Собственница

Равенна не любит женщин. Кроме одной. Маленькая Фрейя, её сестра – по правую руку. Маленькая? Цветущая взрослая красавица. Впервые, глядя на красивую женщину, Равенна испытывает не злость, а желание обладания. Фрейя. Равенна возит её за собой в покоряемые королевства. Короли сменяют друг друга в постели Равенны. Их конец короток и ярок – блестящий кинжал в руках прекрасной новобрачной, яд из золотой чаши. Еще один влюбленный, еще один мертвый. Равенна оставляет их – и идет к Фрейе. Прохлада её руки, её улыбки, её взгляда так приятна после жара убийства. Фрейя считает себя обычной женщиной, но Равенна иногда думает, что её сестра тоже наследовала колдовской дар. Другой. Фрейя любит сестру, но её объятья легки, скользящие поцелуи в щеку – как прикосновение белого шелка, тонкого и гладкого. Иногда Равенне хочется с головой закутаться в этот белый шелк. Впитать Фрейю в себя, губами, руками, сделать её окончательно своей. Частью своей, живым кусочком сердца королевы-убийцы. Вечной королевы, вечной убийцы. Вечной, пока цветет её красота. Красота Фрейи тоже цветет – тонкая лилия. Живая, в отличие от холодной Равенны, словно выкованной из золота и мрамора. За прохладой Фрейи скрывается тепло – или наоборот? Равенна пьянеет от этой причудливой смеси. Вечером перед очередной коронацией она приходит в покои сестры. В руках – струящееся платье, сверкающие драгоценности. Фрейя улыбается – она рада Равенне и рада подаркам. Подаркам, достойным королевы. Фрейя спускает с плеча ночную сорочку, торопясь раздеться и примерить новый наряд. Но Равенна останавливает её: – Позволь мне. Она раздевает Фрейю медленно, наслаждаясь теплом под пальцами. Живое тело. Такое же, как у юных дев, которых убивает Равенна ради своей красоты. Фрейя пока тоже дева, и об этом приятно думать – но не потому, что Равенна хочет её убить. Отнюдь. Фрейя пока не встретила мужчину, достойного её любви. Значит, она любит только сестру. Равенна всегда хочет быть единственной. Медленно раздевала – медленно одевает. Как свою собственность. Волосы Фрейи, лицо Фрейи, плечи и руки Фрейи – принадлежат Равенне. Грудь. Талия. Бедра. И то, что Равенна пока не предъявила право собственности в полной мере, ничего не значит. Дочь Фрейи погубит Равенну? Фрейя любит только Равенну. Сладостный самообман, который пока можно себе позволить – и Равенна позволяет, и жадно пьет его, припав губами к волосам сестры. Фрейя замирает в её руках, словно птица под взглядом змеи. Маленькая Фрейя. Её маленькая Фрейя. Только её. Гладкая ткань скользит по теплой коже. Белый шелк. Равенна одевает сестру, как настоящую невесту. Непорочную, невинную невесту той, с чьих пальцев и губ капает кровь. Жемчуг обвивает шею Фрейи, её волосы, запястья. Словно драгоценные цепи, которые на неё надевает сестра. Фрейя улыбается, глядя в зеркало: – Я такая красивая! – Да, – соглашается Равенна, обнимая её за талию, – ты красивая. И целует Фрейю в плечо. Тепло тела чувствуется под прохладой шелка. Фрейя снова замирает, но Равенна позволяет себе роскошь не пытаться узнать, чем точно вызвана такая реакция. Она ощущает сытость и удовольствие внутри – и не хочет этого лишаться. Проходит неделя. Месяц. Несколько месяцев. Год. Фрейя все так же красива, но уже другая. Равенна чувствует это, но старается не замечать. И сейчас роскошь чувствовать, что Фрейя принадлежит только ей, становится непозволительной – потому что это уже не правда. Призрак пророчества начинает терзать Равенну – равно как и красота сестры. Красота, которой она уже не обладает в полной мере. Когда все начало меняться? Кто другой посмел завладеть сердцем Фрейи – пусть даже не полностью, какая разница? Равенна не хочет знать ответы, но все равно знает. Она хотела бы закрыть глаза – но не может. Нужно, чтобы Фрейя принадлежала только ей, целиком и полностью. Всегда. Или ей – или никому и никогда. И, когда первый вариант становится невозможен, Равенна делает все для того, чтобы осуществить второй.