Трансформация для души

      Понимание, что Адриан не выходит из толпы, пришло не сразу. Маринетт невидящим взглядом смотрела в центр зала, где уже больше никто не двигался в её направлении – секунды ледышками падали под ритм музыки и разбивались, одна за другой – Адриан танцевал с Кагами.       Маринетт перевела этот жуткий взгляд ожившей статуи на руку державшей её Альи.       -- Вот ***! - с чувством воскликнула Алья непечатное слово, и это совсем нехарактерное для Альи ругательство частично вернуло Маринетт к реальности. Маринетт вырвала свою руку из её пальцев. Алья не сопротивлялась, только в её распахнутых глазах, обращенных к ней, горела смесь ужаса и немой мольбы, от которой можно было закричать. Но Маринетт не могла кричать – потому что она уже была мертва.       -- Маринетт!       Как во сне она вышла из дома. Кажется, она оттолкнула Алью, когда та лепетала какие-то оправдания и попыталась её удержать?.. Не имеет значения, это просто сон. Шаги по ступенькам, свежий ночной воздух в лицо, легкое головокружение…       -- Маринетт, - это был Лука. Он подхватил её за талию, как раз вовремя, потому что ноги стали какими-то незнакомыми и плохо слушались. Он обеспокоенно всмотрелся в лицо девушки, с которого как будто смыли все краски. – Что случилось?       -- Давай уедем, - произнесла она вместо ответа и прикрыла глаза, словно от внезапной сонливости или очень сильной усталости. - Прямо сейчас.       Его не нужно было уговаривать – эта вечеринка и так уже порядком его раздражала. Гитара осталась в доме – плевать, возвращаться он не хотел. Они двинулись в сторону выхода.       -- Маринетт! Можно тебя на пару слов?       Этот голос заставил её вздрогнуть. Но это была последняя эмоция, которую она испытала. Даже сейчас, когда Адриан смотрел на неё чуть ли не умоляюще, это не нашло в её душе никакого отклика. Это было странно – насколько странным вообще был этот сон. Его слова канули в пустоту внутри неё, даже не оставив после себя эха.       А потом, когда они были уже за воротами, грянул фейерверк, оборвав что-то внутри неё, какую-то очень важную нить, на которой всё держалось – и она на практике убедилась, что выражение «слёзы ручьём» - это не просто художественный оборот. *****       Лука в полнейшем смятении наблюдал, как одноклассницы пытаются успокоить Маринетт, по щекам которой с неестественной быстротой дорожками бежали слёзы, капая с подбородка. Причем её лицо оставалось совершенно неподвижным - он впервые видел, чтобы кто-то ТАК плакал. В нём поднялась волна ярости – что можно было сотворить с сердцем этой девушки, что привело её к такому состоянию?       -- Скажи, - требовательно произнёс он, с усилием фокусируя на себе её внимание, - Скажи, что он сделал, и я заставлю его пожалеть! – и это не были пустые слова, он действительно готов был пойти и впечатать кое-кого в стену, чтобы слёзы уже побежали из ЕГО глаз.       Маринетт отрицательно покачала головой и тыльной стороной ладони вытерла лицо. Со слезами постепенно уходило и шоковое состояние, медленно приводя её в чувства.       Адриан ничего не сделал. По крайней мере – ничего нового. Почему-то, когда Алья сказала, что Адриан идет приглашать её на танец, Маринетт услышала нечто другое – хотя слова были эти, суть доверительно прошептала, что Адриан идет, чтобы быть с ней. Что он сейчас скажет, что любит, и всё, что случилось ранее – просто какая-то ошибка и недопонимание, и прямо сейчас все будет исправлено. И она прочувствовала эту восторженную надежду каждой клеточкой своего тела – ровно для того, чтобы через несколько секунд осознать, что всё это чудовищная ложь.       Надо же, как её накрыло – она почти не помнила своего ухода с вечеринки.       А ещё она понимала, что в очередной раз виновата сама – снова наступила на те же грабли, позволила себе надеяться и искренне ждать – и по старой ране новый удар ощущался в сотни раз больнее. И, похоже, её душа сделала то же, что в таких случаях делает тело - покрыла рану нечувствительными рубцами.       Поэтично звучит, а по ощущениям – словно прошел через мясорубку, и фаршу теперь всё равно.       Маринетт вдруг усмехнулась – чем шокировала с тревогой смотрящих на неё друзей.       -- Всё в порядке, - произнесла она очевидную неправду, но в данном контексте это скорее означало желание прекратить расспросы и двигаться вперёд.       Роуз с Джулекой уехали на такси. Лука и Маринетт укатили на байке.       Можно было однозначно утверждать, что Бражник не поджидал подходящего момента, – и это, с одной стороны, было очень хорошо, потому что если бы сейчас вернулась Темная Бабочка, от Парижа не осталось бы и следа. Но вот что делать, если Бражник ушел надолго или даже насовсем, оставив после себя связанного с ней демона? Эта мысль была очень тревожной.       Лука вдруг сбавил ход и, не доезжая квартал до её дома, свернул в темный и пустой парк. Пока они молча ехали, он представлял себе, как привезет её домой, она молча уйдет – и вряд ли он найдет в себе силы снова постучаться в её жизнь, понимая, насколько сильны её чувства по отношению к другому человеку. Очевидно, сейчас ему не стоило ждать вообще ничего. Это причиняло ему боль, но сейчас его боль не имела значения. Сейчас единственной его задачей - и желанием - было поддержать Маринетт.       -- Посидим немного?       В ответ согласный кивок. Они так же молча сели на лавочку. Точнее, Лука сел, а Маринетт легла, уложив голову ему на колени. Это получилось как-то само собой – естественный ход событий, в который не стоило вмешиваться разуму. Тишина спящего ночного города, шелест ветра в листве деревьев над головой, песня ночных сверчков… Маринетт была так благодарна ему – за молчаливое понимание, за то, что он просто был рядом, даже зная, что для неё он не больше, чем друг. Его пальцы невесомо касались её волос плавными, успокаивающими движениями, а взгляд соскальзывал с её лица и устремлялся вдаль, на что-то, видимое только ему.       Именно такими увидел их Кот Нуар, сидящий на крыше здания возле парка. В этот момент на Кота было жалко смотреть, на него словно вылили ведро воды, а коты, как известно, воду ненавидят.       Коту Нуару, в отличие от Адриана, не нужно было «собираться с мыслями» чтобы действовать – он просто действовал.       Он спрыгнул прямо перед ними, варварски разогнав всю романтическую, как ему казалось, атмосферу. Маринетт резко села.       -- Эй, нехорошо по ночам приставать к девушкам, - прорычал он совсем не по-кошачьи и, схватив Маринетт за руку, дёрнул её со скамейки и завел себе за спину.       -- ОЙ! - Маринетт от неожиданности споткнулась и чуть не упала, - Кот Нуар! - воскликнула она возмущенно, выдёргивая руку из его хватки. - Это мой друг, и он ко мне не пристаёт!       -- Ты уверена? Я не уверен, – он перевел пристальный взгляд с неё на Луку, который уже тоже поднялся с места. - Кто вообще такой этот тип?       -- Меня зовут Лука, - наступив на горло своему раздражению и в надежде, что всё это просто недоразумение, Лука протянул руку. - Ты с ЛедиБаг недавно избавил мою маму от Акумы. Спасибо, кстати.       Какая отвратительная вежливость… Кот Нуар демонстративно отвернулся от него. Маринетт нахмурилась. Лука опустил руку.       -- Мне надо с тобой поговорить, - сказал Кот, обращаясь к неподвижной Маринетт.       -- Сейчас? – в её голосе просквозил арктический холод, который-таки добрался до нутра Кота, заставив его слегка притормозить разогнавшееся нахальство.       -- Да, – он повернулся к Луке. – Прошу прощения, - и все же в голосе он не смог скрыть желчных ноток, - но дальше я возьму сопровождение Маринетт на себя. Со мной она будет в безопасности.       Лука, нервная система которого уже начинала просить отпуск, вопросительно переводил взгляд с Кота Нуара на Маринетт, и обратно. Да, конкуренцию вокруг Маринетт он явно недооценил. К богатенькому парню-модели приплюсовался ещё и очевидно ревнующий Супергерой.       -- Я обещал её родителям, что лично привезу её домой, - проговорил Лука.       -- Я передам им твои извинения, - насмешливый ответ.       -- Я предпочитаю выполнить своё обещание, - Лука уже не скрывал раздражения.       -- А я предпочитаю есть острые ребрышки и не испытывать потом изжоги, но не все мы получаем то, что хотим, правда?       Они уже стояли нос к носу, со сжатыми кулаками, готовые от словесного сражения перейти к самому настоящему, причем очевидное превосходство Кота Нуара Луку совсем не останавливало.       -- Прекратите, - тихо произнесла Маринетт. Молодые люди продолжали таращиться друг на друга испепеляющими взглядами.       -- Сейчас тебя начнет беспокоить что-то посерьезнее изжоги… - процедил Лука.       В горле Кота булькнул издевательский смешок:       -- Хотел бы я посмотреть, как ты исполнишь свою угрозу, но, боюсь, Леди не оценит вид размазанного по асфальту гитариста… - его взгляд хотел зацепиться за Маринетт, но схватил только пустоту. Мгновенно переключившись, Кот оглянулся в поисках девушки.       Маринетт шагала к выходу из парка. Её совсем не интересовало, чем закончится эта стычка между Котом и Лукой. Хоть Кот и вёл себя как-то странно, она была уверена, что вреда Луке он не причинит. Что касается Луки – то, вероятно, ему будет лучше, если она со своими проблемами окажется от него подальше.       И тут её подхватили чьи-то руки – земля стремительно удалялась, падая под ней, точнее это она устремлялась вверх – в мощном прыжке Кота Нуара, сжимающего её в объятьях так, словно мир вокруг рушился, а она была его единственной надеждой на спасение.       Лука, вдруг оказавшись в одиночестве, рванул к выходу из парка. Он выбежал на улицу как раз вовремя, чтобы заметить, как Кот с Маринетт приземлились на мансарде её дома. И, несмотря на разделявшее их значительное расстояние, он все же к своему удовольствию рассмотрел, как Маринетт влепила Коту Нуару увесистую пощечину. *****       -- Что ты себе позволяешь?! – возмущенно воскликнула она, автоматически цепляясь за его плечи, пока Нуар прыжками преодолевал расстояние между крышами.       -- Скажи спасибо, - он сверкнул в полутьме ярким взглядом в нескольких сантиметрах от её лица. – Я спас тебя от самого скучного свидания в твоей жизни.       Маринетт что-то пропыхтела в ответ, потому что они в очередной раз резко взмыли в воздух, и все её мысли сфокусировались на том, чтобы не упасть. К слову сказать, это было невозможно, потому что Кот скорее вывалился бы из собственного костюма, чем выронил её.       -- Лука очень хороший, - всё же возразила она.       -- Вот как, - в голосе Кота что-то изменилось. Они приземлились на её балкончик, он выпустил её из рук, и Маринетт сделала несколько неустойчивых шагов. – Какая-то ты непостоянная, я думал, ты влюблена в Адриана, а тут вдруг обжимаешься ночью неизвестно с кем.       Это произошло само собой – в выражении лица Маринетт мелькнуло нечто такое, что заставило кончик его хвоста дёрнуться в нехорошем предчувствии – и в следующую секунду её рука хлестнула Кота по щеке, не сильно, но достаточно для того, чтобы он отшатнулся.       Чаша терпения Маринетт была переполнена, и все, что накопилось в ней за это время, теперь грозило выплеснуться на Кота Нуара, так некстати совавшего нос не в свои дела.       -- Ты что-то перепутал, - процедила она сквозь зубы, подавляя в себе вдруг возникшее чувство вины за пощёчину, - когда решил, что это твое дело, но если тебе так интересно, то с Адрианом всё кончено. И если в тебе есть хоть капля уважения ко мне, больше никогда, слышишь, никогда не упоминай о нём! - она перевела дыхание. - И вообще, твоя задача, - она ткнула ему в грудь пальцем, – драться с Суперзлодеями, а не лезть в душу, копаясь в чужой боли!       Кот потрясенно смотрел на неё, забыв о своей пылающей щеке. В его ушах всё ещё болезненно отдавались слова «с Адрианом всё кончено». Воцарилась тишина, нарушаемая только её сбивчивым дыханием.       -- И с Лукой я не обжималась, - уже тише произнесла она, - Он просто друг, и ему, по крайней мере, на меня не плевать, в отличие от Адриана.       При последних словах Кот дёрнулся, выходя из ступора:       -- Во-первых, твоя боль для меня не чужая, - произнес он тихо, и, схватив её за руки, властно притянул к себе. Маринетт даже трепыхнуться не успела, как он заключил её в объятия. Сердце Маринетт подпрыгнуло к горлу, попутно пропустив удар, а его руки прошлись по её спине, словно успокаивая.       -- А во-вторых, - он уже почти шептал, - Адриану на тебя совсем не плевать, - и он уже сделал вдох, чтобы сказать те самые слова, но резкий толчок рук девушки выбил воздух из его лёгких. Маринетт только и смогла, что сдавленно зарычать, и отступая от него в сторону люка, деревянным голосом произнесла:       -- На этом всё, Кот Нуар, сегодня я в твоей компании не нуждаюсь, так что уходи. Нет, не так – катись ко всем чертям! – и она, распахнув люк, чуть ли не свалилась в недра своей комнаты. *****       Глубокая ночь… Голова опустилась на подушку. Её глаза закрылись.       Все замерло, она неестественно быстро проваливалась в сон – и поначалу приятное дремотное ощущение превратилось в неконтролируемое падение в пустоту, в хаосе и смятении – она падала и кричала. Не было больше бабочки и её крыльев – вообще никаких четких образов… Только пустота, темнота и паника.       Голос Тикки, тонкий и жалобный, пробился сквозь эту пелену. Потом она почувствовала прикосновение к своим глазам, и поняла, что они закрыты. Тикки пыталась разлепить её веки.       -- Пожалуйста, скажи слова, – голос Тикки дрожал, она слышала его у самого своего уха.       -- Тикки, давай. Трансформируй меня.       Сознание прояснилось мгновенно, стоило розовой вспышке пронестись вдоль её тела. Под одеялом лежала ЛедиБаг, трясясь крупной дрожью, с пульсирующим звоном в ушах, но в состоянии мыслить.       Прошло не меньше минуты, прежде чем она поняла, что звуковая пульсация – это на самом деле сигнал сообщения на йо-йо. Сообщений от Кота Нуара было целых четыре. От вида знакомого непоседливого выражения лица Кота у ЛедиБаг в груди что-то тягуче заныло. Теперь она с сожалением вспоминала их разговор на балкончике, укоряя себя и за импульсивную пощечину, и за то, что прогнала его так грубо... Если кто и должен быть здесь рядом с ней, то Кот Нуар – тот, кто готов был ради неё на все, будь она в любой из своих ипостасей.       В первом сообщении он сказал, что тоже не сможет патрулировать сегодня, и что гораздо важнее – что у него есть информация по Книге Камней. Кот поразил её, сообщив, что что-то расшифровал. Сожаление, что она прогнала его, усилилось в несколько раз.       Второе сообщение было записано недавно, уже ночью. Кот Нуар был расстроен, это было видно сразу по его мрачному взгляду и неестественно опущенным кончикам ушей даже до того, как он начал говорить.       «Миледи, - произнес он, – надеюсь ты скоро выйдешь на связь. Тут… Я тут напортачил, расстроил Маринетт. Ты не могла бы появиться, провести внеочередное собрание вашего закрытого клуба? Ей нужна поддержка, и, к сожалению, я на эту роль не гожусь… Если быть точным, она сказала «катись ко всем чертям»… - он замолчал и губы его сжались в тонкую линию. – Я все ещё у неё, планирую сидеть здесь и контролировать её окна, если вдруг Акума появится. Поспеши. Пожалуйста».       Третье сообщение, все с тем же выражением лица: «Я все ещё надеюсь, что ты не спишь, Миледи, и придешь. Я не могу оставить Маринетт».       ЛедиБаг облизнула губы. В горле почему-то пересохло.       Четвертое сообщение, на котором Кот выглядел уставшим и немного замерзшим: «Уже второй час ночи, наверное, можно уже перестать надеяться на твое появление?» - он немного помолчал, глядя в камеру, и отключился.       Она посмотрела на часы – без четверти два. Потом подняла взгляд к крыше – стеклянный люк над её кроватью был зашторен плотной занавеской. Было тихо, если он все еще был на мансарде, то ничем не выдавал своего присутствия.       -- Снять трансформацию.       Слабость тут же навалилась на неё, мысли спутались, и на короткое мгновение она растерялась, забыв, зачем сняла трансформацию.       Это же было первым вопросом, который задала Тикки.       -- Прячься, - произнесла Маринетт, - Может быть, Кот Нуар всё ещё здесь.       Она на это очень надеялась.       Маринетт отшторила занавеску – над головой простерлось звездное небо. Люк тихонько скрипнул, когда она толкнула его вверх. Прохладный ночной воздух обдал её с головы до ног и нырнул в комнату.       В темноте возле перилл, облокотившись спиной к стене, сидел Кот Нуар. Он поднял голову на звук, тут же встрепенулся и неловко поднялся на ноги – видимо сидел в одной позе уже достаточно долго.       -- Зайдешь? – она откинула люк полностью, дрожа от холода. Кот молча подошел и спустился за ней вниз, в комнату.       -- Прости, что я… - хриплым голосом начал он, но она не дала ему договорить. Маринетт обняла его за плечи, прижавшись всем телом к прохладной ткани его костюма. Кот на секунду оторопел, но в следующее мгновение его руки сами по себе сомкнулись вокруг её тонкой талии.       -- Я очень рада, что ты здесь, - шепнула она ему.       Через несколько секунд Маринетт чуть отстранилась, и он еле сдержал порыв прижать её к себе обратно, но она превзошла все его ожидания – она взяла его за руку и потянула к своей кровати, со словами:       -- Побудешь со мной?       Кот Нуар не на шутку задумался, не спит ли он сейчас на самом деле на крыше мансарды… В любом случае, стараясь ничего не говорить, чтобы как-нибудь не повредить этому многообещающему сну или очень странной реальности, он молча последовал за ней.       Маринетт легла, Кот устроился рядом и обнял её сзади, их пальцы переплелись.       -- Снова кошмары? – спросил он тихо. Маринетт кивнула, и его объятия стали крепче. И все теперь не имело значения – ни ссоры, ни секреты, ни нависшие над ними угрозы – время остановилось. Они были рядом, единственно нужные друг другу.       Он как будто волновался – Маринетт слышала это по его дыханию, неровному, прерывистому, словно воздух для него стал в несколько раз плотнее.       Она развернулась в кольце его рук, и заглянула в его прикрытые люминесцентные глаза, сейчас как будто немного расфокусированные. Она прильнула к нему ещё ближе, уткнувшись носом куда-то между шеей и плечом. Запах её кожи, проникающий куда-то напрямую в центр удовольствия в его мозгу, дурманил сознание. Кот Нуар закрыл глаза, прислушиваясь к её обжигающему дыханию на своей шее… Кошачье урчание поднялось из глубин его нутра и довольно звучными раскатами предательски выдало тот уровень блаженства, на котором он в данный момент находился.       Маринетт с улыбкой прошлась легкими, поглаживающими прикосновениями пальцев по его подбородку. Кот зажмурился от удовольствия и смущенным голосом прокомментировал:       -- Я не виноват, это всё этот чёртов костюм.       Ответ Маринетт последовал тут же:       -- Сними его.       Это неожиданное пожелание обескуражило его, яркой вспышкой прострелив сознание мыслью «Зачем?». Его тело помимо его воли моментально откликнулось на возможный ответ, толкнув волну жара по позвоночнику в обоих направлениях от сердца.       -- Я не могу его просто снять… - ответил он вдруг осипшим голосом. - Только если снять трансформацию.       -- Я это и имела ввиду, - Маринетт хихикнула, а он почувствовал себя полным идиотом.       -- Маринетт, мне нельзя… нельзя раскрывать свою личность, ты же знаешь… - почти обиженным тоном произнёс он. «Тем более что ты от этой личности, мягко говоря, не в восторге, как оказалось».       Маринетт отстранилась и приподнялась на руках. Отчего-то она смотрела на него долгим пристальным взглядом, словно желая что-то сказать, но потом, как будто передумав, нырнула рукой под подушку и достала ночную маску.       -- Хорошо, я не буду видеть тебя, - и перед тем как надеть на глаза маску, она ещё раз пристально всмотрелась в него, будто окончательно приходя к какому-то решению. – Чувствуй себя как дома, котёнок, - произнесла она ласково, вдруг напомнив ему кое-кого… Но он не мог думать сейчас о ЛедиБаг, она ушла куда-то на задворки его сознания – сейчас существовала только Маринетт. Маринетт, которая уже закрыла глаза ночной маской в ожидании, что он снимет трансформацию.       Кот Нуар приподнялся и сел. О том, чтобы сейчас раскрыть перед ней свою личность не могло быть и речи – причины, по которым Маринетт была настроена так негативно по отношению к Адриану были понятны для него только частично – нужно было время, чтобы во всем разобраться, а он очень не хотел упускать текущий момент. Поэтому…       -- Ты обещаешь не подсматривать?       -- Обещаю.       -- Я не смогу разговаривать с тобой.       На это её губы дрогнули в каком-то странном выражении – полуулыбке, в которой он чётко уловил однозначную мысль, что это не проблема, так как она не на разговоры была настроена.       -- Что ты задумала, Маринетт? – затаив дыхание, спросил он.       Так как маска закрывала ей пол лица, он мог читать эмоции только по её губам, которые сейчас уже не улыбались.       -- Ты же здесь, чтобы помочь мне, - ответила она просто. - Так помоги… Я хочу обо всём забыть.       У него перехватило дыхание, и, как зачарованный, он произнес:       -- Снять трансформацию.       Не успела зеленая вспышка погаснуть, как Адриан прильнул к губам Маринетт, поймав её вздох, словно какое-то заклинание. Буквально на долю секунды он запаниковал, вдруг засомневавшись в своих действиях, но тут Маринетт мягко приложила ладони к его щекам, впервые не ощущая на нём маски – и ответила на поцелуй.       Офигевший Плагг, про которого Адриан даже не вспомнил, поспешно растворился где-то в темноте комнаты.       Поцелуй поначалу был немного скомканным и несмелым, обоим потребовалось несколько секунд, чтобы справится с волнением. Он притянул её к себе вплотную, захватывая губами её нижнюю губу - нервные окончания сходили с ума, посылая в мозг неадекватные сигналы.       Каким-то образом они уже лежали на кровати, Адриан нависал над ней, опираясь на локти, их ноги переплелись.       «Что мы делаем? – билась в его голове последняя оставшаяся в живых рациональная мысль. – Что Я делаю?»       В данный момент он покрывал легкими поцелуями её шею и ключицы, потом снова поднялся выше, где-то на задворках сознания припоминая, что это считается приятным – наклонился над ухом, потёрся о него губами, а потом, обнаглев, прикусил мочку чуть выше сережки.       Армия мурашек, промаршировавших по её телу, заставила Маринетт издать сдавленный стон, который мгновенно сбил все настройки в голове Адриана.       Его тело тут же переключилось на следующую скорость, заставляя его безотчетно усиливать напор, он снова накрыл её губы поцелуем, на этот раз уже не таким невинным – настойчивым, даже слегка требовательным. Губы Маринетт распахнулись, впуская его, кончики языков соприкоснулись словно два оголенных провода – подарив обоим новый взрыв оглушительных ощущений. Руки Маринетт скользили по его груди, спине, лопаткам - она ощущала исходящие от него горячие импульсы желания. Поцелуй охватывал все больше и проникал всё глубже – заставляя обоих гореть, сгорать и растворяться.       Его рука нырнула ей под майку, коснулась чувствительной кожи живота – Маринетт вздрогнула и чуть изогнулась, когда большой палец нежно погладил впадинку пупка, обрисовав пылающий полукруг.       В сбивчивом дыхании поцелуя, его рука под майкой двинулась выше, прошлась по рёбрам, и замерла, не смея дотронутся до груди… Тонкие пальцы Маринетт взмыли к его шее, прочертив огненные дорожки, и сразу нырнули в его волосы, освобождая ему путь… И хотя этим выражалось её согласие, он всё же не посмел, потому что осознал, что с этим действием окончательно потеряет все жалкие ошметки разума, что всё ещё оставались при нём. Сделав над собой невероятное усилие, он заставил свою руку скользнуть у неё под мышкой, за спину – к шее, и он сжал её в объятиях так сильно, что Маринетт потеряла возможность дышать.       Не сейчас. Не сейчас, не как Кот Нуар, но потом – обязательно. Как к этому прийти, он не знал, но был уверен, что найдет путь. Ради неё, ради них обоих. Мысли бились в пустом разуме как сумасшедший в обитой войлоком комнате – спотыкаясь, ударяясь и отскакивая.       Они лежали, не расплетая объятий, в попытках восстановить дыхание. Причем такой тесный контакт давал Маринетт полное представление о его «заинтересованности» в дальнейшем развитии событий. И хотя это предельно смущало Адриана – он не мог с этим ничего поделать, так что пусть она осознаёт, что делают с ним её губы и прикосновения.       -- Ну как, помог? - прошептал он, совершенно забыв о предосторожностях. Но по шепоту она не узнала его голос.       В ответ она смогла только обомлело выдохнуть и согласно покачать головой, не в силах подобрать слова, чтобы описать свои чувства. Но он сделал это за неё, зарывшись носом в её волосы и прошептав еле слышно прямо на ухо «Люблю».       Маринетт прикрыла глаза под маской, и счастливая улыбка коснулась её губ, ещё хранящих на себе пламя поцелуев.       -- И я тебя, - шепнула она и поняла, что это правда. И то, что она даже не знала, как он выглядит, не меняло этого факта. В его объятиях она чувствовала себя так, словно мира вокруг не существовало. Его прикосновения заставляли её гореть, и часть её, потерявшая голову от страсти, была в ярости, когда он прекратил ласки. А разумная часть (все же преобладающая) накинула Коту Нуару +100 очков и тут же окончательно влюбилась.       Они уснули, отложив все свои проблемы до рассвета. И никакие кошмары Маринетт уже не беспокоили.