Аллелопатия

- Сень, соглашайся!       Девушка пару раз быстро хлопнула неестественно наращенными ресницами и, сложив губы уточкой, изобразила печальную эмоцию. Именно изобразила, потому что вживаться в свои роли она никогда не умела. Вечно достающиеся ей амплуа глупых мадемуазель как никогда кстати подходят ее настоящему уровню айкью. - Не знаю я, - резкий ответ, и через пару секунд такое же краткое дополнение. - Не называй меня так, я вам не Сеня! - Боже, да какая разница, как называть! - Сеня - это Семен, а не Арсений, и если в твоей голове этот факт никак не укладывается, то для тебя я никогда и ни на что не согласен. - Ладно-ладно, - она сделала небольшое усилие над собой и наконец произнесла: - Арс. - Вот это уже хорошо, - я отцепил ее руки от своей футболки. - Вот это уже тянет на "подумаю". Когда решу - дам тебе знать. - Хорошо, только не затягивай! - Намекаешь, что найдешь кого-нибудь другого? - я перевел скучающий взгляд от нее к идущему к нам Матвиенко. - Ну, тогда не забудь предупредить меня, чтобы я лишний раз не напрягал свои мозги. - Ааааарсений Сергеевич, с вами хочет поговорить Антонина Никитична, - он остановился в нескольких метрах от нас и с презрением посмотрел на мою собеседницу. Друг не на шутку оскорблен, что эта худощавая блондинка отказала ему... Точная цифра мне неизвестна, но нолик в конце числа точно фигурирует. - Ей Вячеслав Дусмухаметов звонил, и, кажется, он собирается поставить для нашего театра еще один спектакль. - Иду, - махнув собеседнице в знак прощания, полностью погружаюсь в более интересную беседу с армяшей. - Ну, и что Наденька от тебя хотела? - Да глупость какую-то, не бери в голову! - его ревниво-обиженный взгляд быстро превращается во взгляд зависти. - Кажется, ты произвел большое впечатление на Дусмухаметова! - Ты так думаешь? - он молча кивнул. - В принципе, роли дурачков всегда давались мне легко! Ну, и роли женщин, конечно! - Чтобы сыграть такую, как Наденька, даже стараться не надо! Берем все шаблонные движения и мимику, разговариваем в нос и тянем согласные, ах да, еще скучающе-надменный взгляд и вуаля! Образ готов! - Не все образы женщин такие шаблонные! Да и к Наденьке ты слишком предвзято относишься. Она девушка неплохая, веселая, временами интересная, хотя чаще хочется избавить себя от лишнего общения с ней. Она не глупая, просто... - Не глупая? - я надеялся, что он мне возразит. - Помнишь, к нам на спектакль привели шестой и седьмой классы из двадцать девятой школы? Один из них решил начать делать домашнюю работу во время антракта и, попав в тупик, спросил у нее: "А что такое глаголы совершенного вида?". Я тогда чуть в обморок не упал от ее ответов! И кто додумался в тот день сделать ее ответственной за анкетирование школьников? Нам такие бланки сдали, в которых ответы вообще не отвечают на поставленные вопросы. - Да, я тогда был настолько поражен, что все мое отношение к ней сразу поменялось. Но иногда я думаю, а вдруг это просто ее образ? - И зачем ей это? - Матвиенко явно не требовался ответ на этот вопрос. - Иди уже к Антонине Никитичне, потом все расскажешь. - Так точно!       В кабинете директрисы слишком сильно пахло резкой вонью сладких духов, словно кто-то облил ими всю мебель, пропитал стены и полил цветы, чтобы окончательно искоренить любой другой аромат.       Я терпеливо сидел напротив директрисы, ожидая, когда она удосужит меня своим вниманием. Не удивлюсь, если она сделает вид, что не заметила, как я постучал и спросил можно ли зайти, а кивнула она вообще самой себе, соглашаясь с правильно поставленными задачами насчет предстоящей работы. - Арсений Сергеевич, а вы везунчик, - наконец-то она отложила бумаги в сторону. - Уж не знаю, чем вы там приглянулись Вячеславу Дусмухаметову, но он решил вернуться в наш театр только ради вас. - Надеюсь, не своей красотой! - неудачно пошутил я. - О, можете даже не сомневаться! - вежливо улыбаюсь, но в мыслях вывожу четкое "стерва". - Он хочет посмотреть, как вы справитесь с героями совершенно другого плана. Вам выпала честь сыграть роль гения. Надменного, одинокого и непонятого другими Шерлока Холмса.       Я, конечно, не уверен, что все эти эпитеты применимы к великому сыщику, но сама идея поставить спектакль-детектив более, чем вдохновляет. Уверен, у такого талантливого и известного режиссера хватит опыта, чтобы сделать все на самом высшем уровне. Заставить зрителя не только наблюдать за происходящим и сопереживать героям, но и думать. Искать ответы, подсказки, зацепки, улики. Строить свои теории, подозревать всех и вся. Это будет шикарный спектакль! - Он настоятельно попросил вас перечитать полное собрание "Шерлока Холмса" Сэра Артура Конан Дойля, - еще одна попытка меня унизить так и останется просто попыткой. - Он пока не решил, кто будет играть других персонажей. Да и сам сценарий, как я поняла, еще находится в разработке. Это будет старый Шерлок Холмс с новой историей. - Звучит захватывающе! - Еще бы! - Антонина Никитична сжала губы в нежелании что-то говорить, но, переборов себя, с изрядной долей снисхождения продолжила: - Поздравляю, ваш испытательный срок будет считаться законченным сегодняшним днем. Перед Новым годом выпишем вам премию. Вы завлекли в наш театр одного из самых знаменитым режиссеров - это достойно похвалы и поощрения. - Благодарю, - нельзя сказать, что я был в шоке, потому что в шоке я не был. Но мое удивление в тот момент было максимально близко к шоковому состоянию. Наша директриса - беспринципная женщина, не просто поблагодарила, но и испытательный срок сократила, и даже премию пообещала выдать. Хотя, обещанного, как говорится, три года ждут. - Начало работы над этим спектаклем планируется на середину или конец декабря, - она вновь пододвинула к себе кипу бумаг. - У вас будет достаточно времени, чтобы подготовиться. Надеюсь, вы никого не разочаруете. - Я тоже, - ответ прозвучал уж слишком неуверенно, и директриса не отказала себе в надменном смешке. - До свидания? - До свидания.       Прекрасная новость, которой очень сильно хотелось хоть с кем-нибудь поделиться. Идеальным кандидатом, конечно, был бы Антон, но вряд ли он сможет по достоинству оценить всю возложенную на меня ответственность. Скорее всего он не глядя удалит это сообщение, даже не прочитав.       Хоть один ответ... Хотя бы одно слово в ответ на кучу посланных ему моих откровений и чувств. Разве это так много? Даже банальное "отвали" звучало бы в моем подсознании более нежно и романтично, чем тишина и неизвестность.       Сегодня он даже не подошел к окну и мое утро началось без ставшего уже традиционным ритуала, вселяющим надежду хотя бы на такие минутные встречи взглядами. Я надеялся видеть его чаще, стремился к этому, но в ответ получал обухом равнодушия и презрения. Он злился, просил не искать повода встретиться с ним. Он умолял меня забыть о нем, не говорить о своих чувствах, не просить у него взаимности. Он уверял меня, что отношения между нами невозможны.       Он клялся, что не любит меня, но все равно каждое утро подходил к окну и смотрел, как я иду на работу. Тогда я уверялся в лживости его фраз и действий.       Но сегодня окно было пустым...       Он заболел? Проспал? Ушел куда-то раньше меня? Я надеюсь на любой вариант, лишь бы не думать о том, что он окончательно решил забыть обо мне.       Зайдя в костюмерную, я наконец-то чувствую себя в безопасности. Эта увешанная одеждой комната стала для меня тем самым местом уюта на работе. Место, куда я могу прийти поговорить и не бояться быть осужденным и высмеянным.       Катя читала какой-то модный журнал, аккуратно переворачивая глянцевые страницы. Она внимательно изучала предлагаемые образы, записывала что-то на страницах и оставляла закладки. Так приятно видеть человека за делом, которое доставляет ему такое большое удовольствие. - Вся в делах? - Арсений, - она немного испугалась, - Я уж думала, ты зазвездился и решил больше не общаться с простыми костюмерами. - Пытался влиться в коллектив, но у меня это, признаться, слабенько так получилось. - А я вот решила пойти на курсы стилиста. Может, когда-нибудь пригодится! Не всю же жизнь работать костюмером, - она положила еще одну закладочку и, закрыв журнал, отложила его в сторону. - А как твои идеи с дизайном футболок? - Решил пока не думать об этом, - присев напротив Кати, достал из маленькой вазочки шоколадную конфету в ярко-зеленой обертке. - Слишком много сейчас других проблем. - Проблем личного характера? Ты же отношения сейчас имеешь ввиду? - Их самых, - кладу конфету обратно: не люблю шоколадные. - Не могу сказать, что влюбился впервые, но ощущение такое, будто это так и есть. Все прежние отношения и чувства меркнут по сравнению с этими. Иногда я даже испытываю угрызение совести за прошлое. За то, что думал, что чувства к обычной девушке будут хоть как-то похожи на чувства к соулмейту. Я яро хотел найти свою родственную душу и пылко полюбить ее. Вселенная исполнила мое желание, но теперь я чаще чувствую себя несчастным, чем счастливым. - Я знаю, Дима мне все рассказал, - она виновато посмотрела на меня. - Я даже не сомневался, что это произойдет, - что ж, давайте сделаем мои чувства достоянием общественности. Пусть все и вся знают, что я до беспамятства влюблен в мальчишку, наотрез отказывающегося принимать мои чувства. Страшно даже представить, с каким презрением будет смотреть на меня директриса, Сережа с опаской и удивлением отойдет подальше, женская часть труппы выдаст мне лосины со спектакля-мюзикла на постоянное ношение, а мужская, надеюсь, просто словесно загнобит. - Димка, конечно, будет немного зол из-за того, что я тебе скажу, но... - Катя накрыла мою ладонь своей и тихо продолжила: - Удачи. - Неожиданно, - с облегчением выдохнув, отвожу взгляд и судорожно пытаюсь придумать тему для отведения разговора в новое русло, но ничего не получается. - Спасибо за поддержку, правда. Ты единственная, кто не стал говорить, что мне нужно держаться от него подальше. - Я знаю тебя не так давно, но и этого достаточно, чтобы понять, что ты за человек. Ты никогда не навредишь тем, кто тебе по-настоящему дорог. Для этого человека ты сделаешь все, даже невозможное. Ты найдешь выход, Арс, - она крепче сжала мою руку и улыбнулась. - Ты найдешь способ находиться рядом со своим соулмейтом так, чтобы не причинять ему вреда. А если нет, то ты найдешь в себе силы уйти. - Я не хочу уходить, - чуть слышно прошептал я, - но уйду, если пойму, что мне больше нельзя находиться рядом с ним.       После этого разговора в костюмерной время замедлило свой ход. Мне казалось, что я отработал несколько дней подряд, но это были лишь жалкие несколько часов. Выпив кружку нежирного кефира и закусив его мягким сахарным печеньем, я уже представлял, как сплю до самого утра. Медленно подхожу к кровати, с наслаждением плюхаюсь на нее и лениво включаю телефон, чтобы проверить настройки будильника.       Одно сообщение. Он, 17:15 Арсений, пожалуйста, выручи меня. Подвези на работу, я опаздываю. С меня причитается.       Усталость как рукой сняло. В голове набатом звучат слова: "Он написал", "Он просит об одолжении". Резко вскакиваю с кровати, успевая одновременно надевать джинсы и печатать ответ.

Вы, 17:20 Выходи.

      Я не помню, как надел пальто и ботинки, как выбежал на улицу и как завел машину, чтобы не терять зря время. Помню только, как Антон вышел из подъезда, поскользнулся на ступеньке, начал материться, подошел к машине, сел рядом со мной и продолжил материться. - Пристегнись, иначе никуда не поедем. - Ах да, точно! - он резкими движениями пытается вытянуть ремень безопасности, но тот его не слушается. Через несколько неудачных попыток, немного успокоившись, он все-таки пристегивается. - Прости, что прошу тебя помочь мне. Ты, наверное, устал после работы. Но сегодня день какой-то не день - минут двадцать назад проснулся, а уснул еще вчера! - Какое горе заливал? Или, наоборот, что-то хорошее произошло? - очень трудно вести машину и бороться с желанием долго... очень долго смотреть на Антона. - Да я не бухал, просто слишком долго спал, со мной такое бывает! Мой личный рекорд двадцать семь часов, - последняя фраза звучала немного гордо. - В общем, пытался вызвать такси, но ничего не получилось. До одного не дозвонился, у второго я оказался в черном списке, а третье пообещало найти свободную машину в течении сорока минут. Ну я и плюнул на эти попытки! - Антон, тебе не нужно оправдываться или что-то объяснять. Не имеет значения, какие важные у меня будут дела или насколько сильно я буду уставшим, если тебе будет нужна моя помощь, я всегда помогу. Ты для меня самое важное, что есть в этом мире. Даже если помощь тебе будет идти во вред мне, не задумываясь звони или пиши мне. Тош... Антон, просто пользуйся мной.       Он со злостью посмотрел на меня. Я не видел его взгляд, но я его чувствовал. В реальности последняя фраза прозвучала хуже, чем в моей голове. Мне стоило остановиться, не договаривать все, что хотелось. Одна фраза... Всего лишь одна фраза разрушила все, что было построено маленьким монологом и поступком. - Я не такой человек, каким ты меня себе представил. Я не хочу пользоваться тобой и твоими чувствами, - он мертвой хваткой вцепился в ремень безопасности. - Я попросил тебя о помощи и сказал, что буду тебе должен. Что ты хочешь? Чтобы я пришел на твой спектакль? Какой-нибудь особый подарок на Новый Год? А может, мне заплатить тебе, как за услугу таксиста? - Ничего мне не надо, я всего лишь сердобольный водитель.       Он злится, ненавидит меня, и я понимаю, за что. Жизнь вновь преподнесла мне один и тот же урок: надо крепко держать язык за зубами, пока не смог правильно сформулировать свою мысль.       Остаток дороги мы ехали молча. Мне невыносимо сильно хотелось извиниться, но именно сейчас это ничего не исправит. Антон не простит. Даже если скажет, что все нормально, в его душе все еще будет обида. У меня бы была.       Остановившись около бара, я на несколько секунд повернулся, чтобы еще раз посмотреть на него. Он сидел неподвижно, все так же крепко вцепившись в ремень безопасности. - Прости, - неожиданно слышать это от Антона, когда виноват я. - На самом деле, я понял смысл фразы, который ты пытался до меня донести. Понял, но не сразу. Я разозлился, дал волю эмоциям и только потом подумал о том, ЧТО ты сказал и КАК. Мне очень стыдно, прости. Пойдем в бар, я угощу тебя чем-нибудь. Это не будет благодарность за помощь, это будет извинение. - Ты не обижен, - я с облегчением выдохнул. Человек, которого я люблю, лучше, чем я. - Это лучшее извинение... К тому же это я напортачил. - Просто не говори мне таких слов, - он все еще продолжает смотреть перед собой. - Я говорил, что ничего не чувствую к тебе, но это не так. Мы с тобой все же соулмейты, и от этой связи никуда не деться. Только сейчас я смог принять это не просто как факт, а как то, что это действительно происходит со мной. Когда ты так говоришь о своих чувствах, мне становится страшно. Я боюсь своих чувств, твоих, последствий. Понимаешь, я не хочу, чтобы кто-то из нас с тобой умер. Я просто хочу жить обычной жизнью. - Если я не буду говорить тебе о своих чувствах, мы сможем видеться хоть иногда? - Так тебя угостить кофе? Чем-нибудь покрепче не могу, ты же все-таки за рулем. - Не надо, - он объяснил все предельно ясно - его тяготит мое присутствие. Пусть так... В благодарность за его честность, я не буду ему мешать. По крайней мере столько, сколько смогу. С завтрашнего дня я перестану останавливаться перед его окном, не буду выискивать его силуэт и писать сообщений. Но это с завтрашнего дня, а сегодня я отниму у него еще пару минут. Пусть эти сто двадцать секунд его жизни будут потрачены на меня. - Но я провожу тебя.       Выхожу из машины как можно медленнее. Какая это глупость - провожать парня до бара каких-то десять метров. Каждый шаг набатом бьет по сердцу, и я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Вот что чувствуют люди, когда отказываются от своей любви, стараясь запомнить каждую секунду последней встречи. Я поворачиваюсь к нему и пытаюсь запечатлеть как можно больше мелочей. Каждую щетинку, родинку, ресничку.       Отказаться - не значит разлюбить и забыть. Я буду любить его, возможно, даже еще сильнее, чем сейчас.       Нарочно замедляю шаг, чтобы отсрочить время прощания на лишних пару мгновений. Сейчас на счету каждая тысячная доля секунды. Я обещал самому себе, что буду действовать, буду добиваться его. Но имеют ли мои слова вес против его желаний?       Мы почти подошли к двери бара, и я уже начинаю придумывать прощальную фразу. Что-то простое. Возможно, даже обычное "пока" или "прощай". - Сука!       Антон вновь поскальзывается и падает боком прямо в сугроб. Я спешу подать ему руку. Какая удача, я смогу прикоснуться к нему перед тем, как попрощаться. Как давно мы в последний раз пожимали друг другу руки? Кажется, никогда...       Антон переворачивается на спину и бьет своею ладонью по моей. - Я скоро сломаю себе что-нибудь с этой скользкой подошвой! - он сменяет гнев на милость и проводит по снегу руками и ногами, вырисовывая знакомую с детства фигуру. - Но зато я ангел! - Ты не ангел, - протараторил я. - Ты дрыщавая елочка.       Ну вот зачем? От обиды? От страха вновь сказать что-нибудь не то? Но ведь это и есть не то! Хотя он ведь не ребенок, чтобы обидеться на это? - Ну, как знаешь! - Антон резко встает с сугроба и направляется к бару. - Нет, Ангел, - мне стало страшно. - Ты - Ангел, прости.       Вот так начинается истерика. Я готов кричать, говорить, делать что угодно, лишь бы он остановился. - Ангел, я пошутил!       Прости...       Ангел...       Ангел, прости меня за мои чувства...