Do not cry, Sasuke

Саске уже и не вспомнит, когда это началось. Еще в академии, возможно, или когда их распределили в одну команду. Два одиноких ребенка вместе, что же еще может из этого получиться. Его чувства неправильны, уродливы — как еще можно назвать то, что не поддается такой простой логике. Как вообще можно любить предателя, отступника, присоединившегося к Акацуки. Они оба были одиноки, только Наруто - чуть больше. Их первый поцелуй был случайным — какой-то паренек толкнул Узумаки, когда он устраивал очередные разборки. Саске тогда покривил душой, сморщившись. Не то чтобы ему понравилось, но так мерзко, как он себе представлял это с девушками, которые к нему липли, уж точно не было. Сакура тогда была самой активной из них. И узнав, что Наруто она нравится, он совсем не возненавидел ее, не бросал обидные фразы в ее сторону и не игнорировал с удвоиной силой. Кто же тогда знал, что из нее вырастет хорошая подруга. Потом были еще. И еще. И еще. Неожиданный порыв в туалете, на задании, на на изнуряющей тренировке, когда опять остались только они двое или когда Учиха заходил за опаздывающим Узумаки. Саске и вправду не хотел их считать. Так уж получилось. Десятый поцелуй был прощальным. Саске помнит его смутно, скорее как легкое касание теплых губ Наруто к его собственным, холодным. Тогда разница в температуре казалась колоссальной. И как только ему удается оставаться теплым всегда, несмотря на дождь, на промокшую от холодной воды одежду и пронизывающий ветер. Саске был тогда без сознания, но в реальности того поцелуя он уверен так же, как и в том, что тот почему-то не убил его тогда, как и хотел. Саске ищет Наруто долго, отчаянно и упрямо. И находит, спустя два года. Наруто изменившийся до неузнаваемости, смотрит своими холодными голубыми глазами, где вообще-то должно отражаться ясное и чистое небо. Недообъятие, и такой-же холодный голос, который когда-то горячо рассказывал о своей мечте стать Хокаге: — Не плачь, Саске. Я уже и не помню каково это — плакать. Саске больно почти физически. Не смог спасти, не смог спасти единственного дорогого человека. Когда Наруто уходит, Саске льет слезы на холодный каменный пол. Сакура и Сай собирают его по кусочкам. Наруто говорит что разорвет их узы, что станет сильнее. Он променял свое сердце и одиночество на силу и месть деревне. Саске клянется себе, что спасет Наруто. Или умрет вместе с ним. Там, в Стране Железа он не говорит ничего про перерождение, счастливую жизнь где он — не Учиха, а Наруто не джинчуурики. Это было бы в стиле Наруто, если бы тот был на его месте. Саске не мечтатель, он идет к своей цели и не верит в какую-то там судьбу. Саске не понимает, как дошел до такого. Как позволяет предателю, члену Акацуки, бывшему лучшему другу трахать себя где-то в лесу. После хорошей драки, конечно. И откуда в нем столько энергии, вон как вжимает в землю и кусает его губы. Саске срывает голос от стонов но видит, как Наруто он нравится. Саске впервые за долгое время счастлив. Уже в деревне друзья замечают багровые засосы вперемешку с укусами на ключицах и стертые коленки, но из вежливости помалкивают, догадываясь об их происхождении. Саске отказывается от предложения Сакуры залечить «ушибы, полученные в бою», он хочет оставить на себе метки Наруто подольше, как и оставить свои на нем - исцарапанную спину, например. Даже если придется временно отказаться от совместных походов в общественную баню - синяки на бедрах с отпечатками пальцев уж точно будет сложнее объяснить. Саске, в общем-то, все равно, только вот друзей смущать не хочется. Наруто все еще зачем-то носит повязку шиноби с зачеркнутым знаком Конохи, может потому что хочет показать всем, что зачеркнут он не просто так, Саске так думает. А еще с тех пор, как он вступил в Акацуки у него черные ногти. Саске не хочет признавать его новый странный фетиш, да и в общем-то что признавать, если сам Узумаки - его фетиш. Раньше Саске думал, что у людей с заледенелым сердцем и руки тоже холодные и понимает, что ошибался. Руки у Наруто теплые, почти горячие, не то что его глаза - блеклые, словно стекло - можно увидеть сквозь них отчаяние и безразмерную боль. Саске помнит их яркий и насыщенный надеждой цвет, когда Наруто еще «можно было спасти» — как любят говорить в деревне. Саске смотрит в блеклое стекло и верит, что спасти еще все-таки можно. Иногда Саске кажется, что это Наруто должен был остаться в Конохе, жить счастливой жизнью с друзьями и думать о том, как всех спасти. А он должен поглощенный ненавистью страдать и мстить в одиночестве. Саске мир кажется совершенно неправильным. Люди говорят ему перестать уже быть одержимым одним человеком. Найти себе наконец девушку, стать хорошим ниндзя, продолжить род Учиха. Только вот его не прельщает жить обычной жизнью — уже не получится, да и не хочет он передавать проклятье своего клана, и детей Саске не любит. Одного Наруто в своей жизни ему вполне достаточно. В конце концов Саске клянется и себе, и Наруто, и хоть всему миру, что плакать тот будет вместе с ним.