Всё, что происходит это не просто так.

      Илья не сразу понял, что происходит: какой-то смех, топот, слышится плескание воды. Что за?! Он вчера не особо-то и много пил, ну а може, организм уже привык и не воспринимал всё близко к сердцу и печени. Поднявшись, он осмотрелся. Иры нигде не было. Ну и хорошо, пусть отдыхает, ей это нужно. Вздохнув, он натянул на себя шорты и направился на кухню. Зайдя в неё, певец увидел мужчину, сидевшего к нему спиной. Плечи были опущены, взгляд в никуда. Что-то не так. — Хэ-эй, чувак ты чего? - он аккуратно коснулся плеча друга, но тот лишь молчал. Присев рядом, Прусикин попытался заглянуть в его глаза, однако, тот постоянно отворачивался. - Бля, не пугай меня, что случилось то?! - Илья уже начал нервничать, поэтому аккуратно тряхнул его за плечи, никакой реакции. - Ты перепил, или проблемы в семье, чё с тобой, брата-ан? — Ничего, - вот и весь ответ. Но это нихрена не удовлетворяло интерес Ильича, он лишь больше бесился, и от одного взгляда на него можно было понять, что лучше стоит дать ответ, но Музыченко сейчас было плевать на всех. Слишком херово, даже для того, чтобы вновь напиться, поэтому он просто сидел и допивал уже холодный кофе. По его мнению, это лучшее лекарство от похмелья. Даже таблетки так не помогают, как парочка мыслей о жизни и чашечка горячего эспрессо или латте, не важно. Но Илья никак не мог угомониться и продолжал доставать его, при этом раздражаясь сам. — Слушай, Юр, не доводи меня, ты же знаешь что я как лучше хочу. - начал было певец свою тираду, но его прервал взгляд, которым его одарил Музыченко. Нет, он не был полон ярости или презрения, просто абсолютно пустой и это действительно пугало. Музыкант, будто, смотрел сквозь Прусикина, от этого по телу сурового блогера прошли мурашки. — Если хочешь как лучше, тогда оставь меня в покое, - спокойно произнёс лучший друг и вновь уставился в чашку отрешённым взглядом. Прусикин не знал, что нужно сделать, как помочь ему. Словами тут явно ничего добиться нельзя, поэтому он крепко обнял бедолагу, носом уткнувшись в его макушку. — Всё хорошо будет, поверь мне. Любые проблемы можно решить. - попытался приободрить он, заглядывая через плечо в глаза, и к своему искреннему удивлению, заметил на губах усмешку. — Сам то до сих пор мается со своей «любовью». Женился на одной, а с ума сходит по другому, при этом ещё советы пытается давать, - съязвил солист, поднимая взгляд на Прусикина. Тот резко вздрогнул от слов. Складывалось такое ощущение, будто его ударили ножом в спину. Илья медленно опустил взгляд, поджав губы, постепенно отстраняясь. Юра же, осознав что произнёс, сам пришёл в шок, ему стало действительно стыдно за сказанное. Он не дал Прусикину отпустить себя и постепенно поднявшись, аккуратно прижал его к себе, искренне выдохнув, практически на самое ухо, - Прости. Я знаю, что дурак, сорвался, бывает. Я не хотел. - это было сказано искренне. Нет, Илья это понял не тогда, когда посмотрел, в полные боли глаза и даже не по срывающемуся хрипловатому голосу. Он понял это в тот момент, когда Юра аккуратно коснулся губами его щеки, и вновь усмехнулся краем рта, по-братски хлопая его по плечу. Была всё-таки между ними связь, чтобы кто ни говорил. Возможно из-за долбанной татуировки на ягодице у Музыченко, может просто потому, что они давно знакомы, этого никто не знал. Но парни верили, что есть между ними связь, которую невозможно прервать ни чем. И так они стояли некоторое время, смотря в глаза, пытаясь найти там ответы на вопросы. Первым отошёл от этого «контакта» Ильич. Он нервно сглотнул, и ухмыльнувшись своим фирменным оскалом, кивнул в сторону стеклянных дверей, находившихся в паре метрах от них, за которыми так весело плескались остальные ребята. — Идём, а то они небось уже заскучали, - произнёс блогер, медленно направляясь туда. Ну а что ещё оставалось Музыченко, кроме как подхватить эту идею и пойти вместе с ним?       Приоткрыв одну из дверей, они вышли на улицу. Солнышко тёплыми волнами прокатилось по их бледным телам, заставляя потянуться, а Илью даже зевнуть. Сейчас они были похожи на двух медведей, которые только что вышли из спячки, и теперь были готовы к новым испытаниям и счастливым моментам. Кстати, парни настолько увлеклись разговором, что не заметили картину, которая предстала перед ними. Элис сидела на плечах у Соболева, Эльдар воссел на Поперечного, Неред на Старом, у них проходило что-то вроде боёв рыцарей. А Руслан и Кшиштовский были комментаторами, которым даже «прилетело» за пару шуток, и теперь они сушились, сидя на краю бассейна. Гурам и Ян тренировались «Кто больше сальто сделает?», а чтобы всё проходило честно, считал Прокофьев. И то на вопрос «Сколько?», он обычно отвечал: «Ну-у, больше семи..» или «Где-то между восьмью и десятью.» Гениально, не правда ли?       Илья и Юра заметили их только тогда, когда Нармания, спрыгивая со второго этажа, чуть не ударил их пяткой. Прусикин чуть не упал, хорошо, что друг вовремя поймал его за локоть и потянул вверх. И всё бы ничего, если бы Лиззка не начала брызгать в их сторону, и мужчины, отборно ругаясь, поскользнулись и упали в бассейн, под общих смех и улюлюкивание. — Ребят, с вами всё хорошо? – поинтересовалась только Блэк, постепенно заставляя Илью приблизиться к пострадавшим. Соболев аккуратно придерживал её за ноги, слабо усмехаясь краем рта, чёлку она и сама ему поправляла переодически. — Нормально, - просипел Ильич, отплёвываясь и посмеиваясь, руками поправляя намокшие розовые волосы. — Ну, хорошо, - улыбнувшись произнесла девушка, продолжая поливать «новоприбывших» водой из пистолета, за что их с Соболевым быстро притопили и стали щекотать. В общем, развлекались как могли.