я так заебался

Глупый мотылек бился о единственную лампу в этой квартире. Было какое-то жужжание, но мои мысли все равно были громче него, громче криков пьяниц с улицы. Сидя вдвоем под открытым окном, мы перебирали старые бумажки, которые однажды превратились в наброски осенние. Около пяти скетчбуков, плюс дохера обычных акварелей, делали тебя таким счастливым, и я правда полюбил того себя, благодаря которому, хоть спустя семь невыносимых месяцев, ты улыбался. Ты, Нана, был правда счастлив? — но ты же не собираешься выкидывать этот рисунок… — наивный взгляд — в том и ирония

***

А сейчас рядом со мной находится та отвратительно белая и грязная зима, шлюха, которой даже платить не надо. Я не могу рисовать и бессмысленно валяюсь в середине комнаты, на сером ковре, слушая тихую мелодию, льющуюся из радио, и мне невыносимо тоскливо. Я не тот человек, с которым можно тусоваться ночи подряд и смириться, что он нудная скотина, я не феечка, которая придет по твоему желанию в любой момент. Я вечно не тот человек, и, действительно, обратить на меня внимание было верхом твоего долбоебизма. Я не могу уснуть с четырех утра, мне холодно и зябко, но какая разница, просто… иногда люди нуждаются в том, чтобы почувствовать себя любимыми. Я до сих пор уверенно отстаиваю позицию, что любовь — это какие-то тупые гормоны, портящие жизнь, необратимые из-за биологии, и от них не спастись, поэтому я лежу и ненавижу этот холод, с которым ты меня так просто оставил. Надеясь хотя бы на такое чувство внутри, как «любовь», я не заметил, как мало того, что это чувство поглотило меня, так оно еще осталось не взаимным. Пять утра поглощает мое тело, и я ничего не могу сделать с этими воспоминаниями, ты пригласил меня пить чай, но потом жестко выебал. Морально. Ты можешь подумать, будто мне хочется вернуть чаепитие, но это же просто человеческое желание, то есть… это не мое чувство, а не зависящее от меня, понимаешь? Оно не настоящее, меня просто выводит из себя, что ты испортил мне ближайший отрезок жизни, не подозревая о том, что рисование, которое ты так любил, мою живопись, ты перечеркнул, и я чувствую себя ебаным стариком, безнадежным, выебаным стариком. Солнце ворвалось в мою темную комнату, вылилось на мой любимый ковер и светило, будто давая мне понять, что я проебался, и мне надо идти, бежать, чтоб подошва горела. Но я не мог понять, почему мои ноги подгибаются, становятся ватными и, в конце концов, отказывают. С каждым днем я вспоминаю все больше деталей, которые одаривают меня лишь презрительным взглядом и заставляют противно сморщиться, мол, чувак, ты так проебался. Я ничего не чувствую находясь среди людей, мне действительно, как и раньше, срать на них, и я перестал искать тебя своим невероятно грустным взглядом, внесенным в список «самые тупые действия моего сердца», ведь мозг мой ни за что бы не допустил того, как я ищу, он лишь дает свету возможность быть на моей невероятно красивой радужке. Правда ли я не могу найти тебя? Между «не могу» и «не хочу» такая тонкая дверь, кажется, я проебал ключ к замку на ней и больше не вернусь в комнату с ядами

или какую еще хуйню пила Алиса.

Я так больше не могу. Физическое здоровье до сих пор меня подводит, знаешь прекрасно и ничем не поможешь. Мне кажется, что ты никогда не поймешь, насколько я одиноко себя сейчас чувствую, особенно среди людей, они с тобой не сравнятся, конечно. С тобой было не так, я не знал этот пожирающий изнутри вирус, вирус, поглощающий что органы, что мою кожу, мне слишком хуево, даже сейчас. Ты же, блять, не понимаешь. Никто не заменит мне тебя, но ты бросил в меня какие-то разноцветные шмотки и уехал, не сказав мне ни слова напоследок, или как там люди в дорамах делают, в дорамах, которые ты ненавидел. Да мне плевать, я-то выживу, нет, серьезно, совсем похуй, тепло ли тебе сейчас. Типа, ты никогда не говорил мне тупых фраз, и не стоило, мы же не в сказке какой-нибудь, где главный герой обещает вечно спасать детишек, рожденных весной. Я был рожден летом, и я одинок. О боже, даже консультант в магазине с названием «Самые сладкие конфеты» сочувствует, знает, что пакет сладкого я съедаю в одиночестве за промежуток от шести до девяти вечера. приговаривая, что просто блять хочу, чтобы меня кто-то любил твоим взглядом, твоими словами или, там не кто-то, а ты, сука, хоть бы раз повиновался биологии и остался рядом со мной. я очень хочу, чтобы хоть кто-нибудь понял меня, когда эти наброски цветов, выросших весной, наброски людей, выходят в свет. когда слова вновь оставляют меня без понимания окружающих. никто не ответит на эти «что с тобой не так?»

«почему ты?»

Я не самый умный во вселенной, я, можно сказать, еще одна скотина, бьющаяся в истерике и непрерывно пробуждая других криком. Солнце пытается светить на меня, а я пытаюсь жить, не осознавая, что дороги разошлись и я никогда тебя не увижу. куда ушли все люди, на которых я надеялся? где то самое место, куда я могу пойти и не буду за это избит? я не нашел ни того, ни другого. я не нашел человека, который смог бы заполнить эту пустоту, мучащую меня.

***

— пожалуйста, не уничтожай свои полотна, джено — мне похер, что ты там говоришь