USS Impro

Сумасшедший день. Когда живешь как по расписанию любое внезапное недоразумение превращает его в суматошный. Арсений с радостью захлопнул за собой дверь, устало кидая сумку тут же в коридоре. Он свою работу чертовски любил: претворять в жизнь научные теории, создавать что-то полезное — об этом многие мечтают, а удается далеко не всем. Попову удавалось. Его проект висел одним из первых в списке приоритетов, потому что Звездный Флот ценит своих людей, а обеспечить им безопасность — та еще задачка, поэтому Арс уже который месяц пытался заставить наночастицы с вкраплениями серебра прочно прикрепиться к обычной офицерской форме. Несмотря на неудачи, Арсений наслаждался процессом и был бы полностью счастлив, если бы не одно важное но: его любимый служил на звездолете Звездного флота и пропадал где-то на космических рубежах месяцы, а иногда и годы, оставляя им двоим только виртуальные встречи. Это выматывало, бесило, заставляло беспокоиться, проверяло их чувства на прочность, но их все еще хватало на то, чтобы перекрыть эти расстояния. Сегодня Попов с нетерпением ждал вечера, чтобы связаться с Антоном после недели эфирного молчания, провести ужин каждый на своем месте, но вдвоем, похвастать наконец появившимися успехами, но хороший день не мог пройти как полагается. Сегодня его преследовал какой-то злой рок. С самого утра оказалось, что кто-то перепутал бирки на ящиках хранения, и его материал для работы бесследно исчез в недрах научных складов. Пришлось потратить несколько часов, чтобы все найти. А потом, на обеде, сломавшийся репликатор вместо того, чтобы выдать порцию, окатил его странной бурой жижей, после которой от Арса несло как от Сехлата*, налакавшегося андорианского* виски и вывалявшегося в томатном соусе. Даже смена одежды не особо помогла, так что Арсений теперь поспешил в душ, сбросив всю одежду по пути.Он как раз заканчивал мыться, когда раздался звонок в дверь — редкость в этой квартире на двадцатом этаже. — Ну кого там еще принесло? — проворчал Попов, наскоро вытираясь и натягивая штаны. Звонкая трель не прекращалась. — Да иду я! Иду! Арс пробежал до двери, с ходу набирая код замка, и распахнул дверь, уже готовый разразиться гневной тирадой, да так и застыл с открытым ртом. На входе стоял Антон, его Антон, настоящий, теплый, почти невредимый, в своей приевшейся форме золотистого цвета с усталой улыбкой на губах и блеском в глазах. На виске и лбу виднелся свежий шрам, левая рука висела на перевязи, да и весь парень выглядел слегка помятым. За секунду в голове Арса пронеслась куча мыслей, от «Что случилось?» до «Как я соскучился!», но вместо этого он продолжал стоять и рассматривать своего мужа, на что тот только больше улыбался. — Что, Попов, дар речи потерял? — спросил наконец Антон, и у Арса словно спусковой крючок нажали — он в два шага прижался к парню, обнимая так крепко, насколько это возможно. — Ауч! Арс, рука! Арсений ослабляет хватку, но далеко не отстраняется, целует впервые за многие месяцы, чувствуя горечь лекарства на губах. — Я соскучился, — шепчет он, затаскивая парня за порог квартиры и закрывая дверь. И только после этого беспокойство перекрывает удивление встречи. — Что случилось? Что с рукой? Вы должны были вернуться через несколько месяцев. Вопросы сыпятся градом, и Шастун не спешит на них отвечать, проходя домой и ожидая окончания потока. При этом оба они не отлипают друг от друга, словно подпитываются прикосновениями спустя столь долгое время. Арсений приобнимает, осторожно изучает свежий шрам, ждет ответов, пока Антон устало падает на диван, расслабленно выдыхая. Он дома. Шастун горел идеей Звездного флота с самого детства, мечтал, с восторгом бегал смотреть на парады и показательные запуски шаттлов. А потом учился, делал все возможное, чтобы попасть в Академию, и единственное, что могло бы ему помешать — это встреча с Арсением Поповым. Он влюбился как мальчишка, хотя по сути им и был, забылся, упал в эту влюбленность, пока сам Попов, на тот момент уже закончивший инженерный, не вправил ему мозги. А Антон, в свою очередь, уговорил парня поступить с ним в Академию, чтобы жить в кампусе вместе. Правда в итоге Антона по прежнему тянуло к звездам, в космос, исследовать и переживать приключения, а Арс был слишком привязан к земле, поэтому один бороздил просторы космоса на звездолете, а второй работал в штабе на Земле. — Мы были в гамма-квадранте*, и нам сообщили, что корабль клингонов* пересек нейтральную зону, и отправили туда. Оказалось, корабль просто потерял навигацию и управление и застрял на границе в поясе астероидов, без связи и телепортации. На звездолете не пройти, только на шаттлах, а кто у нас лучший пилот? — Антон самодовольно улыбнулся, воля пальцами свободной руки по голому плечу Арса. Тот как выскочил из душа в одних штанах, так только в них и остался, а с волос капала вода. — Я и ещё несколько парней полетели ближе, попытались связаться, но это же клингоны. Эти уроды и так что-то задумали, раз их занесло так далеко, а тут мы. И вместо того, чтобы запросить помощь или хотя бы не мешать, они попытались нас сбить. Представляешь, какая благодарность? Тут Арс поежился, выглядя теперь чересчур встревоженно. Это было то, чего он до жути боялся — что Шаст погибнет где-то далеко, а он узнает об этом самый последний и ничего не сможет сделать. — Эй, все нормально. Я же жив, Пашка успел захватить меня телепортатором, Поз подлатал, сказал что шрам потом сам рассосется, а с рукой — это предосторожность, там все уже сращено. — С каких это пор ты слушаешь рекомендации Позова? — С таких, что дома меня ждут, — просто улыбнулся Антон, склоняясь, чтобы оставить поцелуй на плече. — И мы давно не виделись. Мир вокруг словно замер, остался где-то далеко за пределами этой квартиры, где не было ни опасных заданий, ни новых открытий, ни этих проклятых клингонов. Шебутной и громкий обычно Антон наслаждался тишиной, спокойствием, заботой, которой так не хватало в полетах, и теплым родным телом под боком. Арс же просто был рад, что Антон наконец-то дома, живой, и хотел вновь попытаться отговорить его от новых миссий. Это почти всегда заканчивалось ссорой, потому что оба они были слишком упрямы, не могли поскупиться своими целями ради того, чтобы быть вместе. Но этот разговор стоило отложить на потом, а пока отдохнуть и выспаться обоим.

***

— Антон, нам надо поговорить, — Арсений отставил кружку с чаем на тумбочку и повернулся к Антону, сложив ноги по-турецки. Он уже несколько дней вынашивал план этого разговора в голове, и все откладывал его на потом, но тут Шаст заикнулся, что вылет возможен уже через несколько дней, им нужно закончить миссию, и пришлось принимать решение. Этот тон и выражение лица были слишком хорошо знакомы Антону: серьезный голос, слегка виноватый и жалобный взгляд — так Арс всегда начинал одну и ту же песню. — О нет, даже не начинай. Я ни за что не уйду из Звездного флота. И с корабля. — сразу отрезал Шаст, не дав Попову даже рта раскрыть. — Тош, ну послушай… — Нет, это ты меня послушай! Ты каждый гребаный раз заводишь эту песню! Хватит. Я же не уговариваю тебя каждый раз уйти из штаба к нам на корабль! Хотя там тебе бы все были рады. Антон ткнул пальцем в грудь Попову, тоже садясь в постели, глядя хмуро. Эта была для него единственная тема, которая выводила его из себя за считанные секунды. — Это космос, Шаст! Там опасно! И я уже заебался ждать и бояться, что ты, блять, однажды не вернешься! — махом вспыхнул Арсений, в начале хотевший поговорить спокойно, отбросил от себя руку Антона. — Я не пропускаю ни одного выпуска новостей, никогда! Каждый раз ожидая услышать о столкновении на границе, о пропаже корабля! Я, черт возьми, замираю, когда на работу или тем более домой приходит какой-то неизвестный офицер из флота! Арс тяжело дышал, наверное впервые выдав Шастуну такую тираду, выложив всю подноготную, а Антон не знал, злиться ему или успокаивать Попова, повернувшегося к нему спиной. Воздух вокруг почти звенел и потрескивал от сгустившихся эмоций. Попов в таком положении был похож на свернувшуюся в комок змею, готовую в любой момент ответить укусом на неверное касание, и ему самому это не очень нравилось, но упрямство своего мужа он считал верхом издевательства. — Арс, — позвал Антон спустя пару минут, придвигаясь ближе и кладя руку на плечо, которую парень тут же скинул, дернув плечом. — Не надо. Я тебя понял, — прошипел Арсений, подрываясь было встать и уйти, но руки Антона дернули его обратно за плечи, опрокидывая на спину. — Нет, ни черта ты не понял, — все еще на повышенном тоне, но куда мягче осадил его Шастун, с силой прижимая руки Арса к кровати, для верности сев на его ноги, чтобы не рыпался. — Перестань психовать и послушай. Слабые дерганья тут же стихли, поддаваясь то ли изменившемуся голосу, то ли беспокойству за не так давно зажившую руку. Арс несколько раз глянул на нее, пока настойчивый зеленый взгляд не завладел его вниманием. — Я не смогу отказаться от службы на этом корабле, я шел к этому с самого детства, и, давай признаем сразу, у тебя был шанс меня остановить. Но ты тогда наоборот помог, и без тебя я бы туда не попал, — Шаст говорил медленно, почти гипнотизируя. И откуда в нем вообще проснулась такая рассудительность? — Я тебя очень сильно люблю, но Арс… Мое место там. Кто, если не мы поможем тем, кто живет на дальних границах? Смирись с этим. Похоже, у них обоих сегодня был вечер откровений и признаний, старых и новых. Арсений окончательно затих и теперь с какой-то грустью разглядывал Антона. Этот его альтруизм и самоотверженность ради чужих людей была ему не совсем понятна, особенно учитывая тот факт, что за славой он не гнался вовсе, хоть и мечтал когда-то оказаться в капитанском кресле. А еще парень слишком повзрослел за эти свои полеты, а времени в перерывах между миссиями было чертовски мало, чтобы разглядеть и узнать эти новые черты. — Прости, — пробубнил Попов, опуская взгляд на по прежнему крепко удерживающие его руки. — Твоя рука… — Все в порядке, — оборвал его Антон, отвечая сразу на все, и расплылся в улыбке, но свои руки не убрал, по прежнему прижимая мужчину к кровати. Теперь была его очередь устраивать допрос с пристрастием. — Но может ты все-таки махнешь к нам на корабль? Мм? Ушедшее было раздражение накатило свежей волной, Арс устало закатил глаза — он слышал все это тоже не в первый раз. — Ты ведь сможешь заниматься почти все тем же самым, что и тут, в научном отделе, а Паша будет только рад тебе помочь, у него вечно шило в заднице, лишь бы что-нибудь сделать. Попов по-прежнему смотрел волком, в тусклом свете прикроватной лампы глаза казались темными, непроницаемыми. У Антона был еще один шанс, грубый козырь, чтобы затащить Арса к ним на USS-Impro*, но выскажи он его сейчас, и все разрушится еще быстрее. — К тому же ты будешь со мной, — понизил голос Шаст, склоняясь над досконально изученным телом, оставляя легкие, лишь обещающие поцелуи. Арса это всегда подбешивало, но ему нравилось, Антон знал. — Слишком большая цена, — возразил Арсений, который метался от того, что не может так быстро сдаться, до горячих мыслей, что подкидывали ему подсознание и память. — Правда? — в голосе скользнуло притворное разочарование, и удивленное лицо поднялось до уровня Попова, оставляя между их губами ничтожное расстояние. — Даже ради всего этого? Нечто на грани нежности и страсти выливалось в чувственный, долгий поцелуй, от которого мысли терялись, а вздохи Арсения выдавали его с головой. Дразнящий прикосновения губ по телу отвлекали, заставляли дышать чаще — Шаст знал, что делает, и был похож на змея искусителя, нагло и уверенно улыбаясь, глядя исподлобья, лишая возможности спорить и прямо сейчас — двигаться. И Попов в конце концов обреченно выдыхает, не в силах сопротивляться этим настойчивым ласкам, ведь они действительно чертовски соскучились. Антон мгновенно ловит это изменение, воодушевленно увлекая в поцелуй, чуть ерзая на бедрах Арсений, от чего рваные выдохи едва ли не сменялись сдавленными постанываниями. — Ты. Издеваешься, — выдыхает Арс, прикрывая глаза, ощущая горящую от засоса на шее кожу и влажные поцелуи, спускающиеся все ниже. — Будет видно же. В ответ слышится довольный смешок, Антон отпускает руки только для того, чтобы стянуть с Арса белье, после не давая возможности своевольничать. Ему нравилось доводить Попова до исступления, чтобы он подрагивал в его руках, ластился, отдавал свой голос в стонах. Даже спор и ссора забывались, мгновенно выветриваясь из головы. — Ну и пусть, — усмехается он чуть позже, отпуская Арсения, чья рука тут же вплетается в волосы, стоит Антону лишь коснуться его члена длинными пальцами, обдать горячим дыханием. — А служебная форма все скроет. Один — ноль в его пользу, сегодня он определенно ведет. Он облизывает горячую головку, вбирает медленно, растягивая удовольствие, дразнит и возбуждает еще сильнее, ускоряясь, пока полноценный стон не срывается с губ Арсения, а судорога не подкидывает бедра чуть вверх. Шаст и сам не может сдержать собственного голоса от вида раскрасневшегося, открытого и беззащитного перед ним Арса, такого его никто больше не способен увидеть. Торопливость просыпается в движениях, пока Антон растягивает Попова осторожно, занимаясь почти массажем, о котором вычитал как-то в сети, и от которого Арса подкидывает на постели. — Твою ж! Аантоон… — тянет Арсений, жмурясь, подаваясь навстречу таким приятным движениям. Шастуна просить дважды не приходится: он входит плавно и до конца, почти сразу начиная двигаться то до жути медленно, лаская любимое тело, то втрахивая Арса в матрац, заставляя его срывать голос. Время расплывается, растягивается мутной пеленой, и сколько раз за это время они доходили до грани, балансировали на самом ее краю, почти срываясь в пропасть — не счесть. И Антон даже не знал, что приносит большее удовольствие: отзывчивые движения навстречу и ласки или почти грубые поцелуи, от которых уже губы начинают покалывать. В очередной момент Антон не хочет да и не может больше останавливаться, толкается быстро, сплетается рукой с пальцами Арса на его члене, доводя до оргазма, с хрипом застывшего в горле парня, а после и сам замирает, подрагивая, едва ощущая силы, чтобы удержаться на коленях и не рухнуть на Попова. В тишине комнаты какое-то время слышится только тяжелое дыхание, без единого движения, пока Шаст не укладывается на постели рядом. — Это был… Убедительный аргумент, — со смешком признает Арс, буквально заставляя себя подняться и уйти в ванную на несколько минут. Шаст расслаблен, но чувствует небольшую долю вины за то, что пытается уговорить Попова, не раскрывая всех карт, за что непременно огребет потом. И он не может перестать думать об этом, даже когда Арсений возвращается к нему, обнимая и лениво целуя. — Когда-нибудь у тебя не получится все просто свести к сексу, — бормочет он, прикрывая глаза. — Просто подумай над этим, — откликает Антон, разглядывая потолок. — Пожалуйста. И пока они засыпают в обнимку, на планшет Шаста приходит договор о трехлетней мирной исследовательской миссии на дальних рубежах, им известных.

***

Утром, немного понежившись в кровати и полюбовавшись на спящего еще Арса (чертова привычка просыпаться по расписанию не отпускает даже на отдыхе), Антон заметил входящие документы, понимая, что разговора все равно избежать не удастся. Он заранее чувствовал себя виноватым, поэтому приготовил завтрак сам, чего он почти никогда не делал, можно ведь попросить репликатор* о готовом блюде, а не о ингредиентах, оставил все это на столе и ушел в душ, собираться с мыслями, так сказать. И видимо, он настолько задумался над своими словами, что потерял счет времени и не сразу заметил на пороге ванной Арсения с сандвичем в одной руке и его планшетом, который он второпях оставил на тумбочке. В комнате повисло напряженное молчание, прерываемое лишь шумом воды, которую Антон поспешил выключить. Арс смотрел на него с укоризной и обидой, с плохо скрываемой яростью. Так обычно хозяин смотрит на своего пса, сожравшего его любимые ботинки, так что хочется покорно опустить голову, отвести взгляд и примирительно стучать хвостом по полу. — И давно ты знаешь? Вопреки виду, Арс спрашивает тихо, почти спокойно, но таким тоном, что лучше бы орал и кидался тяжелыми предметами. — И когда собирался рассказать? — Сегодня, — тихо отвечает Шастун, выходя из душа, вытираясь и одеваясь под этим пристальным взглядом. — То есть все вчерашнее было всего лишь подготовкой к тому, чтобы сказать, что ты улетишь на гребаный край галактики на три года? На три, блять, года! — Арсений почти кинул планшет на пол, но удержался. — Нет конечно! Арс! То есть… Да, отчасти… Я уговаривал в надежде, что ты согласишься. Я ведь тоже не хочу улетать так надолго от тебя, без всякой возможности вернуться на время. И я могу отказаться, но тогда предам всю свою команду. Арсений молчал, борясь с самим собой, вновь и вновь взвешивая все за и против, понимая, что ставит Шастуна перед нереальным выбором: он или служба, мечта с детства. — У нас есть несколько дней. Шеминов готов взять тебя в команду в любой момент, Пашке как раз нужен хороший помощник. Но, если нет, я не знаю как буду без тебя так долго, переведусь на другой корабль, на ближнюю границу. *** Через несколько дней Арсений впервые натягивает новенькую форму звездного флота, оглаживает значок научного отделения, все еще не веря, что согласился, что сдался этим уговорам и жалобному взгляду зеленых глаз. С Антоном на один шаттл до корабля они не попадают — он ведь важная шишка, главный пилот, летит вместе с капитаном. Арса потряхивает, но завораживает от вида необъятного темного космоса в иллюминаторе и сверкающей обшивки корабля, и он впервые готов признать, что Шаст был прав — на такое хочется смотреть и в пустом пространстве чувство жизни поднимается до неведомых высот. Арсений ступает на корабль из шаттла, оглядывая непривычную обстановку, чуть медля наряду с вчерашними выпускниками Академии, остальные же как слаженная команда мигом расходятся по своим делам. Он проходит еще чуть дальше и находит ожидающую его высокую фигуру у стены. Антон весь буквально светится, почти обжигает своим счастьем окружающих, крепко обнимает Арсения, будто сразу давая всем заинтересованным взглядам понять, что этот парень точно занят. — Добро пожаловать в семью, — Антон ведет Арса через коридоры, обещая все показать потом, заводит в лифт, который поднимается на мостик, и ждет реакции. У Арсения глаза наконец загораются от вида необъятной тьмы и далеких звезд перед глазами, а весь мостик встречает их зеркальными улыбками. Стас в капитанском кресле лукаво прищуривается и едва заметно кивает головой. — Ну что, наш лучший пилот наконец-то оторвался от Земли, теперь ведь никто не будет против трехлетней миссии? Под общие смешки все принимаются за работу, согласно кивая и гудя, Антон занимает свое привычное место за пультом управления, а Арса дружески похлопывает по плечу Павел, старпом и старший офицер-научник. — Долго же ты ломался! Пошли, покажу нашу обитель, покруче, чем в штабе будет. Закачаешься! Может иногда и не стоит сопротивляться неизбежному, если это тебя куда-то так настойчиво тянут?