Немного о...

Работать в качестве заместителя главного врача у Егора получалось вполне сносно, хотя, конечно, удовольствия мало, особенно когда дело доходит до жалоб пациентов на коллег. Но он быстро вник в суть дел и с интересом принялся за работу, при этом не оставив практику, каждый день у него было несколько приемных, а по возможности, и операционных часов. Огромный плюс Сочи заключался в том, что тут никто, кроме Амирана, об истории с профессором не знал, и не смаковал ее под разными соусами, придерживаясь положенной между начальником и подчиненными дистанции. С Амираном по долгу службы они пересекались часто, то обсуждали и согласовывали административные и сервисные моменты, то решали стоящие ребром вопросы медицинского характера. Амиран совершенно не поменялся в работе. И Егору нравилась его практичность и вдумчивость. Способность идти на диалог и слышать, вычленяя из общего потока информации, самое важное. Переодически рабочие вопросы решались и в неформальных условиях, например, Амиран взял за привычку звать Егора на обед вместе с ним в ресторан при отеле, на противоположной стороне улицы. Он не кокетничал, вел себя ровно, общался с ним так, будто Егор не привлекательный молодой омега, а обычный среднестатистический бета. - Неплохо ввести такую услугу как консилиум. - Поподробнее. - Ну, например, пациент с безуспешной попыткой забеременеть в другой клинике может запросить, за определенную плату, консилиум, собрание наших специалистов, с целью рассмотрения истории его безуспешного лечения, выявления недочетов в процессе ранее проведенного лечения, планирования всесторонне грамотного лечения. На консилиуме в обязательном порядке будут присутствовать ведущие специалисты - альфолог, омеголог, гематолог, эндокринолог, терапевт, эмбриолог, психолог - и все вместе будут рекомендовать какой то максимально объективный, не противоречивый, план лечения. - Как додумался? - У нас в Альфа-клинике частенько поступали жалобы на то, что врачи работают не скоординировано. Я хотел еще там проработать этот момент, но учредитель решил что это лишнее. А по мне, так не лишнее, не должно быть такого, что омеголог говорит - вводим в программу, а гематолог говорит, ну ладно вводите, но вообще, я бы вас еще месяцок пролечил, ибо кровоток в области малого таза не особенно хорош.Понимаешь о чем я? Егор понимал. Их медицинская братия действительно иногда грешила этим, а все потому, что каждого конкретного специалиста волнует благополучность факторов связанных конкретно с его работой, а то, что общее состояние организма должно располагать не только, например, к наступлению беременности, но и вынашиванию, того же врача репродуктолога не особо волнует, он считает, что это проблема омеголога и гематолога. В общем Амиран, как обычно, подкинул очень грамотную идею. Консилиум суммарно стоил столько же, сколько и половина приема каждого из присутствующих специалистов. По деньгам Егору на тот момент показалось, что выгоднее конечно было бы занять врачей обычными приемами, но уже через пару месяцев консилиумы дали свои плоды. Поток первичных пациентов увеличился в двое. И половина из них те, кто после безуспешного лечения сложили руки, а побывав на консилиуме, приобрели надежду в то, что не все еще потеряно, и при проработке упущенного у них все может получиться. Еще через пару месяцев Амиран ввел эту "хлебную" услугу по всей сети клиник. Егор даже немного гордился его успехом, но виду особо не показывал. Он так же, как и Амиран, старался придерживаться максимального нейтралитета в общении. Егор даже почти поверил в то, что Амиран его не волнует, пока плотная близость с альфой и воздержание в очередной раз не сыграли с ним дурную шутку, сдвинув цикл течки на неделю раньше положенного срока. Егор на тот момент перешел на довольно агрессивные подавители, и практически не выдавал себя. Хотя, конечно, запах скрыть было невозможно. Ни течки Егора, ни спровоцированного ею, также активно подавляемого подобного рода препаратами гона, у Амирана. Похоже он не единственный монах в округе. По клинике прошелся слушок о возможной интрижке управляющего и заместителя главного врача. Егор был бы не против, если бы это было правдой. О чем он и осмелился сказать через полгода, за обедом, когда очередная его течка притянула за собой гон у Амирана, а организм потихоньку начинал проявлять толерантность к сильным подавителям, о чем свидетельстовало излишнее потоотделение, накрывающий жар, и горячая влажность в заду у Егора и рубашка Амирана пошедшая громадными пятнами пота. Они вели светскую беседу о введении акции "пакетный курс психотерапии" для уже беременных омег, чьи беременности неоднократно завершались замиранием в развитии плода, когда Егор, совершенно не к месту, брякнул: - Слушай, может уже совместим приятное с полезным. А то я на подавителях, ты на подавителях, мне вот уже не особо помогает. Сидим, мучаем друг друга, когда можно просто выпустить пар. Повисла неловкая пауза, а Егор выдохнул - сказал, что давно мучило. - У меня есть незаконченные отношения, - выдержав паузу, сказал в свою очередь альфа. Он не стал морализаторствовать, и осторожно предупредил Егора. - Я еще надеюсь на их восстановление. - А я не предлагаю отношения, - спокойно ответил Егор. - Я предлагаю просто товарищеский секс. Как совместный обед. Это рационально, как ты любишь говорить. Амиран посмотрел на него задумчиво и ничего не ответил. - Дай, пожалуйста, соль. "Ублюдок" подумал про себя Егор, но соль подал. Даже не подал, а сам посолил Амирану салат, даже пересолил, судя по тому, как спешно Амиран отодвинул его руку, вытряхивающую содержимое солонки. - Спасибо. - Всегда пожалуйста, - сердито рявкнул Егор, оглядевшись по сторонам. Его сильно ущемляло все это дерьмо. Эти игры альфы в святую невинность, когда у него из дырки по бедрам струится душистая сладенькая смазка, которую большинство присутствующих в ресторане альф с удовольствием бы опробовали. Красноречиво подмигнувший и кивнувший в сторону уборных симпатичный альфа, белый воротничок, обедающий с товарищами за соседним столиком, был тому подтверждением. Через пару минут Егор вышел в уборную. Он видел что альфа последовал за ним, и он был не против, специально не закрыл дверь. А альфа не закрыл дверь наверное потому, что феромоны Егора отключили мозговую деятельность. Егор зачерпнул воды из под крана и провел по лицу и волосам, шумно выдыхая. Подобравшийся сзади альфа неспешно, будто давая возможность развернуть себя в случае недопонимания, прижался к нему сзади, перехватив одной рукой Егора за талию и ткнувшись носом в ключицу, вдыхая запах течного омеги и просовывая ладонь под пояс Егоровых брюк, для проформы спрашивая: - Можно? Егор откинул голову ему на плечо, блаженно прикрыл глаза и сказал: - Можно, - при этом представив себе, что с ним вовсе не какой-то незнакомец, а Амиран, и он так живо себе все это представил, что даже запах Амирана почувствовал, как казалось ему, фантомно, пока он не услышал нервный выкрик потирающегося об него альфы: - Ей, мужик, здесь... Егор открыл глаза, когда его оттолкнули в сторону, и увидел пролетающего мимо и приземляющегося головой и плечом о кафельную плитку, аккурат рядом с собой, альфу, и раскрасневшегося от ярости Амирана, подобравшегося к Егору как пещерный альфа, и больно прихватившего омегу за волосы на затылке, утаскивающего Егора словно добычу за собой. Через весь растерянно оглядывающий их со стороны зал ресторана. Егор послушно семенил за Амираном, хныча от боли. Никакие подавители уже не контролировали его жар. Творилось что-то нездоровое, и это что-то продолжилось уже в машине у Амирана, куда он грубо затолкал Егора, зло наваливаясь сверху. Насильно стягивая с Егора штаны, шумно надрывая дорогую ткань. Дергая за волосы, больно вгрызаясь в шею, силой шлепая и агрессивно зажимая в тисках крепких ладоней бледные бедра и бока, с расцветающими на них синяками. Не целуя, а кусая. Вдавливаясь, врываясь, терзая омежью плоть, распирая узлом, и при этом сдавливая горло так, что Егору дыхание перекрывало, будто Егор это не просто омега, а нечто самое ненавистное и желанное на свете. Стоит ли говорить, что на работу они в этот день так и не попали? А следующие два провели дома у Амирана, где он, с той же не убавляющейся злостью, брал Егора на каждой горизонтальной поверхности. Сминал, сжимал, гнул как хотел, драл, кусал, шлепал. Как дорвавшийся до своей жертвы обезумевший от голода хищник. Егору было жарко, больно, горячо, возбуждающе, унизительно, радостно, по всякому. Хорошо. И он не хотел, чтобы это заканчивалось. Однако, как это и полагается после любой течки, на четвертый день он проснулся не ощущая больше жара. Спящий на второй половине кровати Амиран пах одуряюще, но уже не гоном, а своим естественным запахом. По закону жанра Егору следовало свалить, ведь приятное с полезным они уже совместили, но он не спешил, неловко подобравшись к спящему альфе под бок и принявшись рассматривать разглаженные от " хмурых" морщин умиротворенные черты помолодевшего лица. Альфа, будто чувствуя излишнее внимание к своей персоне, прикрыл трепещущие во сне ресницы и дернувшуюся губу, накрыв их локтем, будто прячась от солнечного света, который действительно падал аккурат на лицо альфы. Егор не удержался, и откинув простыню, принялся поглаживать альфу по груди, расслабленному животу, который вчера еще, в напряжении, красовался шикарными кубиками и совершенно нагло запустил ладонь между ног альфы, прихватывая ровный, красивый, крупный член, принявшись неспешно поглаживать его, всем телом потянувшись к заинтересованно реагирующему на ласку органу. Когда Амиран проснулся, Егор, прикрыв бесстыжие глаза, уже высасывал остатки семени из его члена и... Черт, Амиран же не железный, конечно же, он и не думал отталкивать омегу, когда тот, лукаво улыбнувшись и смачно поцеловав головку его члена своими красивыми розовыми губами, так старательно принялся вылизывать мошонку альфы, тем более, что за долгий период брака его омега до такого "унижения", как говорил сам Алим, не спускался, объясняя нежелание отасывать тем, что ему этим ртом еще их детей целовать. Егор конечно же на такую тему не заморачивался. Он был слишком ограничен и недалек, чтобы вообще думать еще о чем-то, кроме удовольствий сегодняшнего дня. И это было здорово. С ним Амиран впервые за долгое время после развода смог отпустить себя. Расслабиться. Наверное это стоило сделать раньше. Сразу после того, как Алим, в порыве очередной своей истерики, сообщил об окончательном решении об их расставании. Когда мадагаскарские тараканы в его прекрасной голове совсем озверели и начали кидаться на Амирана. Когда прозвучали обидные слова о том, что раз уж так вышло, то ребенок должен быть полностью не их, усыновленный,чужой, и тогда Алиму не будет так больно. Больно? Больно от того, что их ребенок будет частью хотя бы одного из них? Это все становилось слишком сложно и тяжело для Амирана. Тем более когда Алим решил использовать связи отца, для того чтобы убедить брыкающегося Амирана в единственной правильности своих пожеланий, и прижать альфу намеком на скорую потерю сытного рабочего места, которое Амирану досталось, по его мнению а может сказаным в горячке ссоры словам, вовсе не за успехи на профессиональном поприще. Все накопилось, и вкупе с постоянной ревностью к несуществующим безмозглым шлюхам потекушкам, которых, из-за той самой ревности и постоянного пилежа со стороны Алима, очень даже хотелось поиметь, однако он держался из уважения к своей паре. Которая, судя по последним действиям, его не уважала ни капли. Психолог говорил, что у Алима сейчас сложный период, он переживает проблему, застряв в состоянии "гнев", и это просто нужно пережить. Но у Амирана уже заканчивались нервные резервы, все сложнее было не принимать на себя и относиться с терпением. Нужен был перерыв. Алим сам настоял на разрыве, а Амиран, ранее препятствующий подобному, решил, что пожалуй стоит притормозить этот акт истязания друг друга. Каждый должен успокоиться и уложить все в своей голове по полочкам. Амиран уложил. Он готов был продолжить отношения, при условии, что Алим успокоит свой эгоизм и инфантилизм, "ни мне, так и не тебе" и их будущий ребенок будет ребенком Амирана. Генетически. Обязательно. Хотя бы его. Осталось только дождаться обратной связи от Алима. Но тот молчал. Уже больше года, и другой Альфа может быть и воспринял бы это как отставную, дающую ему право двигаться по жизни дальше, а Амиран все еще считал себя участником незавершенных отношений. Хотя возможно в этом не было смысла. Еще и верность хранил... Не считая последний трех дней. Или второй за сегодня минет тоже стоит засчитывать?