал и все равно потащил меня в цирк? — Владимир начал закипать. — Я же не был на сто процентов уверен. Ты же сам пришел, мы же с дядей Сережей тебя не тащили, — растерялся ребенок, отступая за спину Сергея. — Гера, между прочим, прав, — заметил мужчина, заслоняя собой мальчика. — Надо было сразу нам все рассказать и не выпендриваться. — Прав он… Спелись да? — загрустил Владимир. — Пап, ну не обижайся, ну ты правда ведешь себя, иногда, совсем как ребенок, — прижался к отцу Герман, извиняясь. Сергей улыбнулся, глядя на них. — Молодые люди, вы фотографироваться будете? — вопрос клоуна, внезапно оказавшегося слишком близко, застал друзей врасплох. За выяснением ситуации они забыли, где и зачем находятся, очередь между тем неспешно двигалась вперед. Володя вздрогнул и отшатнулся. — Будем, конечно, — успокаивающе произнес Сергей, придерживая друга за плечо. — Будем, — выдохнул Владимир. — Только не оглядывайся и все будет хорошо, — шепнул мужчине Сергей, когда они становились для кадра. — Я рядом. Фото получилось великолепным: на первом плане мальчик обнимающий собаку, сзади двое мужчин в обнимку друг с другом, одна рука каждого из них на плече у мальчишки, и позади мужчин, приобнимая обоих за плечи, рыжий веснушчатый клоун. — Мы прям как семья, — радостно и абсолютно искренне улыбнулся мальчик, разглядывая получившееся фото. Володя сглотнул и испуганно посмотрел на Сергея, тот успокаивающе прикрыл глаза, попутно стараясь скрыть набежавшие слезы, на душе было муторно. — Герман, может пойдем домой? Мы с папой устали, денек был не из легких, — обратился Сергей к мальчику несколько секунд спустя. — Мы же не досмотрели представление, — удивился Володя. — Не важно. Если Вы и вправду устали, можем и не досматривать. Ну, только если вы сами сильно хотите? — лукаво усмехнулся мальчишка. — Нет. Все. Домой-домой-домой, — заторопился Володя. Сергей с Германом хитро переглянулись и, не выдержав, рассмеялись. — Пойдем, уже, ладно, — милостиво разрешил Сергей, и троица двинулась к выходу. — Ну и что это сегодня было? — усмехаясь, задал вопрос Сергей. Мужчины возились на кухне с ужином, мальчишка плескался в ванной. — Серега, отстань! Ну, боюсь я клоунов, что теперь?! Ты можно подумать ничего не боишься? — вспылил Володя. — Все-все, не кипятись, — примирительно сказал Сергей, поднимая вверх руки, ладонями к собеседнику. — Просто многовато: клоуны, врачи, секс-игрушки, твой директор… Что-то еще чего я не знаю? — При чем тут мой директор?! Еще не хватало его боятся! — Боишься. Его или остаться без работы, или нервотрепки, или дополнительной нагрузки. Уж не знаю чего, но боишься. — Да боюсь! У меня дети, и жена без работы. Семью кормить надо! Сам же знаешь, я консервативен, и не склонен к переменам! Если тебя это не устраивает, может разбежимся?! Сергей глубоко вздохнул: — Может и правда стоит? — тихо сказал мужчина, — У тебя жена, дети, куча проблем. — Сергей начал заводиться, — Где уж мне, одинокому холостяку с разнообразием сексуальных игрушек в тумбочке все это понять?! Так?! На перемены ты не способен, на решительные шаги — тем более! К чему вообще могут прийти наши отношения?! — Мне вещи сейчас собирать или до конца командировки потерпишь? — спросил Володя с вызовом. — Идиот, абсолютно невозможный, пуленепробиваемый идиот. Яичницу ребенку доделай, — кивнул Сергей на плиту и вышел из кухни, оставив Владимира в растерянности. Ужин прошел в молчании. Мужчины без явной охоты ковыряли еду в своих тарелках. Ребенок то ли устал за день, то ли чувствовал напряженную атмосферу, быстро поел, спросил разрешение посмотреть мультики и убежал в комнату. Оставшись наедине, мужчины, некоторое время, молчали. Сергей сосредоточенно мыл посуду, крайне задумчивый Владимир убирал со стола. — Сегодня двадцать пятое число, в конце месяца курс доллара должен немного упасть, курс российского рубля к белорусскому тоже. Нам нужно быстрее оформить поставку, если хочешь что бы мы в начале следующего месяца оплатили, — сказал Владимир спустя некоторое время куда-то внутрь холодильника. — Знаешь ведь у нас с деньгами всегда сложно, но заранее Семенов ни за что покупать валюту не станет. — Нам чертежные кирпичи нужны, я тебе чертежи сбрасывал, помнишь? Ты же мастеру отдал? А то сроки уже, — помолчав с минуту и не дождавшись реакции друга на первую реплику, добавил Владимир. — Ты с холодильником разговариваешь? Потому что я ни черта не слышу, — огрызнулся Сергей. Он прекрасно знал что Володя — упертый баран, если первым начал разговор, значит чувствует, что виноват, иначе дулся бы до последнего. Можно было бы, как это чаще всего и бывало, притворится, что ничего не произошло и спокойно продолжить отношения, но в этот раз Сергей не хотел так просто сдаваться, слишком задели его Володины высказывания. — Извини, — пробубнил Володя, закрыв холодильник, и обращаясь, теперь, скорее к полу, чем к собеседнику. — Что? — переспросил Сергей, отворачиваясь от раковины и глядя на друга. — Ну, извини! Я наговорил лишнего. Да я был не прав! — тоном «теперь доволен» сообщил Владимир, но, по-прежнему, не глядя на Сергея. Сергей глубоко вздохнул, досчитал до десяти и спокойно сказал. — Похоже, сегодня у нас разговор не клеится. Ты наговорил лишнего, я наговорил лишнего. Поздно уже, да и день был не простым. Давай завтра все обсудим? А сейчас — спать. — Серега?.. — растерялся Владимир. — Спать, тебе говорят. Утро вечера мудренее. Квартира Сергея состояла из двух комнат и кухни, свою спальню сразу по приезду гостей, мужчина уступил мальчику, сам же с Володей занял гостиную, мотивируя тем, что работать, возможно, придется допоздна и, будет лучше, если они будут в одной комнате, и не будут мешать ребенку. Обе комнаты были отдельными, с оборудованными защелками дверями. Несмотря на то, что Сергей жил один, он любил гостей и, до Володи, вел достаточно свободный образ жизни, защелки на дверях были не лишними. В гостиной было два удобных дивана, на каждом из которых вполне комфортно мог ночевать взрослый человек, любой из диванов можно было разложить, превратив в нечто, превосходящее площадью даже большую двуспальную кровать. Сергей любил комфорт, да и мог себе позволить вполне роскошную жизнь. Естественно мужчины разбирали один диван. Обычно. Но в этот вечер Сергей, не особо утруждая себя объяснениями, постелил себе на неразложенном диване, Владимиру ничего не оставалось, как в одиночку устроится на втором. Было холодно, одиноко и как-то мерзко от сложившейся ситуации. Мужчина давно пожалел о сказанных словах, прекрасно понимая, что если они с Сергеем вдруг расстанутся, ему от этого лучше не станет. Но сказанного не вернешь, оставалось ждать и надеяться что к утру, в общем-то отходчивый, Сергей его простит. Проворочавшись до полуночи, Владимир все же уснул. В помещении было очень темно, но фигуры двух стоящих друг против друга людей были видны отчетливо, так словно были освещены прожектором. — Мы должны расстаться, я устал, — смеясь, говорил Сергей. — Серега, подожди, ну прости меня, ну я же извинился, — почти умолял Владимир. — Ты слишком старомоден, зануден и труслив. Мне с тобой скучно. А я люблю, чтобы было весело. Мне нравиться смех и веселье, — все сильнее веселился Сергей. — Сережка, я изменюсь, обещаю… Внезапно все громче смеющийся Сергей начал меняться, черты лица размылись, кожа становилась все белее, нос распух и становился красным, волосы приобретали ярко рыжий цвет, несколько секунд и Володя понял, что вместо друга перед ним стоит жуткий клоун с черными провалами вместо глаз, большими клыками и губами, окрашенными ярко алой кровью. Чудовище жутко хохотало неожиданно тонким и визгливым смехом, и смех этот, казалось, множился, отскакивая от стен помещения, разбивался на отдельные сегменты, многократно отражаясь гулким эхом и создавая ужасающую какофонию звуков. Внезапно существо остановило на Владимире свой жуткий взгляд и протянуло к нему сухую руку с крючковатыми пальцами. Мужчина отшатнулся и побежал. Хохот за спиной усилился, вспыхнул яркий свет и Владимир осознал, что находиться на арене. Вокруг смеялись и хлопали зрители не похожие на живых людей, были видны только первые, ближайшие к арене ряды, но, судя по звукам, зал был большим. Выхода из арены не было, маленькое замкнутое кольцо, огороженное по периметру высокой решеткой. Владимиру ничего не оставалось, как бежать по кругу, максимально близко к ограждению, и пытаться высмотреть лазейку. Долго так продолжаться не могло. Очень скоро когтистая лапа коснулась плеча убегающего мужчины. Владимир не выдержал, закричал и проснулся. — Вова, Володька, проснись же, наконец! — первое, что увидел мужчина, склонившееся над ним обеспокоенное лицо друга. Не понимая, что происходит, Владимир подорвался с дивана, принимая сидячее положение. Горел ночник, в комнате было довольно светло, Сергей сидел рядом, взволнованно глядя на друга, и что-то успокаивающе шептал. — Успокойся это просто сон. Тише-тише уже все хорошо, — наконец смог разобрать Владимир, понемногу выравнивая дыхание и успокаиваясь. — Все нормально? — спросил Сергей, как только взгляд друга стал более или менее осмысленным. — Нормально, — выдавил Владимир, севшим от пережитого кошмара голосом. — Извини, я тебя разбудил? — Дурачок, — улыбнулся Сергей, притягивая друга к себе и целуя в макушку. — Серега, прости меня? Я наговорил там… — прошептал Владимир уткнувшись другу в плече. — Тише, — прошептал Сергей, нежно дотрагиваясь губами до затылка любовника и обдавая его шею своим горячим дыханием. — Ты меня тоже прости. Я не всерьез, сгоряча. Кошмары, да? — сочувственно спросил мужчина, очевидный, в общем-то, факт. — Клоун, — честно признался Владимир. — Огромный, ужасный, отвратительный клоун. — Прости, это я виноват. Не надо было тебя заставлять, еще и это фото… — сейчас Сергей искренне раскаивался в произошедшем. — Я ведь сразу понимал: ты не просто так идти в цирк не хочешь, должны быть веские причины, просто выяснять не захотел, а должен был. — Нет, Серег, ничего ты мне не должен, я не ребенок, и ты мне не нянька. Я ведь и вправду способен о себе позаботиться, просто так сложилось, что с тобой мне этого не хочется. С тобой тепло, уютно и надежно, хочется расслабиться и не беспокоиться ни о чем. — Разбаловал я тебя, — вздохнул Сергей. — А вообще, я тебе скажу, только ты не пугайся и не обижайся… Вероятнее всего ты — сабмиссив по натуре, поставленный воспитанием общества в жесткие условия и рамки и вынужденный отказаться от своей сущности. Так бывает. Володя дернулся, отстраняясь. — Все, я ничего не говорил, забудь, — поспешил успокоить Сергей. — Забудь, все хорошо. Ты можешь вести себя со мной так, как тебе удобно, мне приятно заботиться о тебе, ведь если бы это было не так, мы не стали бы любовниками. Просто, Володя, я не могу читать мысли, даже твои, пожалуйста, если что-то не устраивает, выражай чувства словами. — Это не правильно. Ты знаешь мои вкусы, мои чувства, мои потребности… Ты почти всегда под меня подстраиваешься. За годы нашего знакомства я даже не спрашивал что нужно тебе? — Честно? — Вздохнул Сергей, — В моей жизни очень не хватает таких дней, как сегодня, ну если вечер не в счет. Обычно, мне не хватает тебя. Не хватает причины жить… — Ты доминант? Тебе нужен раб, домашнее животное, слуга, нижний, как это еще называется? — поинтересовался Владимир, таким тоном, что Сергей отчетливо понял: скажи он сейчас «Да», Володя не убежит, останется, согласиться на все… — Ты идиот? — в тон другу поинтересовался Сережа. — Что бы ты себе не напридумывал, я достаточно холоден к БДСМу. Можно, для разнообразия, но не более. Мне семьи не хватает. Не хватает человека, ради которого можно и нужно жить. Не хватает того, ради которого стоит спешить домой. — Сережа, ты ведь знаешь, я не могу. Я… — Не надо. Я все понимаю, забудь. Я не призывал тебя, нет… — Ты прав, — оборвал друга Владимир. — Я слишком труслив. Черт, да наплевать! Что угодно, сегодня что угодно. Чего ты хочешь? Розги, ремни, кляп? Что угодно… — пробормотал мужчина слегка взволнованно, но вполне уверенно. — Кажется, это я сегодня предлагал тебе карт-бланш. Это я тебе должен, за клоуна, помнишь? — Помню. Плевать. Ты и так очень много мне даешь. Прости. Я не хочу тебя терять. Да, это сложно, это больно, больно нам обоим. Я думал тебе проще. Я идиот, прости. Несмотря на всю боль — это лучшее, что у меня было. Я не хочу терять наши отношения. Если. Если ты можешь, если хочешь… Я соглашусь на всё, твои условия, твои желания. Чего ты хочешь? — Трахни меня? — выдохнул Сергей, шепотом. — Что? — осекся Владимир, решив, что не расслышал. — Трахни, — уверенно повторил Сергей, — нормально, по-взрослому. Сможешь? — Серега, я же ведь… Я ведь не пробовал ни разу, с мужчинами, по-взрослому… — нервно сглотнул Владимир. — Ты главное — не бойся. Я знаю — это не совсем то, что тебе нужно. Не то что нужно твоему телу, но сейчас — это нужно мне. Сергей впился Володе в губы, опрокидывая последнего на диван. В квартире было тепло и оба мужчины, презирая всяческие пижамы, ложились спать в одних боксерах, на то чтобы полностью раздеться и раздеть партнера у Сергея ушло пару секунд. Владимир опомниться не успел, как оказался лежащим на спине и полностью голым. — Свет, — напомнил Володя партнеру. — Прекрати, — Сергей не собирался отвлекаться от тела любовника, на всякие мелочи, особенно сейчас, когда уже собрался перейти к его чувствительным соскам. — В ванной тебе свет не мешает. Володя почему-то стеснялся заниматься сексом при свете, но распространялось это только на спальню, вернее на горизонтальное положение тела, когда партнеру предоставлялся полный обзор. Против накачанного, крепко сбитого Сергея, он Аполлоном не выглядел, и несмотря на все убеждения любовника, что, по его мнению, все чудесно, фигуру свою не любил. — В ванной, это в ванной, — попытался спорить Володя, но любовник как раз заинтересовался его левым соском, лизнул, слегка прикусил, затем поцеловал, посасывая, и мысли об окружающей обстановке куда-то улетучились, спорить расхотелось. Володя плохо понимал что происходит, как, впрочем, всегда в моменты секса с Сергеем, просто растворяясь в ощущениях. Любовник что-то шептал, может успокаивал, может подсказывал, может спрашивал, Владимир мог только стонать. Очнулся он, когда партнер обильно выдавил холодную смазку на его «колом» стоящий член, каким-то невероятным образом уже «упакованный» в презерватив. — Володька, только сейчас не шевелись, пока. Я не готовился, и у меня давно никого не было, — сбивчиво прошептал Сергей, аккуратно насаживаясь на член любовника. Владимир прерывисто вздохнул и постарался замереть. Оказалось, что ощущения отличаются от привычных при сексе с женщиной. Внутри было горячо и тесно. Мышечное колечко ануса обхватывало пенис теснее, чем мышцы влагалища, даря значительно более интенсивное наслаждение. Лежать не шевелясь, было трудно, хотелось наплевать на контроль и толкнуться вверх, глубже внутрь, но беспокойство за друга заставляло сдерживаться, пока сдерживаться. Сергей осторожно опускался, впуская любовника все глубже в себя, его руки, на которые приходилась основная тяжесть тела, дрожали от напряжения, на прикушенной губе проступила кровь, глаза были плотно зажмурены, а на лбу и у висков блестели капельки пота. Смотреть на него сейчас было прекрасно и волнительно. Полностью насадившись на член, мужчина замер и облегченно расслабился, сделал больший упор на ноги, давая передышку уставшим рукам, морщинки на лбу и вокруг глаз, выдававшие болезненные мучения исчезли. — Серега, — позвал Владимир, в голосе слышалась обеспокоенность. Сергей открыл глаза, облизал пересохшие губы и затуманенным взглядом посмотрел на любовника. — Тише, все хорошо. Мне нужно немного времени. Немного привыкнув, Сергей снова перенес вес тела на руки и начал медленно и аккуратно подниматься. Сделав таким образом несколько движений вверх-вниз, и слегка увеличив темп, мужчина внезапно остановился, обессилено рухнул любовнику на грудь и рассмеялся. Владимир был обескуражен. — Прости-прости, родной, — Сергей все еще смеялся, но в его голосе слышалась горечь. — Я не рассчитал. Руки. Сил совсем нет. Это старость, наверное. Я сейчас, Вовка, я, я как обычно… — На глаза Сергея навернулись слезы, он давно хотел, он давно ждал этого момента, и теперь… Испортил, сам все испортил. Владимир полежал несколько секунд, собираясь с мыслями, пытаясь обдумать ситуацию. Выдохнул, выпуская изо рта струйку воздуха, а затем одной рукой прижал любовника к себе придерживая его, и приподнялся на диване нашаривая другой рукой свое одеяло. — Что, что ты делаешь, — забеспокоился Сергей, почувствовав возню друга. Володя был слишком занят, чтобы ответить и только усилил объятья. — Вова, подожди, я исправлюсь… Мне нужен секс, пожалуйста, — в отчаянье взмолился Сергей, предпринимая еще одну попытку вырваться. С трудом извлеченное из-под двух мужских тел одеяло, полетело на пол, Владимир бережно «снял» любовника со своего члена и столкнул его вслед за одеялом. Сергей обиженно взвыл. Владимир, наконец, перевел дух, и сполз вслед за другом. — Тише. Будет тебе секс, — Володя приподнял любовника заставляя встать, опираясь на колени и руки. — Только учти, у меня опыта нет, и особо сдерживаться я не собираюсь, потому что сил больше нет терпеть. Доступно объяснил? Сергей кивнул, все еще не до конца поверив в происходящее. Придерживая любовника за талию, Владимир постарался как можно бережнее войти в него. Абсолютно плавно и ровно с первого раза не получилось, Сергей дернулся и зашипел. Володя замер, войдя примерно на треть, и наклонился, целуя плечи и поясницу друга. — Я могу продолжить? — заботливо спросил Владимир спустя минуту. — Давай уже, — буркнул Сергей. Владимира не пришлось просить дважды, и без того уже заждавшийся разрешения, опьяненный чувством вседозволенности и свободы действий, он толкнулся вперед, войдя до конца и тут же подался обратно выходя почти полностью. Двигаться оказалось труднее, чем в женском влагалище, Сергей был плохо растянут, внутри было тесно, кольцо сфинктера мешало плавности движений, зато такое положение, а еще чувство ответственности снижало эрекцию, позволяло сдерживаться. Однако потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, подстроиться и выбрать нужный ритм. Сергей поначалу вздрагивал от рваных движений, терпел, преодолевая вспышки боли, но когда Владимир повел себя уверенней, расслабился, подаваясь навстречу. Мужчины впервые кончили одновременно. Владимир осторожно вышел и тут же упал сверху, прижимая друга к полу. — Вова, — захныкал Сергей, — Ты тяжелый, мне больно. Володя перекатился на бок, осторожно снял презерватив, завязал, чтобы не расплескать содержимое и отложил к двери, в намерении убрать утром: «Лишь бы не забыть». Сергей смог приподняться, откидывая в сторону футболку испачканную спермой. — Что это такое! — возмутился Владимир, указывая на майку. — Не хотел испачкать одеяло, — беспечно отозвался Сергей. — Футболку же проще стирать. — Блин, ну почему мою?! — Ой, прости, не до выяснений как-то было. Хорошо еще, что вообще догадался, — нагло усмехнулся Сергей, потянувшись за поцелуем. — Спасибо родной, это было великолепно, — честно признался он. — Тебе больно? — Нет, все отлично. Ну, может колени ноют немного. И завтра, наверное, будет неприятно сидеть. — У меня нет сил разбирать диван, но один я спать не собираюсь и тебя не отпущу, — заявил Владимир. Сергей молча стащил со своего дивана второе одеяло и подушку, и попытался, не вставая расправить то одеяло на котором они лежали, более или менее устроив себя и партнера на полу. — Отлично, — проворчал, Володя. — Завтра сидеть будет неудобно обоим. После сна на жестком полу… — но все же улегся, обнимая друга. — Ты неплохо справился для первого раза. — Прости, мы могли сделать это раньше… Но я, почему-то, был уверен что ты стопроцентный доминант, а нижним быть был не готов. — А сейчас готов? — лукаво спросил Сергей. — Ты хочешь? — насторожился Владимир. Сергей засмеялся. — А ты хорошо осведомлен в вопросах БДСМ? — Я читал литературу. Много. Разной. О доминировании, в том числе. Еще при первых наших встречах. Так на всякий случай. — С чего ты вообще взял, что я Топ? — Ну, ты всегда такой уверенный, решительный, всегда знаешь что делать. — Я один живу, такое поведение позволяет выживать. Плюс, опыт у меня много больше твоего. На самом деле для меня и анальный секс не так важен. Нужен, иногда, но не обязательно только он. — Тебе вообще как? — спросил Сергей после недолгого молчания. — Понравилось, — смущенно отозвался Владимир. — Ты прав я трусливый, старомодный, консервативный идиот. Мы давно могли делать это по-нормальному, если бы не я. — Вова, — одернул друга Сергей, — я не считаю тебя трусливым и никогда такого не говорил, потому что это — не правда. Все чего-то бояться, это нормально. Старомодным тебя тоже никто назвать не сможет, напротив, ты всегда в тренде, знаешь, чем живет молодежь, знаешь о новинках техники, следишь за новостями. Идиот — это вообще не про тебя. Я с первого момента общения понял, что ты образованный и интеллектуально-развитый человек. Дурак — это да, и часто, но не идиот. Консервативен в некоторых вопросах, это — правда, но никто не говорит что это плохо. — Я тебя люблю, — очень серьезно прошептал Владимир. Сергей осекся и замолчал, они никогда не произносили этих слов так серьезно и вслух. Писали в смсках, полушутя кидались в разговоре, но так уверенно, откровенно и четко, не произносили ни разу. — Володя, ты не говори так больше, пожалуйста. Это все так, все правильно, я могу ответить тем же, но… Эти слова… Это больше чем просто секс, это клятва, они подразумевают верность и преданность… Это… У нас нет будущего. Я это прекрасно понимаю, понимаю, что наши отношения однажды прервутся навсегда, и случиться это может в любой момент… — Серега, в любой момент на голову может свалиться кирпич, или переехать трамвай, или еще что-нибудь, тогда прервутся все отношения, но с этим же как-то надо жить. — Ооо, на философию потянуло… Спать пора, похоже. — Попытался «соскочить» с темы Сергей. — Спать, так спать, вообще как скажешь, — вздохнул Владимир. — Володя, не обижайся. Прости, но ты просишь слишком много… — Да не обижаюсь я. Я знаю, что ты прав… — мужчина притянул партнера к себе, укладывая его голову на своей груди. — Давай и правда спать, завтра работы много. Спустя неделю Володя с сыном вернулся в Беларусь, вернулся домой к семье, пусть их отношения с женой уже давно остыли, семья по-прежнему могла быть смыслом его жизни. Сергей снова остался один, с каждым таким разом, после каждой такой встречи, теплым лучиком озаряющей его жизнь, приходила темнота, все более страшная и холодная, все меньше оставалось надежды и веры.        На прикроватной тумбочке осталась небольшая фотография, маленькая искорка мимолетного счастья. Почти семейное фото: двое мужчин стоящие в обнимку, приобнимают счастливого мальчишку, прижавшего к себе пса, и, маячит на заднем плане, улыбающийся рыжий клоун.