Dance in the dark. (Handplates)

Я не имела права тебя отговорить...

***

— Ты можешь двигаться? — холодно спросил Гастер, прикладывая к руке маленького скелета металлическую пластину. —Н-нет... Мне т-тяжело..дышать... — хрипло отозвался скелет. Теперь он дрожал. — И м-мне... страшно. Гастер на миг задержал на нем взгляд, потом просто безразлично поглядел на руку подопытного и положил пластину ровнее. — ...Отлично, — так же спокойно сказал доктор. Раздался гулкий металлический звук быстрозажимного патрона и быстрое вращение резного шурупа. — Тебе не стоит меня бояться.

Я сделаю это.

И он стал вкручивать шурупы в кость, все надежнее прикрепляя к руке скелета пластину... И безумные крики помощи и боли с невероятной скоростью эхом забивались в углы той комнаты.

***

ЗАПИСЬ НОМЕР ?????? Вот все и свершилось. Они просили меня, умоляли и безудержно кричали, чтобы я прекратил. Когда я отказался, они стали звать своего "брата" на помощь. Когда и он не отозвался на их крики, они начали звать на помощь хоть кого-нибудь.

Но никто не пришел.

Урок, который мы все должны когда-нибудь выучить. POV Гастер Ну вот, все свершилось. Откровенно признаться, часть меня хочет посмотреть, что из этого вышло. Как они поведут себя теперь. Вероятно, весь их ограниченный, маленький мирок был до основания разрушен. Что они смогут построить из его руин? Конец POV Гастер Доктор сидел на полу около двери своего кабинета. От любопытства он теперь не смел и подумать о сне. В его голове барахталось и билось неисчислимое количество мыслей. Это надо разбавить. Поэтому Гастер курил. Запах дыма вызывал эффект, схожий с кофе, только от первого иногда становилось хуже. Особенно от депрессий. Странные чувства терзали его. Но хороший заряд энергии менял все. Он поднял с пола листок порванной бумаги. Это была когда-то инструкция, для указания Второму. Но теперь часть с указанием была оторвана, и в его руке был тот детский рисунок. По какой-то причине, Гастер продолжал всматриваться в обычный детский рисунок трех счастливых существ. "Могут ли они хоть осознать, что с ними произошло? И как они адаптируются в этой новой парадигме?" Иногда бывают дни, когда никто не посещает, а делать нечего... И я начинаю думать. И тогда наступает вечер, и когда я ложусь спать, я получаю эти мысли и... эти мысли, они о... о...

Что изменится?

Казалось, в его душе не было ничего, ничего, кроме холода и решительного порыва, порыва стремления к цели. Есть только цель. Все остальное - лишь чувства и вещи. Бесполезные и со временем когда-то забытые.