Стертые из истории

«Чон Хосок».

      С самого детства за меня все решали: в чем пойти на то или иные мероприятия; как себя вести с теми или иными людьми; как решать свои проблемы, хотя даже их решали за меня; с кем водить дружбу, а кого ненавидеть; что говорить в обществе, а что умалчивать; кому я буду принадлежать. Так было всегда. Родители на мое мнение даже не смотрели и не слышали. Любые мои попытки на самостоятельную жизнь были грубо проигнорированы со словами: «Прекрати нести ересь. Таких как ты никто не слушает. Основная твоя задача это мило улыбаться и выйти замуж за влиятельного человека, а любые попытки на самостоятельную жизнь — это подростковые гормоны и не нужная чепуха. Ты должен слушать своего будущего альфу и родить ему ребенка. Позже ты скажешь нам спасибо».       Даже сейчас я примеряю свадебный костюм, готовлюсь к свадьбе с влиятельным человеком, просто потому что это выгодно для «меня», а скорей всего выгодно для моих близких и родных людей, ведь они избавятся от ненужной куклы, ненужной вещи, которую купил завидный жених, предложивший достойную цену товару.       Только этот жених не завидный, а самый противный из всех существующих, старый, вредный скупердяй, не думающий ни о ком кроме себя любимого. Он предложил самую выгодную цену за меня. Цену, которую устроила моих родителей. Цену моей жизни.       Я много раз пытался изменить расклад своей судьбы, боролся со всей несправедливостью этого мира. Были даже попытки побега из дома, но меня возвращали и сажали на цепь, чтобы выбить всю дурь, которая имеется у меня, чтобы я был покладистым и шелковистым котенком, чтобы я вел себя подобающе, как член своего сословия.       Разве омега имеет свое место в жизни? Нет. Мы нужны в семьях как разменный товар, как монета за которую можно получить выгодные условия, как инкубатор для альф. Ведь, основная наша цель с рождения — это деторождение. При чем от тебя требуют родить сильного и выносливого альфу, а если не смог, то позор на твою голову и семью, которая воспитала такого непутевую омегу, и всем будет все ровно, что от омег не зависит кто у них родиться, это ведь плод обоих родителей, но обвиняют всегда слабый пол, ведь, из покон времен так положен фундамент нашего восприятия, менталитета, эта истина не рушима, эта правда на которой построено общество.       Такая и моя судьба. Стою и примеряю эту не нужную тряпку, расшитую золотыми и серебристыми узорами и думаю о своем никчемном существовании. Так и хочется сбежать из этого злополучного места, забыть, что всего лишь через неделю я выйду за не любимого человека. От всей этой несправедливости охото плакать горькими слезами, чтобы все отменили и мне дали права выбора, потому что это моя жизнь. Я должен решать ход его течения, а не за меня.       — Хосок! — строгий голос вырвал меня из своих злополучных мышлений, из моего выдуманного мира, где всё по-другому, где нет дискриминации малого и слабого пола. — Возьми себя в руки. С какой стороны ты показываешь нас со своими соплями. Разве так мы с отцом тебя воспитывали. Ты должен радоваться, что выходишь замуж, а то мы уже думали, что тебя никто не возьмет из семейного дома с таким характером, так что не позорь нас с отцом перед обычным народом.       За своими размышлениями я не заметил своих слез, но они всего лишь слезы которые можно вытереть, но боль, которая поселилась в моей душе невозможно стереть, даже если пройдет время, оно не залижет их, а только сделает больнее.       — Позорю вас с отцом? — с иронией в голосе произнес я. — И где же этот позор? В том, что я плачу? Или в том, что у меня нет желания выходить замуж за альфу, которого толком не знаю, не говоря уже о том, что я его не люблю?       — Прекрати истирить, — с долькой нежности в голосе проговорил папа, — все омеги через это проходят. Думаешь мне легче было? Мне так же не спросили, когда я выходил замуж за твоего отца. Да и кому это надо? Верно никому! Потому что основная наша цель в жизни — это слушаться своего альфу и выносить его потомство, больше ничего от нас не требуется, а тебе повезло с избранником. Пусть он и старый, но богатый и сможет обеспечить тебя и поможет нам, да и дети у него есть от второго брака, так что от тебя требуется послушание и только. Успокойся и прими свою судьбу с гордо поднятой головой, а не с соплями на лице.       Я никогда не мог противостоять воли своих родителей. Не знаю почему, но могу сказать только одно, когда они говорят мне что я должен делать таким нежным со всей любовью голосом у меня просто пропадает любое желание сопротивляться.       — Да, папа, — с горечью и поникшей головой ответил я папе.       Папа всегда был строг со мной, пытаясь воспитать порядочную, миловидную омегу, но мой бунтарский характер, который иногда проглядывался, не позволял мне стать, как выражаются «миловидной омегой», способной поддержать и подчиниться альфе, которому продали тебя твои собственные родители.       После примерки свадебного костюма мы сразу отправились домой, где мне начал читать натации отец: как я должен вести себя с избранным альфой; как должен показать себя перед прекрасным альфой; как должна пройти моя первая брачная ночь с альфой; и что я должен понести от этого альфы детей и причем обязательно родить альфочку. Отец всегда был жесток со мной по сравнению с папой. Он требовал полное подчинение его воли. Бывало он поднимал на меня руку за своевольное поведение.       Мне надоело выслушивать «приказы» своего отца, поэтому я просто поднялся со стула и отправился в свою комнату, где я проронил не мало слез, где мое убежище и благодать.

«Мин Юнги».

      Жить для себя вот что я решил для себя ещё в детстве. Зачем стараться для других, если они не стараются для тебя? Им все ровно на твоё существование. Так почему мне должно быть не все ровно на них? Вот поэтому я не жалею никого и ничто.       Я живу только для себя любимого. Беру от жизни все что только моей душе угодно. Если мне что-то нужно, но можно получить её только силой, я применю силу. Для меня это лучшая жить, которая могла быть у меня, лучше, чем бы я жил бедной жизнью у кого-нибудь в подчинении.       Поэтому я осуществил свою главную мечту «всей своей жизни» выйти в море, а вот как я осуществил эту мечту никого не должно волновать. Хотя вру, дело есть местным правителям и купцам, которых я граблю и убиваю. Забираю их омег и продаю за приличную сумму или отдаю своим парням. Тем самым я обогащаюсь и беднеют эти толстожопые уроды.       Во время моего плавания у меня собралась крепкая и дружная команда. Моя правая рука и незаменимый навигатор Ким Намджун, хотя он ещё тот рукожоп, вечно что-нибудь да сломает. Штурман немного не от мира всего, но именно он не раз спасал наш корабль от столкновения с препятствиями и от преследования королевских судов Ким Тэхен. Причем они оба являются братьями и по какой-то необычному стечению обстоятельств имеют одинаковый запах, но вот только истинных омега Тэхена Чон Чонгук утверждает, что они имеют совсем разные запахи. Ким Намджун обладает более грубым запах преобладает в нем лайм, а вот Ким Тэхен имеет нежным запахом с преобладанием нотками мяты, а лайм почти не ощущается, но для меня они идентичны. Что касается Чонгука то на корабле он выполняет роль врача. Он уже не раз спасал наши жизни и возвращал с того света.       Они для меня стали семьей. Именно с них началось формироваться моя пиратская команда. Пусть сейчас в моей команды больше десятка человек, но именно они верхушка моей команды, именно им я доверяю и обращаюсь за советом, если он мне необходим.       Для моей команды грабить корабли купцов обычное дело. Иногда нам везет как сегодня и куш был невероятно большой. С хорошим уловом мы вернулись на наш остров, который оказался необитаемый, который мы оборудовали под свою пиратскую базу. Пока вся команда радовалась и праздновала хороший улов, я же вдалбливался в свою личную шлюху, которая была когда-то любимой женушкой какого-то купца, который теперь покоиться на морском дне.       — Юнги~и — стонала омега подо мной. — Прошу хватит. Я больше не могу — жалобно подал он голос.       Голос у него сел после 3 часового марафона в кровати, но это возбуждало меня все больше.       — Тебе не давали слова, так что стони как обычно, — его просьба меня разозлила, поэтому он всхлипывает от сильного удара по лицу, а я же продолжал вдалбливаться в податливое тело, которое не оказывает никого сопротивление, ведь знает, что я могу сделать намного больнее. В самом начале, когда он оказался в моей постели он проходил через это, так что сейчас он покладистый и пушистый.       Я не долго еще продержался и как только почувствовал подступающий оргазм покинул тело своей «сучки» и кончил на его прекрасную попку, потому что благодаря ей он оказался моей шлюхой, а так бы пошел бы по рукам моих ребят.       Если быть честным, то в нем мне нравилось только голос и подкаченная попка, остальное в нем меня раздражало: пухлые губы, миловидное личико, накаченное тело, черные волосы и глазки полумесяцем. Для меня он только шлюха на ночь, поэтому я всегда выгоняю его из своей комнаты, не позволяю спать со мной. И в этот раз не стал исключением, но походу я дал ему слишком много свободы раз он начал сопротивляться и показывать свою волю, которую я давно уже подавил.       — Юнгия, я хочу сегодня остаться с тобой, — он оседлал мои колени и шепотом проговорил при этом прикусывая мою мочку уха, тем самым пытался задобрить меня.       — Чимин, — грубо схватив его за шею и откинув на пол подальше от себя — убирайся. Я прекрасно знаю, что у тебя должна начаться течка, а её с тобой я проводить не буду. Ещё не хватало чтобы моя подстилка забеременела от меня. Проваливай, и чтобы я тебя не видел и не слышал.       Чимин выскочил из моей комнаты весь в слезах. Он должен был давно уяснить что от него я требую только секс, никакой любви и привязанности не может быть по отношению к подстилки и личной шлюхи. Они мне не нужны, только портят жизнь. Тем более он у меня не один. На любой вкус можно найти в моей коллекции подстилок. Бывало я устраивал групповой секс и никто не возражали, так как они бояться меня. Так должно быть всегда. Омега должна бояться своего альфу, а особенно если её не ценят, потому что её легко могут отдать в расход.       После хорошего марафона самое то принять ванную и лечь спать, что я собственно и сделал.