молитва ночи

Оказаться в чужой постели с утра – страшно. Страшно приятно, когда она тебе роднее собственной, что сыра от слез и собственного пота после таких ночей. Всё началось с того времени, с тех этапов кубка Гран-При, Чемпионатов. Первый сезон с новоиспеченным тренером и, да, эти нервы давали о себе знать. Эх, если б о них не знал тренер – знал. Помню, ты приходил ко мне спать ночью перед вылетом на какие-нибудь соревнования. Ты не изменяешь этой традиции и сейчас. Помню, в первые разы ты так робко приходил ко мне в спальню чуть ли не по среди ночи. Стоял и ждал, пока я пойму, кто здесь, пока я привыкну к темноте и разгляжу тебя, стоящего у двери в самом углу комнаты. Я без слов понимал и кивал тебе положительное «да». Ты обходил кровать и боязно ложился на самый край, тут же засыпал и просыпался уже где-то на середине кровати бок о бок со мной. Раньше просыпался от боли во всем теле, потому что во время сна всячески боялся оказаться рядом с ним в постели. Сейчас он проснулся и понял, что половина его тела затекла в непонятной позе. Рядом он. Снова пытались уснуть в объятиях друг друга. Не получилось. И когда они решили избавиться от этого напряженного пространства, что было раньше между ними размером в пропасть? Трудно вспомнить. В памяти только дрожащие руки, обнимающие и притягивающие со спины. Переплетения ног под одеялом. Еле-еле всходит солнце, чуть светлеет за окном. Нужно вставать, но так не хочется. Ещё пару минут, как бы их растянуть? Он лежит рядом, чуть ли не у самой груди. Он, его тренер. Темные волосы разбросаны по его лбу, он улыбается своими тонкими губами и лучистыми глазами. Спит. За десять секунд от тех двух минут, через которые, он дал себе слово, он должен незаметно слинять из этой комнаты, а пока наслаждаться ими, за эти десять секунд он вспомнил всех существующих богов и отблагодарил каждого за эти десять секунд. Тело затекло и намертво впечаталось в кровать. Ещё десять секунд он думает о том, как бы пошевелиться и не потревожить рядом спящего. Одна нога, что оказалась без одеяла, дико замерзла, и, кажется, сам холод раздирает ее кости. Другая – где-то притянутая Стефаном к его бёдрам. Как тепло рядом с ним. Пожалуйста, ещё пару минут вранья о том, что им хорошо вместе. Стойкий запах простыни его кровати, навсегда забившийся в ноздри и память Дениса. Он тут же вспомнил футболку Стефана, которую этой ночью сжимал вместе с его руками и зарывался в неё носом, пытаясь вновь балдеть от её запаха, от его запаха. Вдыхай его целиком или по крупинкам – всё одно, одурманивающий и наркотический аромат пьянит снова и снова. Это тоска… Нет, не та То́ска. Это тоска́ ударяла в голову, разливаясь по всему телу усталой теплотой, а губы сами растягивались в нежной улыбке. С ним не было той холодной пустоты, рядом с ним она рассеивалась, как туман, уступая место теплу и странной беспричинной радости. Через минуту Денис начал своё высвобождение. Он медленно отлепился от тела Стефана, боясь вновь прикоснуться к нему, прикоснуться ко всей жестокости этого мира. Прикоснуться и снова обжечься – жизнь ничему не научила. Не дыша, стал выбираться из-под одеяла. Проделав ещё пару моментов, он оказался сидящим на краю кровати. Голова кружилась, будто в неё только что вернули приток крови. Сейчас за пару секунд он оправится и уйдёт, но надо в последний раз взглянуть на спящего одним глазком. Не разбудил ли? Осторожно оглядывается и видит его. Глаза Стефана открыты и направлены прямо на него. Спросонья они выглядят с некой обидой, грустно говоря «Уходишь?». И нечем ответить. Раннее утро, смятая простынь на той половине кровати, где лежал Денис. Он всё ещё не сводит взгляда от Стефана, который просто наблюдает за его действиями. За окном все больше светлеет, на его фоне Денис светится, тусклые лучи огибают его тело и зарываются во взъерошенные волосы парня. А он наблюдает и тихо-тихо в своей голове называет его своим ангелом. Ангелом, что спустился сейчас с небес на пару секунд к нему. Стефан опускает глаза. Из-под одеяла вылезает рука и поправляет пряди темных волос. Жизнь – удивительная штука. Стефан любит всё планировать. Но есть в жизни моменты, когда как не пытайся всё расписывать, жизнь все равно повернёт так, как вздумалось кому-то свыше. И этот кто-то, кукловод со стажем, если уж задумывает изменить сценарий, то изменит по все собственному усмотрению, совершенно не считаясь с мнением того, кто мыслит, дышит, любит на том конце нитей. Он должен уйти. Он не должен его останавливать. И снова врут сами себе, чтобы продлить себе момент этого утра. Надоело врать каждый божий день, что ничего не было. Они никогда не говорят об этом вне этих ночей, они никогда не говорят и этими ночами. Только взгляды в кромешной темноте, только прикосновения, до дури страстные и кружащие голову, только выдохи, что смешиваются со вздохами, превращающиеся в сбитое дыхание. Безликость. Боязнь совершить роковую ошибку. Сейчас они смотрят друг на друга, словно ничего и не было. Но где-то в закромах души немного жаль, немного стыдно. Вот только за что стыдно? За ещё одну такую ночь? Или за то, что вновь будешь вдалбливать себе в голову о её несуществовании? Стыдно за бесконечное враньё самому себе. Тошно, ей-богу. Всё моё – моё. Всё твоё – твоё. Всё наше – не наше. Убили, украли, взорвали с приходом рассвета. Светлеет до рези в глазах. Всё давит изнутри. Под веками жжёт, словно кто-то щедро сыпанул туда горсть песка. Сегодня ночью я пытался вдохнуть побольше кислороду, а вдохнул всего тебя, вновь закашлялся и подавился. Мне так паршиво без тебя, и ещё паршивее с тобой. Опять ничего не скажем друг другу. Да зачем они нужны, эти неправильные и ненужные слова? О таких вещах не говорят, о них молчат… А я кричу, внутри себя, чтобы разбудить помутневший рассудок рядом с тобой, Стефан. Не ты ли тот самый сладкий плод моего воображения? Какие очередные глупости ты выдумал этой ночью рядом с ним, Денис? И зачем ты на меня сейчас так смотришь? Всё тело пылает адским огнём от вот этого твоего взгляда. Сейчас бы со всего недокрученного четверного тулупа упасть и прижаться горящей щекой о лёд. Стефан до конца будет смотреть на этого парня. Сейчас в голове только слова о том, как чертовски красив Денис. И о большем думать не стоит. Дальше – страшнее. Упрямо и без стыда продолжает сверлить его своим взглядом, словно ничего и не было. Но вспоминает эти руки, хватающие так жадно и нетерпеливо. Улыбка ещё больше расплывается на его лице. И ты ещё можешь смеяться от этого? Возьми себя в руки, не сдавайся, попытка – не пытка, война ещё не проиграна. Ворвался в мою жизнь, словно всегда был в ней. Ой-ой-ой, какой Вы гордый, Денис, смотрите на меня сверху вниз таким взглядом. Нет, ты не такой, вовсе не такой, и мы убеждаемся в этом каждую подобную ночь. Но притворяйся, если тебе так будет лучше, мне нравится. Заблудился. Заблудился своей же душой в твоём теле, и нет спасения. Ах, до чего же ты дьявольски красив. Понимаешь, иногда так сложно смотреть в твои глаза, верить всей своей чертовой лжи — потому что это мы зарыли себя в этом мире навсегда. Внешний мир так слаб по сравнению с нашим. И сколько часов уже длятся последние тридцать секунд? Весь эпицентр в одной комнате. Полная тишина рушит всё больное сознание. И пусть эта комната станет богом забытым местом на пару минут, что вот так, без свидетелей, насладиться этим моментом, когда потихоньку сходишь с ума. Такие расставания неизбежны. Они нужны, чтобы встретиться снова в лучах заката и упасть вместе ещё на одну ночь. И все одинаковые ночи так непохожи. Останови, включи перемотку и убедись в этом сам. Они ежеминутно врываются в память проплывающими иллюзиями. Весь мир рухнет от лжи, а их будет стоять, они сами его построили и тихо живут в своём царстве, король и его маленький принц. Как сейчас нежно улыбается король, лежа в белоснежном королевском ложе, с какой грациозной осанкой сидит на его краю светловолосый принц. Обманывать себя так приятно. Щелчок. И они в реальности. Но даже это сладкая реальность может быть отброшена на ещё пару минут ради волшебной и непорочной иллюзии. Однако время не ждёт. Денис встает с кровати. Пора уходить. - Эй, Денис, - собственный голос показался чужим в этот момент, называющий до боли теперь родное имя. Оборвав тишину, он обрывает и их собственную реальность. – Всё в порядке? «Всё в порядке?» - это фраза, которую я сказал тебе на утро после первой ночи, и теперь говорю после каждой такой же. Ты киваешь тем самым собственным фирменным кивком, который я могу узнать из тысячи. Сегодня ты так скупо это сделал, будто бы и вовсе не хотел отвечать мне ничем. Ты снова бросаешь эту фразу. Зачем? Она уже никак не вписывается во всё это. Мне даже становится неловко. Но продолжай. Слышать твой голос радость для меня, что я все ещё не оглох от собственных внутренних криков. Он уходит. Скрывается с глаз Стефана, легонько прикрывая за собой дверь, а тот даже не провожает его взглядом. Сейчас парень придёт в свою комнату и ляжет в до омерзения ледяную постель, такую холодную, что, кажется, холоднее самого льда на катке. Стефан зароется в белое пушистое одеяло, но перед этим взглянет на электронные часы, что стоят на прикроватной тумбочке. Ещё целых два часа до подъёма. Денис снова проснулся рано и ушёл, чтобы никто из присутствующих в доме не узнал, что эту ночь он провёл со своим тренером.