Не уходи

На улице уже далеко за полночь. Не видно ни одного человека, на улицах темно, и лишь свет фонарей и яркая луна говорят о том, что этот город не вымер. По одной из улиц шел молодой человек, точнее, с трудом шел, истекая кровью. Он был ужасно вымотан, побит и потерял много крови. Вся его одежда была помята, в грязи и крови. В кромешной тьме невозможно было разглядеть его лица. И если бы даже были люди, вряд ли хоть кто-то из них помог ему, не дав умереть на улице, как дворовой собаке. Одной рукой он держался за раненое плечо, а другой опирался на стены домов, еле передвигая ногами. Он тяжело дышал, лицо было в крови и грязи. С одежды под ноги падали крупные капли алой крови, оставляя на асфальте кровавые следы. Яркий свет фонарей заставлял щурить глаза и еле разбирать дорогу, куда он направлялся. Не выдержав такого света, он свернул в темный переулок и уже там позволил себе остановиться и прислониться плечом к стене дома. — Чуя...— вырвалось из его груди. Голос охрип и ему едва хватило сил произнести это имя, прежде, чем он сполз по стене, оставляя за собой кровавый след.

***

В небольшом доме, что находился в одном из коттеджных поселков, находящемся в самом конце города за крупными домами, мирно спала девушка. Её рыжие, чуть кудрявые волосы, рассыпались по подушке. Лямки её легкой сорочки чуть спустились, открывая вид на её идеальную кожу на плечах. Яркая луна попадала точно в её комнату, открывая взору лицо девушки и оставляя другую часть комнаты во тьме. Она выглядела так невинно и мило, словно маленькая девочка, которую только уложили родители. Грудь вздымалась от ровного дыхания, одеяло едва прикрывало её достоинства. Последние дни на улице слишком жарко, из-за чего спать под одеялом становится невыносимо. И только чуть приоткрытое ночью окно, спасает от жары. Но что-то заставило её поморщить маленький носик, глаза дрогнули и она слегка приподняла веки. В полудреме, прямо над собой она увидела парня, чье лицо было скрыто во тьме и лунный свет не давал возможности его рассмотреть. Сначала она даже не сразу поняла, что происходит. Взгляд еще не сфокусировался, а потому не было слышно ни криков, ни других звуков, как например ломающейся мебели. Но только потом, когда смогла четко рассмотреть незнакомца, она наконец поняла кто перед ней. — Что за...что за шутки!? — вскрикнула Чуя, хватаясь за предплечья незваного гостя, когда тот начал медленно приближаться к её лицу. Голос дрогнул, стараясь скрыть легкую панику от происходящего. — Чуя... — Перестань валять дурака, Дазай! — уже более жестче произнесла девушка, упираясь руками в грудь Дазая, пытаясь оттолкнуть его от себя. — И вообще, как ты вошел? — Черт...— тихо выругался Осаму, хватаясь за раненое плечо, куда только что сильно надавила девушка, и сильно зашипел от боли, тем самым отстраняясь на некоторое расстояние. От боли он стиснул зубы. — Ты ранен? — искренне удивилась Накахара, приняв сидячее положение напротив детектива. Только сейчас, при свете луны, она смогла увидеть его грязную и помятую одежду. Следы грязи и крови на лице. Она держала его за плечи, стараясь делать это, как можно аккуратнее, дабы не причинять ему много боли. И внимательно осматривала его. — Ну...порезался немного. — Ничего себе "порезался"! Да ты весь в крови! — осуждающе говорила девушка. — Болван! Ты о чем думал?! Дазай что-то неразборчиво пробормотал и положил одну руку на плечо Чуи, медленно наклоняясь к ней, прикрыв глаза от усталости. Она уже поняла, что он с задания, но чтобы получить такие раны... — Являешься ко мне среди ночи весь в крови...Нужно срочно обработать раны...Что? — удивилась Накахара, когда почувствовала его голову у себя на груди, но не стала пока его отталкивать. Все-таки он ранен, и это может привести к еще большей боли. — И вообще, ты ко мне-то чего приперся? Сначала к врачу бы сходил. — Не гунди, — раздраженно пробормотал Осаму, когда ему порядком надоело выслушивать упреки в свою сторону. Тем более от кого. Чуя не ответила, лишь быстро выбралась и соскочила с кровати, после чего подошла к ящику, где хранила аптечку. — Быстро раздевайся. Я обработаю тебе раны. Дазай завалился на кровать, отведя в сторону взгляд. Раны уже не так ныли от малейшего касания и он положил руку, тыльной стороной, на лоб. Усталость брала верх. Иногда ему так надоедало, когда Чуя начинает читать морали и упрекать его во всем, что бы он ни сделал. Но эта черта только больше привлекала его, вместе с её характером. Они не так часто видятся. Как-никак, но принадлежат разным организациям, которые к тому же являются врагами, практически, как и они сами. Тем временем Накахара уже сняла с него плащ и жилетку с галстуком-боло, оставив аптечку на прикроватной тумбе. — Больно? — взволнованно спросила девушка, расстегивая пуговицы рубашки. — Жарко. Осаму тяжело дышал, а от слабости в теле с трудом мог пошевелиться и говорить. — Да тебя лихорадит от ран! Чуя распахнула рубашку и ужаснулась. Грудь детектива была вся в ссадинах, порезах, крови. Только сейчас мафиози осознала свои действия и на мгновение смутилась, но вспомнила о том, что Дазай ранен и пришла в себя, серьезно настроившись. Хотя её все равно тревожило, что он такой побитый. Она налила на вату перекись и попросила Осаму немного наклониться вперед, дабы смогла обработать рану на его плече. — Кошмар! Сколько крови...— Накахара ужаснулась от вида раны из которой до сих пор струилась кровь. Да вообще, спина была ничем не лучше. Ни одного живого места, но эта рана выделялась больше всех. Девушка осторожно приложила вату, от чего Дазай зашипел от боли, но держался, не желая казаться еще большей тряпкой, коей выглядит сейчас перед ней. А ведь Чуя только убрала кровь вокруг, еще даже не коснувшись самой раны. Трясущимися руками, держа новую вату, она приложила её к самой ране, чуть надавив, чтобы убрать засохшую кровь. — Больно! — детектив с силой зашипел от боли, уткнувшись в плечо мафиози. — Потерпи еще немного. Наконец обработав рану, Чуя начала медленно и аккуратно её перевязывать. Осаму время от времени шипел от боли и цеплялся руками в простыни, от чего Накахара только сильнее переживала, стараясь всё делать как можно осторожнее, и как можно меньше приносить ему боль. Закончив со всем, Дазай смог облегченно лечь на кровать, устало прикрыв глаза, тяжело дыша. Чуя продолжала обеспокоенно на него смотреть, сидя рядом с ним на краю кровати. — Дазай, я вызову врача. Девушка встала с кровати и уж было собралась пойти к дверям, как её схватили за руку, заставляя остановиться. Чуя удивленно обернулась и не успела даже слова сказать, как её притянули к себе, заключая в объятия. — Чуя... Его горячее дыхание обжигало кожу шеи и уха. Голос был тихим и спокойным. — Подожди-ка, ты что...— мафиози попыталась возразить и уперлась руками в мужскую грудь. От всех его действий она не на шутку смутилась и пыталась отстранить его от себя, пока он не наделал глупостей. — Жарко. Мне жарко. Дыхание продолжало обжигать кожу и Чуя остановилась, вслушиваясь в его слова и наслаждаясь его чуть хриплым, усталым голосом и горячим дыханием на шее. — Все тело болит. И жарко. Можно я немного...побуду так? Осаму крепче сжал Накахару в кольце своих рук, уткнувшись в её плечо. Она больше не пыталась его оттолкнуть, позволив держать себя в объятиях. Да и сама слегка прижалась к нему. — Ты...на самом деле великолепная девушка, Чуя. — Идиот, ты чего это вдруг? — смущенно произнесла мафиози, положив руку на плечо детектива. Подобных слов она никак не ожидала услышать от него. Это было слишком неожиданно. Дазай не торопился отпускать её, медленно вдыхая её аромат и наслаждаясь её теплом, от которого становилось только жарче, но это не важно. Для него важно только то, что Чуя рядом и не отталкивает его, а остальное не имеет никакого значения. Но вдруг он поднял голову с плеча и прошептал на ушко томным голосом: — Я хочу тебя. От его слов щеки девушки дико покраснели, что их просто невозможно было сравнить ни с одной помидоркой. И только она собралась возразить и попытаться вырваться, как Дазай заключил её в поцелуй, не позволяя произнести и слова. От неожиданности Накахара не сопротивлялась и ответила на поцелуй. Он не был диким и страстным, скорее наоборот. На секунду он отстранился, чем и воспользовалась Чуя, низко опустив голову, пряча свое смущение. Осаму заставил её поднять голову, легко касаясь губами её губ и осторожно сжимая в руке аккуратную упругую грудь. Это и вызвало из уст девушки слабый стон. — Я всегда хотел тебя. Его голос сводил с ума, что невозможно перед ним устоять. Дазай запросто повалил Чую на кровать, нависая сверху. Оставляя легкие поцелуи на шее, он спустил лямки её сорочки, оголяя грудь. Слегка сжимал и ласкал грудь девушки, вызывая слабые, едва слышимые стоны. Но даже такого ему вполне хватало. Медленно, но его поцелуи перешли на ключицы. Язык вырисовывал различные узоры, обводил ореолы сосков и прошелся по ложбинке между грудей. Все это вызывало дикое возбуждение. Как у Осаму, так и у Накахары. Внизу живота становилось жарко, напряглись соки. От его действий она цеплялась ноготками в простыни и волосы детектива, стараясь сдерживать стоны наслаждения. Чуя чуть ли не извивалась под ним, требуя большего, но в какой-то момент Дазай остановился. — Чуя...прости...я...больше не могу...— с трудом выговорил он, обессиленно падая на грудь смущенной девушки. Это моментально отрезвило мафиози и та попыталась приподняться на локтях. — Придурок, это от переутомления! Девушка вылезла из-под мужского тела, положив Осаму на спину, и села на краю кровати, приводя себя в порядок. — Взрослый ты или ребенок, но если ты ранен, тебе нужен отдых, — проговорила Накахара, накрывая Дазая одеялом. — Я вызову врача. — Чуя...подожди...— Дазай с большим усилием смог ухватиться за край сорочки, останавливая мафиози и заставляя остаться на месте. — Прошу, побудь со мной. На щеках выступил румянец и Чуя удивленно смотрела на детектива. Тяжело вздохнув, она все же ответила: — Но только сегодня. Накахара осторожно легла рядом и обняла Осаму, ближе притягивая к себе. Его жар ощущался всем телом, сердце билось спокойно, дыхание было ровным. Дазай уснул быстро, все же сказалась его слабость, но вот Чуя долго уснуть не могла. В голове она прокручивала и обдумывала множество мыслей из-за чего неосознанно перебирала пряди его волос, завороженно смотря в окно, полностью погруженная в раздумья. Единственный и самый главной вопрос, который больше всего терзал её — "Как им быть дальше?"