Великолепный массаж

Мадара не знал, когда всё это началось, но ему казалось, что ещё в детстве. Хаширама был единственным, кого он считал достойным противником, и считает до сих пор. Сенджу был полной его противоположностью. От него веяло теплом, спокойствием и светом. От него пахло хвоей и лесом, и этот запах сводил Учиху с ума. Мадара, находясь рядом с ним, ощущал себя живым и даже мог забыть о ненависти. Когда Хаширама улыбался, Мадара ощущал себя счастливым, появлялось желание обнять и улыбнуться в ответ. Но он жестоко пресекал такие желания, боясь, что его тайна будет раскрыта. Он мог лишь наблюдать, пытаясь не выдать свои чувства. У него это прекрасно получалось. Хашираме не нужно знать, что его любит такой монстр, совсем не нужно. Ведь Хаширама идеален, он красив и силён, как Бог, а, может быть, он и был им. По крайней мере, для Мадары он был именно Богом. Красивым, сильным и неприступным Богом, за которого Учиха был готов убить любого без промедления. И, в то же время, он желал власти над Хаширамой настолько сильно, что едва мог справиться с внезапными порывами прижать того к ближайшей поверхности и целовать грубо, жадно и яростно. Мадара устал. Он не знал, чего хочет больше, но разве это важно? У него нет шансов, сколько бы он не ждал. Хаширама никогда не посмотрит на него так, как ему бы хотелось, он никогда не захочет его. Мадара не знал, почему был в этом так уверен. А потом случилось то, что заставило его идеальную маску треснуть. Он узнал, что Хаширама скоро женится. И узнал первым от него же. Господи, женится. Это известие резко и беспощадно выбило воздух из лёгких, заставило его сердце остановиться. Тогда что-то внутри словно разбилось и разлетелось на кусочки. Мадара едва сумел взять себя в руки, надеясь, что Хаширама ничего не заметил. Два дня Учиха слонялся по Конохе, пугая окружающих своим паршивым настроением. Для Мадары мир перестал быть ярким. Хаширама был единственным, ради чего он готов был продолжать жить. Но свою любовь он отдаст не ему, а этой красноволосой женщине из клана Узумаки. Учиха вернулся домой лишь поздно вечером, когда солнце уже почти зашло за горизонт. Он не знал, как будет жить дальше, да и жить уже не очень-то хотелось. А, может… Раздался громкий стук в дверь, который заставил мужчину вздрогнуть. Только один человек не боялся приходить к нему домой. Хаширама. И ведь не получится притвориться, что его нет дома. Наверняка Сенджу следил за ним. Эти два дня Мадаре каким-то чудом удавалось избегать Хашираму, что последнему, судя по всему, очень не нравилось, иначе зачем он пришёл сюда? Учиха до боли сжал руки в кулаки, но всё-таки поднялся с кресла и пошёл открывать дверь. Мужчина пытался совладать со своими эмоциями, которые сплетались друг с другом в огромный клубок. Страх, радость, надежда, любовь. Хотелось полезть на стену от отчаяния или лучше свершить самоубийство прямо сейчас. Так было бы лучше. Рука потянулась к ручке двери и замерла в сантиметре от неё. А, может, ещё не поздно умереть? Он же не сможет вынести этой встречи. Мадара понимал, что уже не сможет отступить. Хаширама прекрасно знал, что он стоит за дверью, и терпеливо ждал. Видимо, у мужчины нет выбора. Пальцы несмело коснулись холодного металла и открыли дверь. За дверью действительно стоял Хаширама. Сердце замерло, всё вокруг исчезло, а дышать стало тяжело. Прямо как описывали в этих сопливых женских романах. Мадара с трудом успокоился, отмечая, что нежданный гость обеспокоен. — Мадара, можно? — тихо спросил он. Учиха был бы рад отказать и послать его, ведь он не смог бы находиться рядом с этим человеком дольше нескольких секунд, но он прекрасно знал, что Хашираму этим не остановить. Он медленно кивнул, пытаясь взять себя в руки, затем резко развернулся и направился в гостиную. Хаширама прошёл в дом следом за другом. Он сильно волновался за него. Раньше Мадара никогда от него не бегал и выглядел гораздо лучше, чем сейчас. В данный момент времени Мадара напоминал безжизненную куклу, и это пугало Сенджу больше всего. Он боялся потерять лучшего друга и не знал, как спасти его. Он прекрасно видел, как побледнел друг после того, как узнал о свадьбе. Возможно, Мадара раньше знал Мито и до сих пор любил её, поэтому так отреагировал. Впрочем, Хаширама быстро понял, что этот брак по расчёту, который не принесёт ему ничего кроме разочарования, совершенно не нужен. Но было уже поздно. Мито была красивой, умной, да, однако его не любила, считала идиотом, говорила, что он недостаточно красив для неё. Он понял, что любви от этой женщины ждать не стоит. Сенджу прошёл в светлую и холодную гостиную. Мадара стоял к нему спиной и был до предела сосредоточен, словно ожидал удара. На нём не было доспехов, однако его фигура всё ещё была внушительной. Хаширама громко вздохнул. Сегодня он очень устал сидеть в одной позе почти целый день, разбирая бумаги, что было непривычно, поэтому затекло всё тело. Мадара вздрогнул, услышав этот вздох, и облизал в миг пересохшие губы. В этом громком вздохе было столько усталости и какой-то грусти, что Учиха мгновенно забыл об осторожности. В конце концов, ему уже нечего терять кроме собственной жизни. — Устал? — первым нарушил тишину Учиха, так и не повернувшись. — Да. — спустя несколько секунд ответил Хаширама. — Всё тело так… — Тогда раздевайся и ложись. — оборвал его Мадара, пытаясь взять себя в руки. — Сегодня побуду твоим личным массажистом. Мадара резко развернулся и проскочил мимо Хаширамы в другую комнату, ничего не объяснив, только там позволив себе расслабиться. Он хотел доставить ему удовольствие хотя бы так, но понимал, что вряд ли сможет удержать руки. «К чёрту всё. Не смогу, так не смогу, но я больше не смогу терпеть.» Мадара подошёл к полке, на которой стояло множество разных флаконов и колб и быстро нашёл то, что нужно. Какое-то время мужчина неуверенно постоял на месте, а затем вышел из комнаты. Хаширама решил, что не будет ничего спрашивать и от массажа тоже отказываться не будет. Уж очень сильно хотелось расслабиться. Сенджу вошёл в спальню и смущённо опустил взгляд в пол, но всё-таки быстро снял с себя всю одежду и сел на кровать. Пожалуй, вся эта ситуация была очень странной и вполне двусмысленной. Мужчина смутился и быстро лёг на живот, накрыв всё, что располагалось ниже пояса, тонким одеялом. Он не мог побороть смущение, поэтому уткнулся лицом в чистую подушку, от которой приятно пахло. Мадара подошёл к двери в спальню, тихо вздохнул и вошёл в комнату. Мужчина вновь забыл, как дышать. Он уже давно, месяца два точно, не видел всего этого великолепия. Сильное мускулистое тело распласталось на его кровати и было до предела напряжено. Сильная широкая смуглая спина притягивала к себе взгляд, а руки покрылись приятными мурашками. Учиха бесшумно подошёл к кровати и опустился на колени. Затем он вылил на ладонь прозрачное масло и вдохнул приятный аромат корицы и мёда. Ладони уверенно коснулись смуглой спины и начали поглаживать её, втирая масло в кожу, которую он иногда растирал кончиками пальцев. С каждой минутой движения становились уверенней. Руки коснулись плеч и начали вдумчиво массировать их. Хаширама громко вздохнул. Это было приятно, очень приятно. Эти руки дарили такое наслаждение, что хотелось просто лежать и нежиться. Мадара вздрогнул, услышав громкий вздох и ещё раз надавил на плечи руками, снова вырвав громкий вздох, от которого вдруг стало так жарко и душно. Учиха постарался взять себя в руки и игриво провёл кончиками пальцев по позвоночнику, наблюдая, как кожа от такого невинного прикосновения покрывается мурашками. Мужчина усмехнулся и снова повторил движение, наслаждаясь реакцией. Его собственное тело уже изнывало от желания, а член налился кровью, однако Мадара не позволял себе сорваться. Он положил руки на поясницу и позволил огненной чакре течь по каналам, а затем продолжил ласкать её лёгкими прикосновениями. Хаширама тихо застонал, закусив губу. Он не хотел, чтобы всё это прекращалось. Эти руки творили чудеса, позволяя ему расслабиться и окунуться в мир, полный спокойствия и радости. Они открывали ему новые тайны его тела. По крайней мере, он и не представлял, что он лёгких прикосновений будет так приятно. Внезапно руки стали горячими, но это лишь добавляло красок и ощущений. Хаширама с ужасом понял, что начал возбуждаться, но сказать об этом Мадаре… Боже, что он о нём тогда подумает! Мадара вздрогнул, услышав стон, и на мгновение подумал, что ему послышалось, но нет. Неужели у него получилось? Он снова провёл кончиками пальцев по позвоночнику, вновь услышав тихий стон. Мужчина задрожал, понимая, что ещё чуть-чуть, и он сорвётся. Учиха снова начал медленно поглаживать спину руками, спускаясь всё ниже и ниже. Он уже не мог себя сдерживать. Мадара сдвинул одеяло и, громко сглотнув, провёл языком между крепкими половинками, коснувшись тугого входа. Хаширама пытался усмирить собственное тело, но не мог. Он снова не сдержал стона, однако Мадара не остановился, не спросил, в чём дело, не обозвал его извращенцем, но не услышать не мог. Он продолжал своё дело, как ни в чём не бывало, но Сенджу не мог успокоиться. Он перестал чувствовать одеяло на своих ягодицах и смутился, но никак не ожидал, что Мадара сделает что-то подобное. Ему удалось вовремя подавить стон, но не бурю эмоций. Он подорвался и бросил на друга удивлённый взгляд. Но то, что он увидел, заставило его сердце пропустить удар. На дне ониксовых глаз плескалось безумие и жажда вполне понятного характера. — М-мадара? — его голос дрогнул. Учиха облизнулся, увидев на половину возбуждённую плоть, и сорвался. Вместо ответа он резко дёрнул его за волосы и впился в приоткрытые губы жадным грубым поцелуем. Он сомкнул руки на затылке, не давая отстраниться, и продолжил страстно сминать губы своими чуть ли не до крови и ласкать языком нёбо. Он сходил с ума и понимал, что зашёл слишком далеко, однако не мог остановиться. Наконец-то он сделал это, наконец-то почувствовал как это прекрасно его целовать. Хаширама распахнул глаза и некоторое время не мог понять, что происходит. Лишь спустя несколько секунд до него дошло, что его целует Мадара, целует так, как никто и никогда бы не поцеловал, грубо, жадно, властно, не оставляя выбора и приказывая, требуя ответить. Возбуждение накатило с новой силой, и прежде чем мужчина понял, что делает, обхватил его руками за шею и несмело ответил. Мадара ощутил, что к нему вернулась жизнь. Он был настолько счастлив, что жажда власти вернулась к нему с новой силой, и Учиха, погладив Хашираму по волосам, схватил его за плечи и опрокинул на кровать, лишь на мгновение оторвавшись от припухших губ, а затем снова накрыв их своими. Хаширама, не ожидавший подобного, даже не успел удивиться, потому что снова оказался в плену рук и губ. Он уже не мог отрицать то, что ему всё это безумно нравилось, и он жаждал продолжения всего этого безумия. Ему ещё никогда не было так хорошо. Мадара нехотя оторвался от любовника и, увидев возбуждённый сочащийся прозрачной смазкой член, усмехнулся. — Ну, хочешь меня? — хриплым голосом спросил он, проведя рукой по груди. — Да, хочу. Я хочу тебя. — Хаширама мелко задрожал и потянулся за поцелуем, не веря, что сказал это. Мадара отстранил его от себя и решительно встал с кровати. — А что ты готов сделать для того, чтобы я тебя трахнул? — тихо и вкрадчиво спросил мужчина. — Всё. — выдохнул он. — Что ж, тогда сиди тихо и жди меня. Я сейчас вернусь, и тогда мы продолжим наше тесное общение. — Мадара усмехнулся и стремительно вышел из комнаты. Он прекрасно видел, как Хашираму возбуждают эти грубые поцелуи, поэтому решил воплотить свои мечты, по крайней мере некоторые, в жизнь, а затем можно будет попробовать что-нибудь другое. Хаширама почувствовал разочарование, стоило двери захлопнуться. Он что-то сделал не так? На самом деле он не мог понять, почему всё ещё сидит здесь, вместо того чтобы сбежать. Но это было так хорошо и приятно, что уходить не хотелось. Он почувствовал что-то странное и непонятное, ощутил себя полностью беззащитным, и ему это безумно понравилось. Мадара был сильным, и, пожалуй, сейчас его действительно стоило бояться, ведь каждое действие могло его разозлить. Хаширама поёрзал на постели и, немного подумав, всё-таки протянул руку к собственному члену и осторожно обхватил его, проведя по нему несколько раз. Сенджу закусил губу, помня о словах Мадары, и сильнее раздвинул ноги, продолжая двигать рукой по стволу и размазывая по нему смазку. Когда терпеть было уже выше его сил, дверь открылась, и в комнату вошёл Мадара. Учиха, который уже собирался что-то сказать, потерял дар речи. Хаширама сидел на кровати, широко раздвинув ноги и закусив губу. Щёки покрылись ярким румянцем, но он не перестал ласкать себя. Эта картина настолько поразила его сознание, что он выпал из реальности на пару секунд. — Прекрати. — прорычал он, быстро подошёл к кровати и буквально за несколько секунд скинул с себя одежду. Хаширама нехотя отвёл руку от возбуждённой плоти, пытаясь подавить разочарование. Ещё бы несколько движений, и он кончил, но, видимо, он сможет сделать это ещё нескоро. Зато он может вдоволь насмотреться на крепкое бледное мускулистое тело. Где раньше были его глаза? Почему он не видел такой красоты? Хаширама смутился и опустил взгляд ниже. Его глаза широко распахнулись. Он ощутил панику, но не позволил ей охватить сознание. У Мадары член был больше, не на много, но всё-таки больше. Как это всё должно в него поместиться? — Раз тебе так нравится подчиняться, я буду твоим Господином. — Мадара усмехнулся. — Так как ты распускаешь руки, не спрашивая разрешения, то тебя стоит связать. Наказание, естественно, тоже будет. Мадара раскрыл небольшой чёрный свиток, который принёс с собой. Схватив длинную белую плотную широкую ленту, Учиха быстро завязал любовнику глаза. Затем взял в руки мягкую длинную верёвку и накрепко связал вместе запястья, после чего прикрепил их к спинке кровати. Потом мужчина развёл в стороны крепкие сильные ноги и обернул щиколотки мягкими кожаными манжетами, которые были прикреплены к железному стержню, не позволяющему свести ноги вместе. Спустя минуту Хаширама мог наконец оценить работу своего Господина и то, в каком неловком положении он оказался. Он совсем не ожидал, что его лишат способности видеть. Господин не говорил об этом, но разве он должен? Ноги были разведены в стороны и свести их вместе было невозможно, а руки находились в крепкой ловушке. Он ощущал над собой власть, и это сводило с ума. Боже, это то, что ему было так необходимо. Такая покорность сильнейшего шиноби в мире доставляла Мадаре ни с чем не сравнимое удовольствие. Но ведь Хаширама сам любил всё это, не так ли? — Хаши, ты когда-нибудь оказывался в подобной ситуации? — тихо спросил мужчина, коснувшись рукой его ягодиц. — Нет, Господин, нет. — мгновенно отозвался он. — Никто бы не решился сделать со мной такое… — он запнулся и, смутившись, продолжил. — Но мне нравится, очень. — Ты знаешь, что я могу сейчас сделать с тобой всё, что захочу? Например, я могу приказать тебе молчать до конца всего этого безобразия или не дать тебе кончить даже после окончания нашего веселья? — вкрадчиво спросил Мадара и скользнул пальцем между половинками, коснувшись тугого входа. — Да. — выдохнул он. Хашираме не нравились оба варианта, но он не мог определить что хуже и надеялся, что Господин пожалеет его и не станет приказывать ему что-то подобное, иначе он долго не протянет. Мадара усмехнулся, позволил огненной чакре потечь по каналам и сконцентрироваться в правой руке. Он замахнулся и опустил руку на задницу с громким пошлым звуком. Хаширама громко застонал и попытался отставить задницу так, чтобы Господину было удобно, однако он едва мог пошевелиться. Кожу приятно обожгло болью и жаром, поэтому мгновенно захотелось ещё. Следующий удар был гораздо сильнее, и Сенджу вскрикнул от неожиданности и яркой вспышки боли, которая прошлась по всему телу. Он не видел, что происходит, но чувства быстро обострились, позволяя ему ощутить всё в полной мере. — Ты думаешь, что это всё игра? — разгневанно прорычал Мадара, заставив Хашираму замереть от страха. — Тогда у меня есть кое-что получше. Хаширама молчал, не решаясь перечить Господину. Чем он мог его разозлить? Неужели это из-за того ему понравилась эта боль? А ведь и правда, это же наказание. А наказание должно быть либо унизительным, либо болезненным. Мадара был недоволен, но не спешил с выбором наказания, позволяя Хашираме почувствовать страх от неизвестности. Однако если Учиха хочет, чтобы он запомнил этот урок раз и навсегда, то не стоит быть милосердным. Поэтому он решил остановить свой выбор на тоузе, состоящем из жёсткой ручки и жёсткой толстой ременной кожи с двойной прокладкой с тупыми зубцами. Резкий взмах — и ягодицы обожгло жгучей болью, оставляя на них красный след с тёмными точками. Хаширама вскрикнул от резкой боли и весь сжался, понимая, что это только начало. Больше он не собирался злить Господина, хотя это в очередной раз могло произойти случайно. Второй удар был такой же сильный, как первый, и Сенджу снова вскрикнул. Затем ещё один удар, который был только сильнее, но возбуждение не исчезло, а член всё ещё стоял колом упираясь в кровать. Четвёртый удар пришёлся на спину из-за чего Хаширама в полной мере почувствовал злость и недовольство. Боль была резкой обжигающей, а от ударов наверняка остались багровые полосы. Ещё один удар был, видимо, последним и заставил Сенджу взвыть от боли. Возбуждение чуть схлынуло, но не пропало полностью. Мужчина задёргался, а потом громко выдохнул, наконец успокоившись. Мадара знал, что это научит Хашираму слушаться его хотя бы немного. Алые широкие следы с багровыми пятнами были чёткими, а на спине даже выступили маленькие капельки крови, которые он ласково собрал языком, ощутив на языке привкус железа. Облизнувшись, он коснулся руками красных ягодиц, заставив любовника вздрогнуть, осторожно раздвинул их в стороны и коснулся губами ануса. Хаширама тихо застонал и порозовел от смущения, чувствуя, как возбуждение накатывает с новой силой. — Г-господин… — тихо позвал он, однако услышан не был. Сенджу даже представить не мог, что кто-то не побрезгует ему сделать что-то подобное, тем более Господин. Мадара не собирался останавливаться. Он продолжал ласкать анус губами и языком, слушая громкие стоны Хаширамы. Кончик языка в очередной раз обвёл тугое колечко мышц, а затем наконец толкнулся внутрь. Хаширама охнул и запрокинул голову назад. Он снова понял, что находится на грани. Ему было так хорошо, что он не мог описать словами своё состояние. Мадара толкнулся ещё глубже и почувствовал, как тонкие стенки плотно обхватили язык. После этого Учиха начал медленно двигаться внутри, доводя Хашираму до иступления и заставляя его всхлипывать желания и острых ярких ощущений. Хаширама не мог представить, что ему будет настолько хорошо. Яркая краска смущения и стыда залила лицо. Ему ещё никто и никогда не вылизывал задницу в прямом смысле. Нестерпимо хотелось подаваться навстречу движениям языка, но он едва мог пошевелиться. О Боже, как это было приятно, настолько приятно, что Сенджу ненадолго выпал из реальности. Мадара нехотя оторвался от столь увлекательного занятия и облизнулся. Затем коснулся пальцем мокрого входа и ввёл его на одну фанангу, тут же вытащив. Хаширама громко застонал и заёрзал. — П-пожалуйста, Господи-ин, я хочу к-кончить. — взмолился он, терпеть было уже невозможно. — А мне не интересно, что ты хочешь. — грубо отозвался Мадара. — Ну что, будешь послушным мальчиком? — Да. — расстроенно ответил он, но дёргаться перестал. Мадара освободил руки Хаширамы, заметив, как тот мгновенно расслабился. Затем он, медленно проведя руками по ногам, освободил и их тоже, однако повязку не снял. — Встань на колени. — скомандовал он, и мужчина безропотно подчинился. Учиха отрегулировал оковы и снова заковал в них ноги, отметив, как Сенджу резко дёрнулся. Затем он легко завёл руки за спину и вновь крепко связал их, прикрепив к железному шесту, так что мужчина прогнулся в спине. Хаширама уже было порадовался, что его наконец освободили, но оказалось, что это было ненадолго. Новая поза была ещё более неудобной, но он решил, что лучше не жаловаться. Мадара провёл языком по груди и медленно спустился к животу. Когда Хаширама тихо застонал и дёрнулся, Учиха усмехнулся и повторил движение. — Помнится, ты говорил, что хочешь кончить. — насмешливо произнёс мужчина. Хаширама согласно заскулил. О да, он очень хотел, очень. Мадара склонился над возбуждённым истекающим смазкой членом и лизнул аккуратную алую головку, ощущая на языке терпкий вкус смазки. Хаширама всхлипнул и мелко задрожал. На щёки наполз предательский румянец. Это было безумно приятно. — П-пожалуйста… П-пожалуйста… Господин… — проскулил он. Мадара же никуда не спешил, хотя его самого уже потряхивало от возбуждения, однако желание доказать Хашираме, что его место только снизу, только под ним, было куда сильнее. — Хорошо, так и быть, но… — он ненадолго замолчал. — Взамен ты… кое-что сделаешь для меня. Учиха усмехнулся и медленно провёл языком от головки до основания, услышав громкий несдержанный стон. Затем он снова повторил это действие и наконец плотно обхватил головку губами. — Ум-моляю, Г-господин… — Хаширама всхлипнул, пытаясь остановить подступающие к горлу рыдания, такого унижения он не вытерпит. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Тело будто прошило множество тонких острых игл. Мужчина был уже на грани, его разрывало на части от напряжения, он хотел кончить и не мог этого сделать. Это было просто ужасное чувство, от которого хотелось лезть на стену. Да что там, он даже пошевелиться не мог, иначе бы уже во всю призывно махал бёдрами и расставлял перед Господином ноги. Мадара не ответил, только начал медленно вбирать в себя горячую возбуждённую плоть. Хаширама был готов кричать от переполнявших его эмоций. Казалось, приятнее быть уже не может, но он ошибался. Слёзы начали крупными каплями стекать по щекам. Боль и наслаждение выжигали его изнутри. Он протяжно заскулил, наплевав на гордость и честь и предпринял последнюю попытку. — Г-господи-ин, п-прошу вас… — проскулил он, не узнав собственного голоса, хриплого и жалобного. Учиха едва смог взять себя в руки. Он уже не понимал, что творит, но остановиться всё-таки смог. Его тело ныло от напряжения, поэтому одна рука потянулась к собственному болезненному стояку, а вторая плотно обхватила основание члена любовника, который уже не понимал, где находится. Хаширама закричал, откидывая голову назад и закатывая глаза. По телу прошлась мощная волна жара, сжигая всё тело уже не только изнутри, но и снаружи. Тело несколько раз слабо дёрнулось, и мужчина излился в жаркую тесную глубину рта. Мадара быстро проглотил горьковатое семя и нехотя отстранился. Учиха не мог представить, что доведёт Хашираму до подобного состояния, но ему это безумно понравилось. Он снова заставит его почувствовать всё это. Учиха двинул рукой вверх-вниз и наконец ощутил долгожданную волну наслаждения, накрывшую его с головой. Мужчина громко застонал, пару раз резко дёрнулся и кончил на чистые простыни. Сознание медленно уплывало, но он держался из последних сил, а вот Хаширама, похоже, потерял сознание. Учиха пару раз вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться, после чего начал медленно освобождать Сенджу, даже повязку снял, посчитав, что дальше он должен сам всё видеть. Мадара погладил его по щеке и нежно, осторожно поцеловал. Хаширама вздрогнул и неуверенно ответил. Ему было так хорошо. Он не мог сформулировать ни одной мысли, всё тело приятно ныло, а в голове было пусто. Мадара отстранился, снова погладив мужчину по щеке. — Хороший мальчик, очень хороший. — довольным голосом произнёс Учиха. Сенджу открыл глаза и попытался вспомнить, что произошло, но это было слишком сложно. Кажется, Господин сказал, что он должен отработать. — Вы сказали, что дадите мне кончить, только если я сделаю что-то для вас. — голос был сиплым и тихим. — Да, правильно. — Мадара оскалился. Интересно, как будет смотреться на нём одна очень занятная вещица? Он свесился с кровати и быстро схватил то, что нужно: чёрный кожаный ошейник с гербом клана. Мужчина выпрямился и показал любовнику этот с виду обычный предмет, который заставил Сенджу отвести взгляд. — П-пожалуйста, Господин, не надо. — Хаширама не был готов к такому, и даже не понимал, чего так сильно испугался. — Ну, нет. Теперь это принадлежит тебе. — Мадара ухмыльнулся. — По крайней мере сегодня. Учиха дёрнул любовника за волосы и притянул к себе, наконец закрепив аксессуар на месте. Затем Мадара снова свесился с кровати, ловко подцепил пальцами металлические бусы, а второй рукой ухватился за небольшую баночку с прозрачной смазкой. — И вот это тоже тебе подойдёт. — протянул он и похлопал любовника по заднице, заставив его недовольно зашипеть. Хаширама не представлял, что когда-нибудь будет носить ошейник, как обычная собака. Ошейник с гербом клана Учиха. Это было унизительно, но почему-то безумно возбуждало. Он не мог понять, что чувствует, однако надеялся, что скоро всё закончится. Он настороженно смотрел на очередной предмет пыток в руках Господина и пытался успокоиться. Мадара тщательно смазал каждый шарик с первого и до самого последнего, после чего приставил первый к анусу и с трудом протолкнул его внутрь. Хаширама охнул, почувствовав приятное растяжение и холодную сталь внутри. Как же это приятно. Внутрь толкнулся следующий шарик, который был немного больше первого. Приятное растяжение усилилось, но Сенджу понял, что не сможет принять в себя больше. Он промолчал, так как Господин мог снова разозлиться. Следующий шарик принёс с собой слабую боль, однако она была мгновенно похоронена под волной наслаждения. Хаширама застонал и выгнулся. Ему нравилось это чувство заполненности. Ещё один шарик принёс с собой больше неприятных ощущений, но Сенджу никак не выразил своё недовольство, наоборот, прогнулся, сильнее отставив задницу. Следующий вошёл с огромным трудом. Ноющая боль почему-то отозвалась во всём теле приятной дрожью. Казалось, растягивать его было уже некуда, но в него вошёл ещё один, который был значительно больше. Хаширама закусил губу и задрожал. — Вот так, молодец. — Учиха похлопал любовника по заднице, услышав тихий стон. Мадара коснулся возбуждённого члена рукой, заставив Хашираму выгнуться и громко застонать. Учиха сам уже успел возбудиться, поэтому развернул мужчину лицом к себе и резко грубо поцеловал, кусая губы почти до крови. Хаширама застонал, почувствовав, как шарики переместились внутри него. Он снова начал сходить с ума от желания, но понимал, что он здесь ничего не решает, и от этого становилось так жарко внутри. Мадара нехотя оторвался от его губ и провёл по ним языком. Руки ласково поглаживали смуглую грудь пока не нашли тёмные твёрдые соски. Учиха сжал их пальцами и медленно потянул на себя. Хаширама застонал, ощущая, как по всему телу прошлась волна приятной боли. Затем это произошло снова, и Сенджу выгнулся, тихо заскулив. До чего же эта боль была необычной и приятной. Мадара хмыкнул и наконец отпустил их, после чего плавно переместил руки на задницу и до боли сжал её. Сенджу застонал, чувствуя, как шарики внутри него снова переместились, даря вспышку наслаждения. Хаширама заскулил, когда Учиха снова сжал ягодицы в руках. Это было так приятно, что мужчина чуть не кончил. Мадара хмыкнул и оставил алый засос на шее, которую Хаширама так доверчиво подставил ему. — Я х-хочу вас, Господин. — тихо и умоляюще проскулил он. — Пожалуйста, трахните м-меня. Мадара ничего не сказал. Он и сам хотел сделать это, хотел войти в эту прекрасную задницу до дрожи во всём теле. Желание взять Хашираму прямо сейчас было очень сильным, но Учиха жёстко подавил его. Он хотел ещё немного помучить любовника, прежде чем выполнить его просьбу. Мужчина резко вытащил все шарики до последнего, заставляя Хашираму закричать от резкой острой вспышки наслаждения и сильно прогнуться в спине, невольно отставив задницу. Сенджу почувствовал, как его захлестнуло с головой, но он уже ничего не мог с этим поделать. Он понимал, что был похож на шлюху и думал, что Господин тоже это осознавал, только не говорил. Но Хашираме без всяких слов было понятно, что Господину это нравилось. Мадара резко ввёл в распухший анус сразу три пальца, проверяя насколько тот был растянут. Конечно, не на столько сильно, как ему бы хотелось, но и боли быть не должно. Хаширама задрожал, понимая, что его просьбу сейчас исполнят. Наконец-то он сможет снова почувствовать эту невероятно-приятную заполненность. Почему-то хотелось визжать от радости и бесконечно благодарить Господина за такую щедрость, ведь тот вполне мог продлить его мучения или вовсе отказаться от этого. Сенджу быстро встал на четвереньки и послушно отставил задницу. Что ж, раз он сегодня он исполняет роль пса, почему бы не войти в роль до конца? Учиха быстро размазал прозрачную смазку по возбуждённому, колом стоящему члену и, приставив его к растянутому анусу, резко вошёл, мгновенно попадая по простате. Хаширама вскрикнул, откидывая голову назад и сжимая внутри себя горячий большой член. Слёзы снова покатились по щекам. Его переполняли радость и жажда большего. — Я люблю вас, Господин. — простонал он, но, когда понял, что сказал, ошарашено замер. Действительно ли он его любит? Хаширама не знал, но, с другой стороны, остался бы он, когда имел возможность сбежать, если бы был к нему равнодушен? Скорее всего, нет. — Я тебя тоже. — спустя несколько долгих секунд ответил Учиха. Мадара был счастлив, настолько счастлив, что чуть ли не повизгивал от радости. Хаширама его любит. Его. Любит именно его. Это всё, что ему было нужно. Он не отдаст его какой-то Узумаки Мито. — Ты принадлежишь мне. — уверенно произнёс он, двинув бёдрами и вырвав громкий стон. — Да, только вам. — ответил Хаширама, подаваясь назад. Мадара усмехнулся, сжал крепкие бёдра и начал медленно двигаться внутри, постепенно наращивая темп. Хаширама захлёбывался стонами и старался как можно сильнее насадиться на член Господина. Внутри него словно медленно просыпался спящий вулкан. Наслаждение нарастало медленно, заставляя его сходить с ума, проникало в каждую клетку уставшего от такого необычного секса тела. Это был самый лучший массаж из всех, и он совершенно не против повторять его каждый день или не повторять… разнообразие определённо будет присутствовать в его жизни. Он ощущал власть над собой, сильные руки на бёдрах и не мог остановиться. Ему было совершенно всё равно, что завтра он не сможет сидеть. Это будет завтра. Он ощутил, как рука сжала его член и надавила на головку. Мужчина закричал от резкой вспышки наслаждения, задёргался, задрожал, сжимая одеяло в руках, и кончил, рухнув на постель. Мадара зарычал, чувствуя, как тонкие стенки до боли сжали его член, и излился внутри, дрожа всем телом и пытаясь прийти в себя. Получалось плохо, но Учиха нашёл в себе силы выйти из расслабленного тела и лечь рядом, пытаясь выровнять дыхание. Он обнял Хашираму и притянул его к себе, нежно поцеловав в плечо. Утром он во всём разберётся и доходчиво объяснит Мито, почему ей стоит как можно быстрее исчезнуть из Конохи. Но это будет утром, а сейчас он может просто отдохнуть.