Всё, что происходит это не просто так.

      Петров стоял около выхода из номера, докуривая очередную сигарету. Нет, ему было всё равно на эту девчонку. Да, блин, что она вообще.. Просто стояла и пялилась, будто увидела «Чужого». Ну, бывало и похуже, фанатки и не так на него смотрели, но почему именно она его зацепила? Эта мелкая стерва, которая ни разу даже элементарного «Спасибо» не сказала. Выкинув бычок, Саша устало прикрыл глаза, выдыхая дым. Пара минут, и он уже в норме. Сзади послышался приглушённый спор, после чего и поспешные шаги. Дверь открылась, и из неё практически вывалилась виновница его размышлений. Элис немного поёжилась; одной рукой она аккуратно поправляла свои волосы. Александр не предал бы этому никакого значения, если бы следом за ней не вышел Поперечный, довольно ухмыляющийся и что-то жестикулирующий в адрес Музыченко. Оба мужчины о чем-то явно спорили, и актёр не мог не заинтересоваться этим. Однако, все начали рассаживаться по мопедам, и Петров, недолго думая, «оседлал» свой. Руслан и Ян пытались объяснить всем, как управлять, да и вообще, план маршрута. Закончив лекцию, парни уселись на своих «железных жеребцов», и все вместе стартанули. В планах экономии, на один мопед садилось два человека. Эльдар, правда, долго сопротивлялся и не особо хотел, но желание выпить с ребятами и «оторваться» было сильнее, поэтому блогера усадили вместе со Старым. Парни немного отставали от общей массы. Видимо, Джарахов всё-таки боялся. Осталось пару поворотов, и толпа буквально загудела в предвкушении.       Оставив мопеды на парковке, ребята по одному стали заходить в бар, постепенно разбредаясь по группам. Элис о чём-то увлечённо спорила со Смелой и Ткачук, рядом с ними тусовались парни. Илья и Юра стояли неподалёку, что-то шепча и посмеиваясь, они выпивали и увлечённо обсуждали всех и вся. Спустя пару минут к ним подсоединился Эльдар. Он практически упрашивал их остановить «Ёбаного Продольного и мажора», пока они не начали танцевать на барной стойке, но те его не слушали, а лишь наблюдали, как Даня и Саша, что-то громко напевая, стали забираться на стол. Все смеялись, разговаривали и никто не обращал на них внимания, пока Поперечный не стал медленно стягивать с себя одежду, а вместе с ним и Петров, под одобрительный гул собравшихся. Но долго им «покрасоваться» не дали. Соболев, которого всё-таки смог уговорить Джарахов, вместе с Блэк, стянул плясунов «с небес на землю». В противоположном углу бара Ильич на брудершафт пил вместе с Музыченко. Парни постепенное пьянели, язык всё больше развязывался, истории становились более откровенными личнымм. — Прикинь и.. Мне пришлось её бросить, - закончил свой «трагичный» монолог Юра, осушив очередной бокал с виски. После, он ещё некоторое время смотрел в одну точку; перед глазами всё плыло, мысли смешивались в один большой, неподъёмный груз, падая на его плечи, но после, постепенно, спадая. Алкоголь исполнил своё предназначение, оголил его душу, вывернул наизнанку, Илья знал это. Он давно с этим смирился, запас «утешительных фраз» у него просто тупо закончился, музыкант не знал чем и как, уже, помочь другу, ободрить, возрвратить к жизни, у него всегда это получалось, ну а теперь мужчина не знал, что делать, поэтому лишь аккуратно похлопал друга по плечу и, немного пошатываясь, поднялся со своего места. — Знаешь, я уже не понимаю тебя. Правда, я очень пытаюсь помочь, но каждый раз это заходит всё дальше и глубже в твои отношения, отражаясь на моих. Серьёзно, из-за некоторым твоих закидонов я уже забыл, что значит «Нормально отдохнуть». Нет, я не осуждаю тебя, не в коем случае, просто твои проблемы в девяносто процентов случаев, становятся и моими. Я не скажу, что ТО, что ты сделал с той девушкой, правильно или наоборот. Да, она этого не заслужила, да, судя по рассказу она любила тебя, а ты тупо пользовался. Но согласись, кто из нас не пользовался людьми, ради собственной выгоды, кто не терял близких из-за собственных тупых амбиций и эгоизма, из-за которого мы гниём?! Ты понимаешь, мы все живые трупы, потому что убиваем сами себя и всё что мы любим. Люди - это те же монстры под кроватью, которых стоит изолировать друг от друга, чтобы все были в безопасности. В то же время, мы в собственном маленьком мирке, которому нет дела до других, и никому нет дела до него, но он настолько хрупок, что какое-то неловко обранённое слово, необдуманный поступок способны сломать его ко всем чертям, а вместе с ним и самого человека, весь внутренний мир. Человек будет сломлен, не захочет жить, говорить, будет любить и ненавидеть за свою тупую, к сожалению, никому не нужную любовь. Он будет умирать, каждый день, каждое мгновение, пока будет жива память об его обидчике, которая не умрёт никогда. Постепенно человек начинает сходить с ума, потому что готов сделать всё, абсолютно всё, для предмета своего обожания. Или же, есть другой путь, но тогда человек перестаёт быть собой, становится той же тварью, что и тот, кто «создал» его, теряя самого себя, утопая во лжи и многочисленных масках. Каждый человек выбирает свой путь, быть никем в этом мире или быть всем, для кого-то. Главное -помнить, что звезда перед своим «заходом» горит особенно ярко. Так что, брат, прошу тебя, не сгори и не потеряй себя. Как бы ты не был дорог мне, да и многим людям здесь, всё же, ты, в первую очередь человек. А вот слушать тебе мозг или сердце - это уж сам решай. Только в погоне за ней, не потеряй себя. – слабо улыбнувшись Прусикин тихо вздохнул и собирался уже уходить, но его остановил вопрос. — Как и ты? – Юра не хотел обидеть его, но это было хуже любого кинжала в спину, Илья медленно развернулся и тихо, практически одними губами ответил. — Да. – эта слабая усмешка поражала Музыченко, как можно так спокойно говорить о подобных вещах? Ну, хотя это и понятно, учитывая то, что пришлось пережить певцу, не удивительно, что он стал таким.. Холодным, да, перед камерой он оживал, но это игра, не более. Всё же, этого хватало, и Юра порой верил, что он снова вернулся и, как раньше, обнимет его, кинет пару шуток, просто будет собой. Но этого так и не случилось, после съёмок снова возвращался пофигист и недо-муж. Музыченко безумно сожалел и буквально был в отчаянии, но не от поведения друга. Его выбешивало то, что он никак не мог ему помочь, как бы не хотел этого. Он надеялся, что Илья понимает это, что он не до конца зачерствел, что хоть что-то, или кто-то сможет помочь ему. Да, он совершил ошибку, но не потому, что ему было плевать, или волновало чьё-либо мнение, а потому, что он так любил того человека, что смог отпустить и дать ему забыть, (по крайней мере, он надеялся на это) то время, хотя сам, иногда, по ночам, пока никто не видел, тихо сходил с ума и «умирал», так как что-то внутри у него сломалось именно в тот момент, когда он закрыл за собой долбанную дверь. Юра прекрасно понимал это, и безумно хотел бы... Нет! Он вернёт всё назад. Осталось лишь убедить в этом второго, того, чья жизнь также была сломлена. С этой мыслью Музыченко поднялся со своего места.